Айсберг

«Когда любишь, все еще больше обретает смысл».

*Мерт

Я стоял у окна в своём кабинете, глядя на серый, холодный город, когда дверь распахнулась так резко, что стекло задрожало. Я обернулся - Бурак влетел в кабинет, бледный, с телефоном в руке, и я сразу понял: что-то случилось. Что-то плохое.

- Мерт, - голос брата дрожал от напряжения, - нападение на Мину. Её похитили.

Я не понял, что он сказал. Слова не уложились в голове, как будто я услышал их на чужом языке. Я смотрел на Бурака, и внутри всё замерло.

- Что? - мой голос прозвучал глухо, почти безжизненно.

- Нападение в центре, возле магазина, - он проговорил, глядя на экран телефона. - Охрана убита. Её забрали в машину, и они уехали. Есть свидетели... говорят, это были русские.

Мир рухнул.

Внутри меня что-то оборвалось - я почувствовал, как кровь отхлынула от лица, как всё тело стало тяжёлым, холодным. Я не слышал, как дышит Бурак, не слышал шума за окном. Только одно: её забрали. Мою Мину.

Я сорвался с места, опрокинув стул, и выскочил из кабинета. Бурак бежал за мной, что-то говорил, но я не слышал. Я видел только одно - пустоту. И внутри неё - страх.

- Где они? - мой голос был тихим, но в нём звенела сталь, когда я обернулся к Бураку. - Где эти ублюдки?

- Мы ищем, - он старался говорить спокойно, но я видел в его глазах ту же панику, что чувствовал сам. - Камеры засекли машину, которая выехала за город. Они её потеряли, но мы найдём.

Я остановился посреди холла, чувствуя, как гнев и страх переполняют меня.

- Найди их, - я почти прорычал, глядя на Бурака. - И если они посмели тронуть её... я убью каждого. Каждого, кто был с ней рядом. Каждого, кто знал.

Я стоял в своём кабинете, глядя на разбитое стекло, на куски дерева, разлетевшиеся от моего удара по столу, на бумаги, которые разметались по всему полу. Кровь капала с моего кулака, но я не чувствовал боли. Только гнев. Гнев, который сжигал меня изнутри.

Второй раз.

Второй раз я позволил им забрать её.

Я ударил ладонью по стене, оставляя вмятину, и снова, и снова, пока костяшки не начали кровоточить сильнее.

- Мерт! - голос Бурака донёсся до меня, как сквозь вату. Я слышал его, но не мог остановиться.

- Она моя жена! - я повернулся к нему, и он отшатнулся. - Я должен был защищать её! Я должен был быть рядом! А я сидел здесь... сидел и думал о делах!

Я схватил стул и с силой швырнул его в стену. Тот разлетелся на куски.

- Эти русские ублюдки знают, что делают, - я провёл рукой по лицу, оставляя на коже следы крови. - Они хотят раздавить меня. И они думают, что если заберут её, я сдамся.

Бурак шагнул вперёд, стараясь успокоить меня.

- Мы найдём её, Мерт. У нас есть связи. Люди. Мы достанем её живой, я обещаю.

Я повернулся к нему, и в моих глазах была только холодная ярость.

- Я не позволю им причинить ей боль. Я выжгу их всех до последнего. И если с ней что-то случится, - я сжал кулак, - я уничтожу всех, кто к этому причастен.

Я стоял в центре разрушенного кабинета, тяжело дыша, чувствуя, как кровь стекает по руке и капает на пол. Вокруг меня - обломки стола, разбитые стёкла, сломанные стулья. Всё, что попалось под руку, было уничтожено. Но я всё ещё не чувствовал облегчения. Только холод, который разливался в груди.

Бурак стоял у двери, глядя на меня с выражением, которое я не мог прочитать. В его глазах был страх, но не за себя - за меня. Он видел, как я превращаюсь в того, кем был раньше. До неё.

Я подошёл к стене, где висела наша фотография - с Миной, сделанная пару недель назад, когда она улыбалась, держа меня за руку. Я смотрел на неё, и внутри что-то сжималось.

- Она изменила меня, - тихо сказал я, и голос мой был глухим, почти безжизненным. - Она заставила меня забыть, кто я. И теперь, когда её нет... я снова становлюсь тем монстром, которым был.

Я повернулся к Бураку, и он шагнул назад, увидев мой взгляд.

- Найди её, - я говорил медленно, чеканя каждое слово. - Найди её, или я сам найду этих ублюдков. И когда я это сделаю, я не остановлюсь, пока не убью всех, кто знал о её похищении. Я не оставлю в живых никого.

Бурак молчал. Я видел, как он сглотнул, но ничего не сказал. Просто кивнул и вышел из кабинета.

Я остался один. Среди обломков. Среди злости. Среди той пустоты, которая разъедала меня изнутри.

Я был монстром до того, как встретил её. И теперь, когда её забрали, я снова стал тем, кого боялись. Тем, кто не останавливался перед кровью. Тем, кто убивал без разбора.

Моя маленькая принцесса изменила меня,сама того не понимая...

Я поклялся себе, что сделаю всё, чтобы вернуть её.

И если для этого мне придётся уничтожить целую армию - я сделаю это.

*Мина

Я очнулась уже в комнате. Свет был тусклым, жёлтым, исходил от старой лампы на потолке. Вокруг - голые стены, никаких окон, только одна дверь, которая, судя по звуку, была закрыта снаружи. Я села на холодный пол, ощупывая себя - никаких верёвок, никаких наручников. Это было странно. Неправильно.

