Чужая боль
Церемония началась, песнопения поднимались к небу, смешиваясь с шелестом листьев и далёким шумом водопада. Старейшины двух кланов стояли плечом к плечу, Тсахик обходила участников, обрызгивая их священной водой и нашёптывая благословения.
Нетейам занял своё место, самое почётное, прямо перед главным стволом. Он видел, как чуть поодаль расположились гости, как их воины с любопытством разглядывали украшения Оматикайя, всё шло как надо, спокойно и правильно.
Т/и стояла с краю, почти за пределами круга света, который излучали биолюминесцентные лозы Древа. Ей было всё равно, она не чувствовала этого единения, не чувствовала себя частью происходящего, она просто ждала, когда можно будет уйти.
— Прикоснись, дитя. — голос Тсахик раздался прямо над ухом. Т/и вздрогнула, она стояла рядом, протягивая ей поникшую нить Древа.
— Я не..
— Прикоснись, — повторила Тсахик, и в её голосе появилась сила, которой невозможно было перечить. — Эйва ждёт тебя.
Т/и подчинилась, просто чтобы не спорить, просто чтобы это закончилось. Она поднесла кончик своей куру к светящейся нити..и мир исчез.
Сначала была тишина, абсолютная, звенящая тишина, в которой Т/и услышала биение собственного сердца, слишком громкое, слишком быстрое. Потом свет.
Он хлынул отовсюду, из земли, из ветвей, из самого воздуха, он проникал в каждую клетку её тела, выворачивал наизнанку, заполнял пустоты, о которых она даже не подозревала. Т/и закричала или ей показалось, что закричала? И в этот момент что-то рвануло в груди.
Одновременно с ней закричал Нетейам, их крики слились в один, тысячи голосов предков, спавших в Древе, вдруг проснулись и заговорили разом, перебивая друг друга, сплетаясь в дикий, невообразимый хор, светящиеся нити, исходящие от их куру, не просто коснулись Древа — они встретились друг с другом, переплелись, запутались в тугой, пульсирующий узел. Т/и провалилась в чужое тело.
Она чувствовала мышцы, которые были сильнее её собственных, чувствовала высоту, она стояла выше всех, на почётном месте, чувствовала тяжесть украшений на шее, хотя это были не её, чувствовала страх, огромный, давящий страх, который этот некто прятал глубоко внутри, под маской уверенности.
И в этот же момент Нетейам провалился в неё, он почувствовал холод одиночества, который носили в себе стены чужого тела, увидел лица, смотрящие в спину, услышал шёпот "Тсаха", почувствовал, как это слово разъедает душу, словно кислый сок. Он почувствовал её силу, дикую, необузданную, которую она прятала за злостью, потому что боялась, что если покажет её, её отвергнут окончательно.
Потом всё кончилось, свет погас, тишина вернулась, такая густая, что можно было резать ножом.
Т/и упала на колени, хватая ртом воздух, её трясло, грудная клетка горела. И в этом огне она вдруг отчётливо осознала, боль, боль в левом боку, не её. Это Нетейам, упав, ударился о камень. Паника, сжимающая горло, это Нетейам чувствует её страх.
Он корчился на земле в трёх шагах от неё, и Лоак пытался поднять его, что-то крича, но Нетейам не слышал брата, он слышал только одно, тихий голос в своей голове, который шептал, «мне страшно. мне всегда было страшно. я так устала быть одна». Это был её голос.