Голоса, которых не слышат
Лес поёт. Т/и знает это с детства, каждый лист, каждый стебель, каждое существо в этом бесконечном мире, издаёт свой особый звук. Она выросла среди Оматикайя, училась охотиться с луком, который сама себе сделала, училась летать на икране, училась слушать Эйву. Но клан никогда не принимал её до конца.
Мать Т/и была из Оматикайя, чистокровная дочь народа. Отец воин из далёкого клана, который пришёл однажды с предложением союза, остался на луну, а потом ушёл сражаться с людьми с неба и не вернулся. Так Т/и стала напоминанием о чужаке, о том, что не все обещания выполняются.
— Тсаха. — шептались за её спиной, «пустота, та, что не до конца здесь.»
Имя прилипло как пиявка. Даже старейшины иногда называли её так, не желая запоминать настоящее. Т/и научилась не обращать внимания, она была быстрее многих, острее на язык, чем копьё охотника и гордость не позволяла ей показывать, как сильно это ранит.
Но по ночам, лёжа в одиночестве, она касалась рукой пустого места рядом с собой и думала «почему Эйва дала мне почувствовать этот мир так остро, если все в нём, и меня саму, считают меня лишней?»
~~~
Церемония единения должна была стать днём мира. Три луны назад какой-то молодой охотник из клана Оматикайя пересёк невидимую границу территории соседей. Глупость, самонадеянность, желание похвастаться перед девушкой — причин было много, но результат один, напряжение между кланами росло как лихорадка. И теперь старейшины решили, пришло время совместного ритуала у Древа Духов, пусть Эйва сама рассудит и успокоит сердца.
Т/и не должна была там быть, её не звали, но Тсахик сама подошла к ней утром.
— Ты пойдёшь, дитя. — сказала она, не спросила, сказала.
— Зачем? — Т/и даже не пыталась скрыть горечь. — Чтобы все ещё раз вспомнили, кто я?
— Чтобы ты наконец перестала спрашивать себя, кто ты. — ответила Тсахик и ушла, оставив девушку в растерянности.
Нетейам стоял в центре поляны у подножия Древа, когда процессия начала собираться. Он чувствовал себя странно. Сын вождя, будущий оло'эйктан, гордость племени, сегодня он должен был возглавить молитву, соединить два клана своим примером. Отец смотрел на него с надеждой, мать с гордостью, Лоак с обычной своей ухмылкой, обещающей неприятности.
Но внутри у Нетейама было неспокойно, он видел этот ритуал десятки раз, он знал слова наизусть, знал движения, знал, как правильно соединить куру с волокнами Древа, и всё же сегодня что-то давило на грудь, словно перед бурей, когда воздух становится тяжёлым и даже звери прячутся.
— Эй, брат, — Лоак ткнул его локтем в бок. — ты как будто на свою смерть собрался, а не к Эйве, расслабься, она не кусается.
— А ты откуда знаешь? — буркнул Нетейам. — Ты в последний раз соединялся с ней, когда учился не падать с икрана.
— И ничего, живой, — оскалился Лоак. — кстати, видел, кто пришёл? Тсаха там, у края, думаешь, Тсахик её притащила, чтобы чужой клан вспомнил, как мы их воинов принимаем?
Нетейам покосился в ту сторону, Т/и стояла чуть поодаль от остальных, скрестив руки на груди, лицо её было непроницаемо, но даже на таком расстоянии он чувствовал исходящую от неё волну холода, замкнутая, — подумал он — одинокая, злая.
— Ей здесь не место. — сказал он, сам не зная зачем.
— Ого, — Лоак ахнул. — великий Нетейам изрёк истину, может, пойдёшь и скажешь ей это лично? Я бы посмотрел.
— Заткнись. — Но слова уже отозвались где-то внутри неприятным холодком. Нетейам отогнал его и шагнул к Древу.