Я попыталась встать, но ноги дрожали. В голове всё ещё шумело, но я заставила себя подняться и осмотреться. Комната была пустой. Ни стула, ни стола, ни даже ковра. Только бетонный пол и голые стены. И тишина.

Я подошла к двери, постучала кулаком.

- Эй! Кто там? Откройте!

Никакого ответа. Только эхо моих слов.

Я отошла от двери, чувствуя, как внутри растёт злость. Они не привязали меня, не ударили, даже не сказали ни слова. Это не было похоже на похищение. Это было похоже на... ожидание.

Что они от меня хотят? Почему не трогают?

Я села на пол, прислонившись к стене, и обняла колени. Холод пробирал до костей.

- Мерт, - прошептала я, - где ты?

Но ответа не было. Только тишина.

Дверь открылась с глухим металлическим звуком, и я резко вскочила на ноги, готовая к чему угодно. В проёме стоял мужчина - крупный, с каменным лицом, в чёрной одежде. Он держал в руках поднос с едой: тарелка с рисом, кусок мяса, стакан воды. Без единого слова он вошёл, поставил поднос на пол, посмотрел на меня с абсолютным безразличием и развернулся, чтобы уйти.

- Стой! - я кинулась к нему, но он уже закрывал дверь. Я ударила кулаком по металлу. - Открой! Кто вы такие? Что вам от меня надо?!

За дверью - тишина. Только шаги, удаляющиеся по коридору.

- Чёрт! - я ударила ногой по двери, чувствуя, как злость и отчаяние накрывают меня с головой. - Вернись! Я не буду есть вашу еду! Вы не сможете меня запугать! Слышите?!

Никакого ответа.

Я отошла от двери, тяжело дыша, и уставилась на поднос. Еда выглядела нормально, даже аппетитно. Но я не притронулась к ней. Я села на пол, скрестив ноги, и смотрела на дверь, чувствуя, как страх и злость борются внутри меня.

Я не знала, сколько прошло времени. Часы, минуты - они слились в одну тягучую, бесконечную пустоту. Я сидела на холодном полу, прислонившись спиной к стене, и смотрела на нетронутый поднос. Еда остыла, запах стал тяжёлым, и меня снова слегка подташнивало, но я подавила этот порыв, прижимая ладонь к животу.

Дверь снова открылась.

На этот раз он вошёл без предупреждения, без стука. Я сразу узнала его - чёрные волосы, шрам на щеке, чёрная кожаная перчатка на одной руке. Сокол. Дион. Человек, который сидел напротив меня в машине и смотрел на меня, как на диковинную зверюшку.

Он остановился в центре комнаты, сложив руки за спиной, и спокойно оглядел меня.

- Ты не притронулась к еде, - он сказал это ровно, без упрёка, просто констатируя факт.

Я подняла на него взгляд, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я чувствовала себя.

- Я не голодна.

Он усмехнулся - коротко, без тепла.

- Упрямая. Как и твой муж.

Я встала, чувствуя, как затекли ноги, и встретила его взгляд.

- Что тебе нужно от меня? И где Мерт?

Он медленно прошёлся по комнате, и его шаги гулко отдавались от стен.

- Твой муж и я... у нас незаконченный разговор, - он остановился напротив меня. - Он слишком долго играет в свои игры, и теперь я хочу, чтобы он понял: я не тот, с кем можно играть.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то, что я не могла прочитать.

- Ты - моя страховка. Пока ты здесь, он будет слушать меня. Но, - он чуть склонил голову набок, - я не собираюсь причинять тебе боль. Это не в моих интересах.

Я сглотнула.

- И что ты собираешься делать?

Он улыбнулся - той же хищной улыбкой.

- Ждать. Когда он сделает первый шаг.

Я смотрела на него, чувствуя, как страх и любопытство борются внутри меня. Сокол стоял напротив, и его огромная фигура занимала почти всё пространство комнаты. Но в его позе не было угрозы - только холодная, спокойная уверенность.

Он не прикасался ко мне. Не угрожал. Даже когда я кричала и злилась, на меня не повысили голоса. Это было странно, почти пугающе.

- Ты не похож на похитителя, - тихо сказала я, и он усмехнулся, склонив голову набок.

- Я не похититель, Мина. Я - человек, который делает то, что должен. Ты здесь не для того, чтобы тебя мучили. Ты здесь, чтобы твой муж понял: я серьёзен.

Он сделал шаг ближе, но остановился, соблюдая дистанцию.

- Я не трогаю женщин. Это моё правило. Я презираю тех, кто поднимает руку на слабых, - его голос стал тише, но в нём слышалась сталь. - Ты здесь в безопасности. Пока твой муж не сделает глупость.

Я сглотнула.

- А если он сделает?

Сокол посмотрел на меня долгим взглядом, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.

- Тогда мне придётся изменить правила. Но я надеюсь, что до этого не дойдёт.

Он развернулся и направился к двери, но у самого выхода остановился.

- Еда будет свежей. У тебя есть всё, что нужно. Просто жди.

И он вышел, оставив меня одну - с подносом, с мыслями и с этим странным чувством, что я не заложница, а пешка в его большой игре. Это меня пугало ещё больше....сделает ли Мерт ради меня то,чего они просят. Одна моя романтичная сторона надеется что он пойдет на все ради меня,а другая...знает и хочет чтобы он этого не делал. В его руках огромная власть и ради меня одной ни в коем случае не стоит её разрушать или отдавать кому то. Думаю Мерт так и сделает и это будет самое правильное решение.

