3.
Инара.
От неожиданности и испуга я оступилась и встала на ногу неправильно. Когда увидела перед собой Алана, сделала назад ещё несколько шагов. Я не могла объяснить то чувство, что он вызывал во мне, но мне хотелось остаться и бежать одновременно. Он до сих пор морочил мне голову и даже когда Николь ругалась на меня в машине, я думала о нём и постепенно начинала осознавать, почему Элизу он цеплял больше остальных.
Всю неделю я лежала дома неподвижно, нога опухала и отекала сильнее, поэтому я не могла даже ходить. Благо, Николь жила эту неделю у меня и помогала с этим непорядком, давала домашнее задание и просила лекции у моих однокурсников. Родителям я не рассказала всей ситуации, умолчала о главном. О нём.
— Я была на вечеринке у Хэнса. — вдруг сказала Николь, поднимая взгляд от телефона. — Пять дней назад, в тот день. — она указала на мою ногу, которая уже приходила в норму.
— Приехал? — нахмурилась я и перевела на неё взгляд от телевизора. — Где он там был?
— Да, и знаешь кого встретила? — она начала перебирать ткань футболки и жевать губы. — Мика.
— Что?.. — я даже привстала, заглядывая в её лицо, замечая, как она бегает глазами по комнате. — Шутишь?
Ответить она не смогла. Лишь отрицательно махнула головой.
— Они с Аланом лучшие друзья. Это он был в машине тогда. — она подняла на меня глаза. — Я к этому сказала...
— Чёрт возьми... — я придвинулась ближе к ней и крепко обняла, она задрожала в моих руках, и я говорила какую-то чушь, чтобы успокоить её.
— Я не знаю, почему он смотрел на меня так... — вздохнула безнадежно девушка и продолжила: — Но несмотря на столько лет неведения, душе неспокойно. Болит.
— Сходим на йогу сегодня? — я видела, как ей сложно об этом говорить, поэтому не хотела добивать её, продолжая тему.
— Издеваешься? — крикнула она и оттолкнула меня, я рассмеялась, опрокидывая голову. — Хочешь месяц ещё дома сидеть?
— Много пропустила.
— И что?! — съязвила она и закатила глаза, — Просто давай вылечим ногу и потом начнём жить заново?
— Тогда посмотрим романтическую комедию? — я вновь придвинулась к Николь и вызывающе посмотрела.
— Как раз сходим в магазин, купим вино! — восторженно выкрикнула девушка и посмотрела на меня. — Прогуляемся за одно!
Я перемотала ногу эластичным бинтом и надела шорты, собрала волосы в пучок и взглянула на себе. Всё равно я себе не нравилась. Это было неисправимо.
Мы медленно шли в магазин, разговаривая обо всём и всех обсуждая. Проходя уже мимо прилавков и набирая продукты, сладости и выпивку, вдруг остановились, потому что услышали громкие споры, такие, словно сейчас начнётся драка.
— Ты понимаешь, что нам нужны продукты, а не всякие безделушки?! — почти срывающимся, уже хрипящим голосом говорил один парень, — Чел, денег нет, нам бы на еду хватило...
— Заткнись, придурок! — возразил другой, отчётливо было слышно, как он толкнул парня в плечо. — Ты давай ещё громче начни говорить!
— Тогда не неси херь! — уже более тихим голосом сказал другой, — Бесишь.
Николь пошла прямо, спешно выходя из стоек с продуктами, чтобы увидеть ситуацию своими глазами, я пошла следом за ней, но ровно тут же замерла, открывая своему мировоззрению вновь его. Микаэль, стоявший рядом в рабочем костюме с грязными от мазута руками, знатно возмужал, спина стала больше, плечи шире, черты лица грубее. Он застыл и поднял взгляд голубых глаз на Николь, Алан, проследивший за его взглядом, обернулся и посмотрел на меня. Холодком я ощутила в теле его цепкие взгляд на моих ногах, спускаясь к перебинтованной лодыжки и возвращаясь к лицу.
Николь открыла рот, настраиваясь на то, чтобы что-то сказать, тут же его закрыла. Я хотела было даже развернуться и утащить за собой её, но молчавший до этого Микаэль, сейчас заговорил.
