По следу боли
Иллюзия контроля рухнула через несколько дней. Т/и охотилась, одна, вопреки здравому смыслу и запретам. А Нетейам сидел на совете, старательно делая вид, что не думает о ней.
Т/и выследила гексапеда, молодого, неопытного, отбившегося от стада, идеальная добыча. Мясо, шкура, кости, всё пригодится. Она уже натянула тетиву и прицелилась..
Змееволк.
Животное выскочило совершенно бесшумно. Т/и даже не поняла, что произошло, просто вдруг перед глазами мелькнули лапы, и острая боль обожгла плечо. Ядовитые когти впились в плоть, раздирая кожу, Т/и закричала.
В деревне, посреди важного разговора о границах с соседями, Нетейам вдруг дёрнулся так, что опрокинул чашу с водой. Его плечо пронзила дикая боль, словно кто-то вгрызался в него живьём, а перед глазами потемнело.
— Нетейам! — вскочил кто-то из взрослых.
— Она..— выдохнул Нетейам, хватаясь за стол. — там лес, она в лесу.
Лоак, сидевший рядом, мгновенно оценил ситуацию, а шутки закончились.
— Тсаха? Где она?
— Не знаю! — Нетейам зажмурился, пытаясь сосредоточиться. Связь работала в обе стороны, он чувствовал её боль, её ужас, но не видел того, что видела она, только обрывки, деревья, быстрое мелькание веток, земля приближается. — Она падает, она падает, идиотка.
Он рванул с места раньше, чем успел подумать, ноги несли его сквозь лес с такой скоростью, с какой он никогда не бегал, он не видел дороги, не разбирал троп, он просто бежал, доверяясь зову, который пульсировал в груди как второе сердце. Лоак едва поспевал за ним.
— Туда. — крикнул Нетейам, сворачивая к оврагу. Он нашёл её на дне.
Т/и лежала, скорчившись, прижимая руки к плечу, вокруг неё расползалась лужа крови, пугающе обильной. Змееволк сидел рядом, перебирая лапами, готовясь к новой атаке.
Нетейам даже не думал, он метнул лук инстинктивно, на звук. Стрела вошла точно в голову и зверь закричал, забился, опрокидываясь набок.
— Эй! — Нетейам упал рядом с ней на колени. — смотри на меня. Она открыла глаза, рачки у неё были расширены, яд действовал быстро.
— Болит..— прошептала она.
— Знаю, — он чувствовал эту боль так, словно его самого жрали заживо — знаю, слышишь? Не смей закрывать глаза, не смей.
— Яд, нужно выжечь. — подбежал Лоак, увидев рану.
— Нож. — Нетейам протянул руку, не глядя. Лоак вложил в неё клинок.
— Брат, ты уверен? Если ты сделаешь ей больно..
— Ей уже больно, — рявкнул Нетейам. — и мне тоже, лучше больно, чем мёртвая.
Он прижал лезвие к ране, Т/и закричала, а он чувствовал, как огонь раздирает её тело и его собственную. Слёзы текли по его лицу, и он не мог их остановить, не мог спрятать слабость, потому что это была не его слабость, это была её боль, выходящая наружу.
— Тише, тише. — шептал он сквозь крик, сам не зная кому, ей или себе. — Сейчас пройдет, потерпи.
Когда яд был выжжен и рана прижжена, Нетейам обессиленно рухнул рядом. Лоак перевязывал Т/и, что-то бормоча себе под нос, а Нетейам просто лежал на спине и смотрел в небо сквозь листву.
— Ты идиотка, — выдохнул он, не поворачивая головы. — зачем ты пошла одна?
— Я всегда хожу одна, — тихо ответила Т/и. Голос её дрожал, но в нём уже просыпалась обычная колючесть. — никто не составит мне компанию, забыл?
— Теперь составит, — буркнул он — потому что если ты ещё раз так сделаешь, мы оба сдохнем, и я не хочу сдыхать из-за твоей глупости.
Она молчала долго, потом, когда Лоак отошёл набрать воды, тихо ответила:
— Романтично. — с сарказмом слабо усмехнулась она.
— Заткнись.
— Спасибо. — сказала Т/и едва слышно.
Нетейам приподнялся на локте и посмотрел на неё, Т/и отвернулась, но он чувствовал, что она не лжёт. Благодарность была настоящей, тёплой, живой, пульсирующей в груди.
— Не за что. — ответил он, и это было странно, потому что впервые за много дней он не врал.