Я смотрела на поднос, чувствуя, как желудок сводит от голода. Еда остыла, но выглядела вполне съедобной. Я сглотнула, пытаясь подавить тошноту, и в голове промелькнула мысль, от которой всё внутри похолодело: "А если я действительно беременна? Что будет с ребёнком, если я не буду есть?".

Я взяла ложку, зачерпнула немного риса и поднесла ко рту. Желудок сжался, но я заставила себя проглотить. Одна ложка. Вторая.

На третьей ложке тошнота подступила резко, с новой силой. Я отбросила ложку, вскочила на ноги и, чувствуя, как ком поднимается к горлу, подбежала к двери и начала стучать кулаками.

- Эй! Есть кто-нибудь?! Мне нужно в туалет! Срочно! Пожалуйста!

Тишина. На мгновение мне показалось, что меня никто не слышит. Но через несколько секунд за дверью раздались шаги, и замок щёлкнул.

Дверь открылась, и я увидела того же угрюмого мужчину, который приносил еду. Он молча указал мне на конец коридора, и я, почти бегом, направилась туда, чувствуя, как меня снова накрывает волна тошноты.

Я вышла из ванной, чувствуя, как тело дрожит от слабости. Всё внутри сжалось, но тошнота наконец отступила, оставив лишь пустоту и лёгкое головокружение. Я оперлась рукой о стену, делая глубокий вдох, и направилась обратно в комнату.

Но в коридоре я остановилась.

Гостиная - просторная, с высокими потолками и панорамными окнами, выходящими в темноту - была освещена мягким светом торшера. В центре, на кожаном диване, развалившись с бокалом вина в руке, сидел Сокол. Он смотрел на меня, и его взгляд - спокойный, изучающий, почти прозрачный - проникал куда-то глубоко, туда, где я пыталась спрятать свои страхи.

Я замерла на пороге, стараясь, чтобы лицо ничего не выражало.

- Выглядишь неважно, - сказал он, делая глоток вина. - Я бы сказал, что еда была плохой, но она свежая.

Я скрестила руки на груди и сделала шаг вперёд.

- Может, мне не нравится быть запертой в комнате без окон и есть в одиночестве.

Он усмехнулся, но не отвёл взгляда. Он смотрел на меня так, будто читал каждую мысль. И я чувствовала, как внутри поднимается паника: не дай бог, он догадается.

- Тебя тошнит, - тихо сказал он, и это прозвучало почти как вопрос.

Я замерла.

- Нервное, - ответила я быстро. - Я всегда плохо переношу похищения.

Он хмыкнул, делая ещё один глоток.

- Я бы на твоём месте проверился у врача.

Я не выдержала его взгляда. Отвела глаза, чувствуя, как внутри холодеет.

- У тебя есть ко мне что-то ещё, или я могу вернуться в свою клетку?

Я видела, как он поднёс телефон к уху, и в тот же миг его лицо изменилось. Вся та спокойная, почти ленивая уверенность, с которой он только что разглядывал меня, исчезла. Его челюсть сжалась, глаза потемнели, а пальцы сжали бокал так, что я услышала, как хрустнула ножка.

- Что значит "взорвал"? - его голос стал низким, ледяным, но я слышала в нём едва сдерживаемую ярость. - Весь склад?.. Я же сказал вам следить за ним! Как это вообще возможно?!

Он слушал, и я видела, как его лицо становится всё жёстче. Шрам на щеке, казалось, стал более заметным, когда он стиснул зубы.

- Товар? Весь товар уничтожен? - он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. - Значит, он объявил нам войну.

Он резко сбросил звонок, швырнул телефон на диван и встал. Я невольно сделала шаг назад, чувствуя, как от него исходит волна холодного гнева.

Он повернулся ко мне, и в его глазах горел огонь.

- Твой муж, Мина, - он процедил сквозь зубы, - только что сделал большой шаг к своей смерти.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри меня разливается странное облегчение и гордость за Мерта.

- Он борется за меня, - тихо сказала я.

Сокол усмехнулся - коротко, зло.

- Он не борется. Он жжёт мосты. И если он продолжит в том же духе, я буду вынужден ответить.

Я стояла в стороне, делая вид, что меня не интересует его разговор, но каждое слово, каждое изменение в его голосе я ловила с жадностью. Сокол отошёл к окну, говоря что-то быстро и резко по-русски. Я не понимала язык, но его интонация - она была совсем другой. Той, которую я ещё не слышала. В ней не было ледяного спокойствия. Только гнев. И что-то похожее на боль.

Он замолчал на мгновение, слушая собеседника, а потом я услышала, как он выругался - грязно, по-русски - и ударил ладонью по стене так, что эхо разнеслось по комнате.

- Моя кузина? - его голос был низким, почти шипящим. - Ты говоришь, она была там, на складе? Зачем?! Она не должна была там быть! Она никогда не ездит на склады!

Он слушал, и я видела, как его плечи напрягаются, как он сжимает телефон так, что костяшки белеют.

- Она мертва? - он задал этот вопрос так тихо, что я почти не расслышала.

Тишина.

Я стояла, не дыша, чувствуя, как в комнате становится холодно.

Он закрыл глаза на мгновение, и в этом жесте я увидела нечто большее, чем просто злость. Я увидела боль. Настоящую, человеческую боль.

- Собери всех, - он произнёс это медленно, чеканя каждое слово. - Я хочу, чтобы каждый человек Мерта был найден. Живым или мёртвым. И мне плевать на правила.

Он сбросил звонок и замер, глядя в окно на ночной город.

Я сделала шаг назад, чувствуя, как страх холодит кровь.