— Мы говорили слишком громко... — он вытер руки о спецодежду, словно это ему помогло, и шагнул вперёд. — Не обращайте внимания! Этот идиот не умеет говорить тихо... — брюнет покосился на друга и закатил глаза.
Алан, стоящий чуть дальше выгнул бровь и сравнялся с другом, забрал у него корзину, даже до половины не наполненную, но с продуктами, на которых реально можно выжить.
Странно, почему они спорили о продуктах, неужели живут вместе?
В голове было много вопросов и я не могла найти на них ответов.
Странным казалось и то, что спор вставал из-за денег.
— Да всё нормально... — сглотнув, сказала Николь, смотря глубоко в него, не моргая и не пошатнувшись. — Я думала, вы драться будете сейчас. Не подумайте, что я любопытная.
Микаэль, активно настроенный на диалог только что, сейчас замолчал, даже небрежной улыбки на губах не было. Он застыл, как и его все несказанные слова в горле. Он словно кричал глазами о любви к моей сестре, словно молил её о прощении, молил о втором шансе без слов, словно падал к её ногам и видел это как возможность дотронутся. Она была для него чем-то особенным. Таким, как слова, сказанные шёпотом дрожащим голосом или спасающий пластырь на сердце.
Они говорили глазами, проникая внутрь, желая начать всё заново и избегать друг друга в тоже время. Я взяла сестру под руку и махнув рукой, повернула её в другую сторону. Она молчала, стоя на кассе, молчала и на пути к дому. Я не выжидав, вдруг выпалила:
— Ты пытаешь понять любит он тебя или нет?
— Инара... — прошептала она, качнув головой.
— Николь, да он по уши в тебя влюблён... — мне было больно смотреть на их немые, влюблённые семнадцатилетней любовью взгляды, — Чего ты ждёшь?!
— Инара, замолчи Бога ради!
— Николь, ты любишь его, да? — я приостановилась и посмотрела в лицо девушки.
— Я и не хотела расставаться. — она закрыла лицо ладонями и в голос зарыдала, срывалась на крик, исходящий из самой души. — Инара, я никогда бы его не бросила! — она кричала, и я чувствовала её смешанные чувства, как свои собственные. Действительно было сложно встретить любимого человека спустя долгое время и понять, что чувства не пропали.
— Прости... — я закрывала её в своём плече и гладила по светлым волосам. — Прости меня, моя девочка...
В квартире вино и комедия вместо того, чтобы развеять воспоминания и создать приятную атмосферу, как планировалось изначально, нагнетали ещё больше, я нажала стоп на середине. Николь не могла прийти в себя. Говорила об этом весь вечер. Я не знала школьной любви. В принципе не знала этого чувства, но смотря на неё моё сердце обливалось кровью. Я желала ей счастья. Но поддержать не могла. Все сказанные мною слова давили на неё больше. Поэтому я молча обнимала её. Не знаю, насколько всё это было действенным, но заснули мы на диване в обнимку и с мокрыми ресницами.
Будильник зазвенел рано утром, накрыв Николь одеялом, я пошла в ванную и умылась, засунула в тостер хлеб и поставила кофе. На шум пришла и Николь. Она остановилась в дверном проёме и начала смеяться.
— Я дурная, да?
— Да, Николь. — я подхватила её смех и толкнула в плечо. — Доброе утро.
— Голова болит теперь... — она почесала затылок и пошла в ванную. — Да ну его, да? Этого Мика. Пошёл он к чёртовой матери!
— Спокойно! — я вытянула руки вперёд останавливая поток её мыслей, боясь, что она вновь может начать истерить или плакать.
— И всё же... — говорила она из ванной. — Почему он так смотрел на меня? Не этого ли все так желали? Расставания?
— Значит, не все.
Я была готова говорить и слушать за этого Микаэля столько, сколько ей было необходимо.
Она была растерянна.
Она потерялась в себе же.
И я слушала.
Молчала.
Машина сестры была моим прямым спасением и её присутствие в моей квартире было глотком свежего воздуха. Из-за того, что мне не нужно было идти пешком, я успела собраться спокойно, никуда не спеша и не думая оправдание перед лектором за опоздание.
По окончании первой нудной до безумия лекции Николь, встретившая меня в коридоре, захотела взбодриться и попросила сходить в кафе неподалеку за кофе. Она не смогла пойти со мной, потому что готовилась к маленькому тесту.
