часть 8
Лина опустила взгляд на свои руки, которые почему-то вдруг начали теребить край салфетки. Никита всё ещё стоял у мойки, опершись о край столешницы, и смотрел на неё — без напряжения, без улыбки, просто внимательно.
— Не привыкла, когда за тобой убирают? — спросил он тихо.
— Не привыкла, когда кто-то делает что-то вместо меня, — ответила Лина, поднимая глаза. — Я обычно сама.
— Знаю, — сказал Никита, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на уважение. — Ты вообще самостоятельная. Это заметно.
Лина не знала, что на это ответить. Он говорил так, будто знал её давно — не неделю, а гораздо дольше.
Никита сделал шаг от мойки, но не в сторону выхода, а наоборот — чуть ближе к столу. Не навязчиво, не переступая границ, но так, что Лина ощутила его присутствие всем телом.
— Можно спросить? — сказал он.
— Спрашивай.
Но задать вопрос он не успел.
На кухню вошла Оля — уже с полностью сухой головой, уложенными волосами и лёгким макияжем. В руках у неё был чехол с вешалками, а под плёнкой угадывались те самые образы, которые они с Линой выбрали сегодня.
— Лин, пойдём, — сказала Оля бодро, даже чуть нетерпеливо. — Такси уже ждёт внизу.
Лина вздрогнула, будто её выдернули из глубокого сна. Она быстро кивнула, поднялась из-за стола и уже открыла рот, чтобы что-то сказать Никите на прощание, но Оля уже взяла её под руку и мягко, но уверенно повела в прихожую.
— Мы опаздываем, — продолжала Оля, не замечая — или делая вид, что не замечает, — каким растерянным был взгляд Лины. — Собирайся быстрее.
Лина обернулась через плечо. Никита остался стоять на кухне, прислонившись к косяку, и смотрел ей вслед. В его глазах не было разочарования — скорее лёгкое сожаление, смешанное с обещанием. Он чуть приподнял руку в коротком жесте «пока» и едва заметно улыбнулся.
Лина успела кивнуть ему в ответ, прежде чем Оля вручила ей сумку с косметикой и подтолкнула к выходу.
— Обувайся, я уже готова, — сказала Оля, натягивая кроссовки.
Через минуту они уже вышли из квартиры. Дверь за ними закрылась с мягким щелчком.
В лифте Оля бросила быстрый взгляд на Лину и хитро прищурилась.
— Что? — спросила Лина, чувствуя, как горят щёки.
— Ничего, — ответила Оля с невинным видом. — Просто смотрю.
— На что?
— На то, как у тебя глаза горят, — тихо сказала Оля и, не дожидаясь ответа, первой вышла из лифта на улицу, где их уже ждало такси.
Лина выдохнула, поправила лямку сумки и пошла следом, всё ещё чувствуя на себе взгляд зелёных глаз, который остался где-то там, на седьмом этаже, за закрытой дверью.
Такси плавно тронулось, и Оля, устроившись поудобнее на заднем сиденье, принялась листать что-то в телефоне. Лина сидела рядом, сжимая в руках сумку с косметикой, и смотрела в окно.
— Ты молчишь, — заметила Оля, не отрываясь от экрана.
— Думаю о съёмке, — соврала Лина.
Оля подняла глаза и посмотрела на неё с лёгкой усмешкой.
— Ага. Конечно. О съёмке.
Лина промолчала, понимая, что оправдания бесполезны. Оля была не из тех, кого легко провести.
— Слушай, — сказала Оля, убирая телефон в карман и поворачиваясь к подруге всем корпусом. — Я Никиту знаю давно. И я никогда не видела, чтобы он мыл чью-то тарелку. Тем более девушки, которую видел второй раз в жизни.
— Может, он просто вежливый, — тихо ответила Лина.
Оля рассмеялась — искренне, звонко, так, что водитель покосился в зеркало заднего вида.
— Никита? Вежливый? — повторила она, вытирая выступившие слёзы. — Лин, он может неделю не здороваться с человеком, если тот ему не понравился. А тут — тарелку помыл. Ты вообще понимаешь масштаб?
Лина невольно улыбнулась, хотя внутри всё сжималось от смеси волнения и какого-то робкого счастья.
— И что ты предлагаешь? — спросила она.
— Ничего не предлагаю, — пожала плечами Оля, снова откидываясь на сиденье. — Просто говорю, как есть. А дальше сама решай.
Она замолчала, и в такси повисла та самая комфортная тишина, когда слова уже не нужны. Лина снова посмотрела в окно.