Всё пошло не по плану. Мерт...где же ты?

Он медленно развернулся ко мне, и я увидела его лицо - изменившееся, потемневшее, без той холодной маски, которую он носил раньше. В его глазах больше не было спокойствия. Только тёмная, обжигающая ярость, которая сейчас искала выход.

Он поднял руку, щёлкнул пальцами, и из тени вышел один из его людей - высокий, молчаливый, с каменным лицом.

- Отведи её в подвал, - голос Сокола звучал глухо, почти безразлично, но я слышала, как в нём вибрирует напряжение. - И проследи, чтобы она была там до моего приказа.

- Ты не смеешь! - я выкрикнула, делая шаг вперёд. - Мерт бы никогда не взорвал склад, если бы знал, что там женщина! Это была ошибка! Ты понимаешь?! Ошибка!

Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то, что я не могла прочитать.

- Это была ошибка, - повторил он, и голос его был почти шёпотом. - Но она стоила жизни моей кузины. И за это кто-то должен заплатить.

Он повернулся ко мне спиной, давая знак своему человеку.

- Уведите её.

Я чувствовала, как руки охранника сжимают моё плечо, когда он начал тащить меня вниз по лестнице. Я не сопротивлялась, только смотрела на спину Сокола и ненавидела его. Ненавидела всех, кто привёл меня сюда.

Мерт, где ты?

Я знала, что он ищет меня.

***

Холод подвала пробирал до костей. Я сидела на бетонном полу, прижавшись спиной к сырой стене, и считала минуты, которые тянулись как часы. В темноте было слышно только моё дыхание и звук капающей воды где-то в углу. Я уже начала привыкать к этому холоду, когда дверь наверху с грохотом распахнулась, и в подвал ворвались двое.

Дион спускался первым - его массивная фигура заполнила проём, а в руке он держал пистолет. За ним следовал другой мужчина: высокий, голубоглазый брюнет с лёгкой, почти наглой улыбкой на лице. Он выглядел так, будто пришёл на вечеринку, а не в подвал к заложнице.

- Мина, - голос Диона звучал глухо, эхом разлетаясь по помещению. - Ты ещё не передумала сотрудничать?

Я поднялась на ноги, стараясь не показывать страха.

- Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Мерт не виноват в смерти твоей кузины. Это была случайность.

Он усмехнулся, и в этой усмешке не было веселья.

- Случайность, - он медленно подошёл ближе, и пистолет в его руке был направлен в пол. - Моя кузина мертва из-за случайности. А ты думаешь, что я просто так это оставлю?

Я смотрела ему в глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается.

- Ты хочешь напугать меня. У тебя это получается. Но если ты думаешь, что я скажу что-то, что навредит Мерту, ты ошибаешься.

Второй мужчина, Алекс, хмыкнул и прислонился к стене, сложив руки на груди.

- Она смелая, - сказал он, глядя на Диона. - Мне нравится.

- Заткнись, Алекс, - бросил Дион, не сводя с меня глаз. - Ты, Мина, будешь сидеть здесь, пока твой муж не сделает то, что я скажу. Если он откажется - ты умрёшь.

Я сглотнула, но не отвела взгляда.

- Мне легче умереть, чем позволить тебе использовать меня против него.

Дион прищурился, и я увидела, как в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Но он ничего не сказал. Просто развернулся и направился к лестнице.

- Алекс, останься. Проследи, чтобы с ней ничего не случилось.

Алекс улыбнулся, подмигнул мне и прислонился к стене напротив.

- Как скажешь, босс.

Слова сорвались с моих губ раньше, чем я успела подумать. Я стояла, дрожа, чувствуя, как холод подвала пронизывает меня до костей, но внутри горела решимость. Я смотрела на Диона, который замер на лестнице, не оборачиваясь. Тишина стала тягучей, тяжелой.

- Я беременна, - повторила я, и голос мой звучал твёрже, чем я чувствовала себя. - Если вы убьёте меня или навредите ребёнку, война между турками и русскими разразится снова. Вы знаете, что будет, если наследник Мерта погибнет.

Дион медленно повернулся ко мне. Его лицо было непроницаемым, но я заметила, как дёрнулась его челюсть. Алекс, прислонившийся к стене, перестал улыбаться и выпрямился, глядя на меня с новым интересом.

- Ты лжёшь, - голос Диона был низким, почти безразличным, но я чувствовала, как он проверяет меня.

- Я могу ошибаться, - я встретила его взгляд. - Но если я права, а ты рискнёшь - ты подпишешь себе смертный приговор. И не только себе.

Он шагнул ко мне, сокращая расстояние, и я заставила себя не отступать. Он остановился в шаге, глядя на меня сверху вниз.

- Если это правда... ты только что сделала себя ещё более ценной. И ещё более уязвимой.

Я не отвела глаз.

- Я знаю. Но я также только что дала тебе причину не убивать меня.

Он смотрел на меня долго, изучающе, а затем усмехнулся - коротко, без тепла.

- Ты либо очень умна, либо очень глупа, Мина.

Он повернулся и пошёл к лестнице, но у самого выхода бросил через плечо:

- Алекс, переселить её в комнату наверху. И вызови врача. Если она врёт, я хочу знать это сразу.

Я стояла в пустом подвале, чувствуя, как эхо моих слов постепенно затихает, а вместе с ним уходит и та ложная смелость, что держала меня на ногах. Когда Дион скрылся из виду, а Алекс повернулся ко мне с лёгкой усмешкой на губах, я ощутила, как колени начинают дрожать.