Бариста был новичком и делал заказ довольно нудно. Я ждала пять, десять минут и отчётливо ощущала нервное дыхание у себя на спине следующего по очереди человека. Начинала переживать, как будто скорость зависела от меня. Впопыхах я забрала купленную шоколадку и оставила на кассе кофе, быстро вернулась и схватила стакан.
На входе, естественно, с кем-то столкнулась, сумела устоять на ногах. Спешно протараторила извинения и протиснулась в проход, в котором застыл этот немой парень. По университету на второй этаж я тоже направлялась бегом.
Пожилой преподаватель, который ценился в нашем университете, сегодня читал лекцию по патологической физиологии, казавшейся мне наиболее интересной, несмотря на то, что всех я слушала внимательно — этот старичок был самым ярким.
Сестра ждала меня на парковке рядом с кафе, в котором обедали все студенты. Я села и кинула назад свою сумку, чмокнула её в щёку и спросила о самочувствии.
— Не хочешь посидеть в ресторане у океана? — предложила Николь, убирая телефон в сторону и заводя машину. — Элиза звонила мне, предлагала.
— Очень хочу.
Мы приехали домой, пока сестра звала Элизу, я зашла в свою квартиру и скинула сумку по пути, быстро пошла выбирать что-то подходящее. Надела чёрное платье по фигуре в пол, туфли на невысоком каблуке и взяла маленькую сумку. Николь написала, что они ждут в машине, и я выбежала на улицу.
Ресторан был один из моих самых любимых мест в городе. Терраса на улице была открыта и выходила на вид алого заката и шума океана. Я была душевно уравновешена и спокойна возле воды. Свежий воздух и приятная музыка deep house из колонок вызывали во мне редкие эмоции плавности и нежности. Было трудно надышаться этим мгновением, и я даже не заметила, как мне в руки сунули меню.
Лос-Анджелес был похож на меня чрезмерной любовью к морепродуктам и возможность пробовать их в разных видах и подачах успокаивала меня и мои сомнения жить в этом городе. Выбор пал на рыбное тако и алкогольный коктейль Манхэттен, который на удивление пришёлся мне по душе.
Ожидая приготовления заказа мы с девочками разговаривали и делились новостями, накопившимися за эти дни. Николь естественно допрашивала Элизу о том самом вечере с Аланом и она с охотой отвечала.
— И как у вас складываются взаимоотношения? — задала очередной вопрос Николь.
— Если честно, его не всегда можно понять, но ведь инициатива была моя... — возмутилась Элиза, он нравился ей, это было видно по тому, как безнадежно она оправдывает его поступки.
— Списываетесь?
— Конечно! — воскликнула она, и я усмехнулась от того, насколько опрометчиво она пыталась выставить эти взаимоотношения, делая идеальными.
— А ты знаешь его... — сестра вдруг осекла себя, сжимая руки в кулаки, — В прочем... — она махнула рукой, а-ля «забей на то, что я начала говорить»
— Спроси, что хочешь. — поддержала Элиза её.
— Его друг... Мик... — девушка говорила с трудом и ухватилась за трубочку в безалкогольном напитке, отпила. — Ты знаешь его?
— Мику? Конечно, они же всегда вместе.
Эта дурацкая форма имени брала своё начало ещё в школьные годы. Когда Николь и Микаэль встречались девушка часто называла его не полным именем, а просто Мик. Спустя время парень и сам, привыкший к этому, представлялся всем Микой и до сих пор, когда парню уже двадцать три, он так и остался просто Микой, имея чудесное и необычное имя.
— Они живут вместе, — начала рассказ Элиза. — Мика ушёл от предков, хотя те были готовы на всё ради него, из-за какой-то дурочки. — Николь напряглась, но вида не подала. — Алан боксёр, там и познакомились.
Нам принесли блюда, и мы принялись к трапезе, изредка вспоминая что-то смешное, но в основном обсуждали события города. Оплатив счёт, втроём мы спустились на набережную. Я сняла обувь, наступая на мягкий песок. Тихое спокойствие и прерывающие молчание волны вызвали в нас разные эмоции. Я была рада, что живу именно такую жизнь. Николь поднимала глаза в небо на звёзды, идя под руку с Элизой. Я подошла ближе к воде и шла уверено, пока не столкнулась с очередной волной, окатившей меня холодом и намочив подол платья.