- Держись, мамаша, - произнёс Алекс с той же нагловатой ленцой в голосе, протягивая мне руку. - Пойдём, покажу тебе комнату с нормальным освещением.

Я не взяла его руку. Я поднялась сама, чувствуя, как всё внутри замирает и болит одновременно. Но я шла за ним. Шаг за шагом, ощущая, как моя рука инстинктивно ложится на живот.

Я не знала наверняка, есть ли там жизнь. Может, это просто тошнота, усталость, страх. Но в тот момент, когда я произнесла это вслух, я поверила. Поверила в то, что где-то внутри меня бьётся маленькое сердечко, которое я должна защитить.

Они отвели меня наверх. Комната оказалась тёплой, с окном, выходящим во двор, и мягкой кроватью. Я села на её край, обхватив себя руками, и впервые за долгое время позволила себе выдохнуть.

Мерт. Я знала, что он ищет меня. Я чувствовала это каждой клеткой своего тела. И я верила, что он найдёт выход. Что он спасёт нас.

Но пока он ищет, моя задача - оставаться сильной. Беречь эту возможную жизнь внутри себя. И молиться, чтобы у нас было время.

Я легла на кровать, прикрыла глаза и положила ладонь на живот.

- Мы справимся, - прошептала я. - Я обещаю тебе. Мы справимся.

***

Дверь открылась без стука. Я сидела на краю кровати, прижимая ладони к животу, когда в комнату вошёл невысокий пожилой мужчина с медицинским саквояжем. Серые волосы, очки в тонкой оправе, спокойные руки. За ним, прислонившись плечом к дверному косяку, стоял Алекс с тем самым наглым, довольным выражением лица, от которого меня передёргивало.

- Она ваша, доктор, - Алекс махнул рукой в мою сторону. - Проверьте её. Босс хочет знать правду.

Врач кивнул, закрыл дверь, и в комнате повисла тишина. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается. Каждая секунда между нами казалась вечностью.

Он подошёл ко мне, мягко попросил прилечь, проверил пульс, осмотрел глаза, задал несколько вопросов - о тошноте, о самочувствии, о последней менструации. Я отвечала тихо, почти шёпотом, чувствуя, как ком в горле становится всё больше.

Когда он закончил, он долго молчал, глядя на меня поверх очков, а затем повернулся к Алексу и тихо сказал:

- Беременность подтверждена. Примерно четвёртая-пятая неделя. Поздравляю, - он перевёл взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. - Вам нужно быть осторожнее. Меньше стресса, больше покоя.

Я замерла, услышав это. Слова прозвучали как удар - и в то же время как облегчение. Значит, я не ошиблась. Внутри меня действительно есть жизнь.

Я не успела ничего сказать, когда дверь открылась снова. На пороге стоял Дион. Его лицо было напряжённым, тёмные глаза сверлили врача, а затем перевели взгляд на меня.

- Что? - его голос был резким, будто он уже знал ответ, но хотел услышать его вслух.

Врач сглотнул и повторил:

- Она беременна, господин. Четвёртая-пятая неделя.

Тишина повисла в комнате. Я видела, как Дион сжал челюсть, как его взгляд стал ещё тяжелее. Он перевёл его на Алекса, и тот быстро опустил глаза.

- Поговорим, - бросил он Алексу, и его голос звучал с нотками стали.

Алекс вздохнул, но промолчал.

Дион шагнул ко мне и остановился на мгновение, глядя сверху вниз.

- Это всё, что тебе нужно было знать, - тихо сказал он.

Он развернулся и вышел, а я снова осталась одна в комнате, сжимая в руках подтверждение того, что внутри меня - новая жизнь.

Два дня я провела в комнате с окном, выходящим во двор. Мне приносили еду, но я почти не прикасалась к ней - только пила воду, чувствуя, как страх сжимает горло. Я всё ждала, что что-то изменится. Что кто-то войдёт и скажет, что это была ошибка. Но время шло, а я оставалась в плену.

На третий день дверь открылась без стука. Я вскочила на ноги, но это были не Алекс и не Дион. Двое незнакомых мужчин - крупных, молчаливых, с каменными лицами - взяли меня за руки и вывели из комнаты. Я пыталась вырваться, кричала, но они не обращали на меня внимания, как будто я была пустым местом.

Мы вышли на улицу. Свежий воздух ударил мне в лицо, но я не успела вздохнуть. Меня вели через пустынный двор к огромному ангару. Металлические стены, высокие потолки, холодный бетонный пол, от которого веяло сыростью. А в центре...

Я замерла.

Клетка. Из толстого прозрачного стекла, со стальными прутьями по краям. Она стояла на возвышении, освещённая холодным светом ламп, и выглядела как аквариум для людей.

Меня втолкнули внутрь. Я споткнулась, упала на колени, ударившись о стекло. Дверь за мной захлопнулась, и я услышала, как снаружи поворачивается ключ.

- Что вы делаете?! - я закричала, вскочив на ноги и ударив кулаками по стеклу. - Вы не смеете! Вы слышите меня?!

Но они не слушали. Я увидела, как один из них закрепил мои запястья на стальных кольцах, прикреплённых к внутренней стенке клетки. Я дёрнулась, но он затянул их крепко, оставляя мне лишь немного свободы движений.

Меня впервые привязали. Впервые за всё время меня заперли в клетку.

Я чувствовала, как паника поднимается внутри, как сердце колотится где-то в горле, как слёзы начинают жечь глаза.

- Это для твоей же безопасности, - голос Алекса раздался откуда-то сбоку. - Не хочешь же, чтобы ты снова попыталась сбежать, когда у тебя внутри ребёнок?

Я смотрела на него, на его наглую улыбку, и внутри меня закипала такая злость, что я забыла о страхе.

- Ты - трус, Алекс! - крикнула я. - Ты боишься меня! Боишься, что я найду способ выбраться!

Он усмехнулся.

- Возможно. Но это не изменит того факта, что ты в клетке. И ты останешься здесь, пока твой муж не сделает правильный шаг.

Я смотрела, как он уходит, как дверь ангара захлопывается за ним. Я осталась одна. В стеклянной клетке. Привязанная.

Тишина вокруг была такой громкой, что у меня зазвенело в ушах. Я не знала что они собираются делать,но у меня было плохое предчувствие.

*Мерт

Я сидел в своём кабинете, который уже не был похож на кабинет - разбитые стёкла, перевёрнутая мебель, пепел от сожжённых карт на полу. Бурак стоял у двери, не решаясь подойти ближе. Я смотрел в одну точку, чувствуя, как внутри меня пустота сменяется яростью, а ярость - отчаянием. Столько дней я так отчаянно искал свою жену. Жизнь без неё казалась адом. Моя жизнь потеряла краски, я сходил с ума от безысходности. Чёртовы русские,я нигде не мог найти зацепку.

Телефон зазвонил.

Я схватил его, даже не глядя на экран, поднёс к уху и услышал голос, который заставил мою кровь застыть.

- Мерт, - голос Диона был спокойным, как у человека, который знает, что у него в руках козырь. - Твоя жена жива. Пока что.

Я сжал телефон так, что экран треснул.

- Если ты тронул её, я убью тебя собственными руками.

- Я не трону её, если ты сделаешь то, что я скажу, - его голос оставался ровным. - Ты приедешь ко мне один. Без охраны. Без оружия. Иначе она умрёт.

Я закрыл глаза, чувствуя, как внутри всё закипает.

- Где?

- Я скажу, когда ты будешь готов выехать. И помни, Мерт: я узнаю, если ты возьмёшь с собой кого-то. Не пытайся обмануть меня.

Связь оборвалась.

Я стоял, сжимая телефон в руке, и смотрел на пустоту перед собой.

- Бурак, - мой голос был тихим, но твёрдым. - Я еду один.

Он шагнул вперёд, готовый возразить, но я поднял руку, останавливая его.

- Я не позволю ей умереть. Если я не вернусь... ты знаешь, что делать.

Мне сейчас было плевать на свою жизнь,лишь бы мое сокровище было в целости и вернулось поскорее домой. Моя Мина...
После моей смерти Бурак вполне уже в состоянии возглавить наш клан.

Я сел за руль, не чувствуя ни холода, ни страха, ни сомнений. Всё, что было внутри меня - одна единственная мысль: она там. Ждёт. Боится. И я должен быть рядом.

Бурак выбежал за мной, кричал что-то, размахивал руками, но я не слышал его. Я завёл двигатель и нажал на газ так, что шины взвизгнули по асфальту. Я вылетел за ворота, не оглядываясь.

Адрес был вбит в навигатор. Я ехал по ночному городу, чувствуя, как каждый километр приближает меня к ней. В голове не было плана, не было стратегии. Только одно желание - увидеть её, убедиться, что она жива, и сделать всё, чтобы вытащить её оттуда.

Я не брал оружие. Я был один. Я знал, что это безумие, но я также знал, что если я поеду с охраной или с пистолетом, Дион убьёт её. Я не мог рисковать.

Машина свернула на пустынную дорогу, и впереди показалось здание, на которое указал навигатор. Я сбросил скорость, остановился у ворот и вышел.

Холодный ветер ударил в лицо, но я не чувствовал его.

Я перешагнул порог, готовый ко всему.

Двое мужчин схватили меня за руки, грубо заламывая их за спину, когда я переступил порог здания. Я мог бы легко вырваться - я знал это, чувствовал, как мышцы напрягаются, готовые к действию. Я мог бы сломать им руки, оставить их на полу, и пойти дальше. Но я сдержал себя.

Я сжал челюсть и позволил им тащить меня.

Не сейчас. Не здесь.

Мина - вот что было у меня в голове. Ради неё я был готов стерпеть всё.

Меня повели по длинному коридору, мимо тусклых ламп и облупившихся стен, в самую глубину здания. Я заметил, как меняется воздух - становилось холоднее, сырее, тяжелее. Запах плесени и старого металла ударил в нос, когда они открыли тяжёлую дверь и втолкнули меня внутрь.

Комната для пыток.

Я понял это сразу. Даже не видя инструментов на стенах - я чувствовал это по атмосфере. Тёмное помещение без окон, с каменным полом, с крюком на потолке, с цепями, свисающими с балок. В центре стоял стол - металлический, холодный, с ремнями по краям. Я знал, для чего он предназначен.

Меня усадили на стул, приковав руки за спиной. Один из мужчин вышел, второй остался стоять у двери, сложив руки на груди.

Я не произнёс ни слова. Только ждал.

Ждал, когда войдёт тот, ради кого я пришёл.

Дверь открылась, и он вошёл. Не торопясь, плавно, как хищник, который знает, что жертва никуда не денется. Высокий, широкоплечий, с той самой тёмной, тяжёлой аурой, которую я чувствовал кожей, ещё когда он был далеко.

Сокол.

Дион.

Человек, за которым я охотился неделями. С которым я играл в кошки-мышки. Который взорвал мою машину, убил моих людей, украл мою жену. И вот теперь он стоял передо мной.

Я усмехнулся.

Он остановился на мгновение, глядя на меня. На его лице - ни тени удивления, ни сомнения.

- Смеёшься, - его голос был низким, почти безразличным. - Значит, ты готов ко всему.

- Я готов к тому, чтобы увидеть жену, - я ответил спокойно. - Остальное меня не волнует.

Дион усмехнулся в ответ и приблизился, обходя меня со спины.

- Я слышал, у тебя есть женщина, которую ты любишь. Я слышал, что ты даже стал мягче, - он остановился за моей спиной, и я почувствовал, как его рука опустилась на моё плечо. - Смешно. Я думал, мафиози не позволяют себе чувств.

Я не дёрнулся.

- Некоторые позволяют, - я повернул голову, встречая его взгляд. - Но это не значит, что они слабы. Это значит, что они знают, ради чего стоит жить.

Он замер, изучая меня, а затем убрал руку и прошёл вперёд, садясь на край металлического стола.

Дион медленно обошёл меня, и его шаги гулко отдавались от каменных стен. Он остановился за моей спиной, и я почувствовал, как холодное лезвие ножа скользнуло по моей шее - легко, почти ласково, как предупреждение.

- Ты убил мою кузину, Мерт, - его голос был тихим, ровным, без единой эмоции. - Она была единственной женщиной в моей семье, которую обещали мне в жены. Не для любви - для укрепления власти. Но она была моей. Моей кровью. Моим символом.

Он остановился передо мной, и я впервые увидел его глаза - холодные, пустые, как у человека, для которого боль - всего лишь инструмент.

- Мне не жаль её, - он усмехнулся без тени веселья. - Но её смерть - это удар по моей репутации. Теперь старейшины смотрят на меня с сомнением. А я не могу позволить себе сомнений.

Он наклонился, и я почувствовал, как лезвие коснулось моей руки, разрезая ткань рубашки, оставляя тонкую царапину.

- Ты знаешь, что такое боль, Мерт? - он посмотрел мне в глаза. - Ты делал это с другими. Теперь твоя очередь.

Я усмехнулся, глядя ему прямо в лицо.

- Ты думаешь, я испугаюсь? Я вырос на этом. Я делал это с людьми, которые были сильнее тебя.

Дион улыбнулся - медленно, холодно.

- Посмотрим, как ты заговоришь, когда я вырежу куски твоего тела и отправлю их твоей жене. Она ведь ждёт тебя? Хочет увидеть, как ты выглядишь без пальцев?

Он поднёс нож к моему лицу, и я почувствовал, как лезвие царапает кожу на щеке, пуская тонкую струйку крови.

- Это только начало, Мерт. И я обещаю: ты запомнишь эту встречу до конца своих дней. Если они у тебя ещё останутся.

Удар пришёлся в челюсть - резко, с силой, от которой голова дёрнулась в сторону. Я почувствовал, как горячая кровь хлынула из носа, заливая губы и подбородок. Вкус металла заполнил рот, но я не издал ни звука. Только повернул голову обратно, глядя на Диона с усмешкой.

- Тебе нужно бить сильнее, - мой голос был спокойным, даже с хрипотцой. - Моя жена бьёт больнее, когда злится.

Дион остановился на мгновение, и я увидел, как тень улыбки пробежала по его лицу. Он медленно обошёл меня, и его голос донёсся сбоку:

- Значит, ты и вправду привык к боли. Это хорошо, - он остановился за моей спиной. - Я люблю, когда жертва не ломается сразу. Это делает процесс более... увлекательным.

Я почувствовал, как он взял меня за волосы, запрокидывая голову назад, и в глаза мне ударил свет тусклой лампы.

- Я хочу, чтобы ты смотрел, как я с тобой играю. И думал о том, что твоя жена ждёт тебя.

Я усмехнулся, кровь стекала по губам.

Дион отступил на шаг, опуская нож, и посмотрел на меня с холодным любопытством, как учёный на подопытное животное. Он вытер лезвие о свою чёрную перчатку, и его взгляд стал тяжёлым, почти философским.

- Я не понимаю тебя, Мерт, - его голос звучал спокойно, без тени насмешки. - Я слышал о женщинах. Видел, как мужчины теряют голову из-за них. Я всегда считал это слабостью. Игрушкой, которую можно использовать и выбросить.

Он подошёл к столу, взял стакан воды, сделал глоток, и продолжил:

- Ты - глава клана. Человек, который убил своего отца. Ты был ничем, а стал всем. Ты должен быть сильным, расчётливым. А вместо этого ты готов рискнуть жизнью ради женщины? Ради той, которую когда-то просто украл?

Он поставил стакан и усмехнулся без тепла.

- Я никогда не пойму этого. Для меня женщины - это инструменты. Союзы. Функция. Но ты... ты выбрал её. Ты изменил свои планы ради неё. Ты здесь, в этой комнате, готовый терпеть боль ради того, чтобы увидеть её.

Дион покачал головой.

- Ты слаб, Мерт. И ты это знаешь.

Я смотрел на него и не отводил взгляда.

- Может быть, - ответил я, и в голосе моём не было сомнений. - Но когда ты будешь сидеть в своём холодном особняке, с деньгами и властью, но без единого человека, который тебя действительно любит... ты поймёшь, кто из нас слаб на самом деле.

Дион замер, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видел - тень, может быть, или мимолётное сомнение. Но оно исчезло так же быстро, как появилось.

- Хорошо сказано, - тихо проговорил он. - Но красивые слова не спасут тебя от боли.

Кровь смешалась с тёмной слюной, и я с силой выплюнул её прямо на его лицо. Кровавые брызги попали на скулу, на чёрную рубашку, на край его перчатки. Я смотрел, как он медленно замер. Как его челюсть сжалась. Как глаза стали темнее, холоднее, как у хищника, которому впервые бросили вызов.

Тишина в комнате стала тягучей. Дион не шевелился. Только его взгляд - тяжёлый, почти гипнотический - встретился с моим.

Я улыбнулся, разбитыми губами, чувствуя, как кровь сочится сквозь зубы.

- Ты просил меня говорить. Я сказал тебе всё, что думаю.

Он медленно вытер лицо рукавом, не отрывая от меня глаз. На его губах застыла странная, почти задумчивая усмешка.

- Ты смелый, Мерт. Или просто безумный, - он наклонился ко мне, и его голос стал тише, но острее. - Это я запомню.

Он выпрямился и отошёл к столу, снова беря в руки нож.

- Но ты только что сделал хуже себе. Теперь мне придётся быть более убедительным.

Я усмехнулся, даже когда его нож снова коснулся моей кожи. Я готов был терпеть всё, что он придумает. Я привык к боли, к крови, к тому, что враги пытаются сломать меня. Но в тот момент, когда Дион взял пульт и нажал кнопку, у меня внутри всё оборвалось.

На экране телевизора, висевшего на стене, появилась она. Мина. Моя жена. Она сидела в стеклянной клетке, привязанная, одна, в холодном свете, и я видел её лицо - бледное, уставшее, но в глазах её всё ещё горела та самая искра, которая не давала ей сломаться. Я смотрел на её руки, прикованные к стальным кольцам, на то, как она сжималась в комок в этом ледяном аквариуме.

И я почувствовал, как внутри меня что-то ломается.

Я дёрнулся, насколько позволяли верёвки, и мой голос стал хриплым, полным ярости:

- Отпусти её! - я крикнул, глядя на Диона, чувствуя, как кровь кипит в моих венах. - Я пришёл один, как ты сказал! Вот я, перед тобой! Убивай, режь, делай что хочешь! Но если ты мужчина - сдержи слово и отпусти её!

Дион стоял у стены, наблюдая за мной, и его лицо оставалось невозмутимым. Он медленно перевёл взгляд на экран, где Мина по-прежнему сидела в тишине.

- Отпустить её? - его голос был тихим, задумчивым. - Ты думаешь, я просто так её отпущу, Мерт? Она - мой единственный козырь.

Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя следы.

- Козырь, который ты не сможешь использовать, если я мёртв! - я выплюнул слова, как сталь. - Ты хочешь меня уничтожить? Или хочешь, чтобы я мучился? Потому что если я не увижу её свободной, я не дам тебе ни куска моей боли!

Дион молчал, и в его глазах мелькнуло что-то, что я не мог прочитать.

- Я подумаю над твоими словами, - тихо сказал он. - Но пока... ты останешься здесь, Мерт. И будешь смотреть, как она ждёт тебя.

Я смотрел на экран, чувствуя, как каждый удар сердца отдаётся в висках. Мина сидела в той стеклянной клетке, прикованная, одна, и я видел, как её плечи вздрагивают. Она не знала, что я здесь. Не видела меня. И, наверное, это было к лучшему. Потому что если бы она увидела меня сейчас - привязанного, избитого, в крови, - она бы сломалась.

А я не мог позволить ей сломаться.

Но когда Дион медленно поднял руку, и я увидел в ней другой пульт - с одной единственной кнопкой, - всё внутри меня оборвалось. Я замер, и в груди стало так холодно, как будто лёд проник в мои вены.

Я понял всё.

Это была месть.

Я взорвал склад, где была его кузина. Он знал об этом. И теперь он держал пульт, который мог взорвать клетку Мины. Одним нажатием.

Всё, что я сдерживал внутри, начало рушиться. Я чувствовал, как паника подступает к горлу, как воздух становится реже, как руки начинают дрожать, несмотря на верёвки.

Я сделал глубокий вдох, но это не помогло. Я сжал челюсть так сильно, что скрипнули зубы, и посмотрел на Диона с вызовом, за которым пытался спрятать страх.

- Ты не посмеешь, - мой голос был низким, но я чувствовал, как он дрожит. - Если ты сделаешь это, за мной придут все. Ты знаешь, что не сможешь сдержать войну.

Дион медленно перевёл взгляд с пульта на меня, и его губы тронула тонкая, почти задумчивая улыбка.

- Я знаю, - тихо сказал он. - Но иногда, Мерт, месть стоит дороже, чем война.

Он поднёс палец к кнопке, и я почувствовал, как время остановилось.

Я сорвался. Впервые за долгое время я потерял контроль. Я рванулся вперёд, насколько позволяли верёвки, и кровь, смешанная со слюной, брызнула изо рта, когда я закричал:

- Стой, ты, сукин сын! Я перед тобой, черт возьми! Убей и режь меня! Делай что хочешь, но не трогай её! Слышишь?! Проси что угодно, ублюдок!

Дион стоял неподвижно, как статуя, и смотрел на меня. В его глазах я видел то, что он хотел увидеть - мою боль, мою ярость, мою беспомощность. Он был доволен. Я видел, как он наслаждается этим моментом, как его губы чуть приподнимаются в лёгкой, почти незаметной улыбке.

Он медленно убрал палец от кнопки и сделал шаг ко мне.

- Значит, ты готов умереть, чтобы она жила? - его голос был мягким, почти ласковым. - Хорошо. Я проверю, насколько ты серьёзен.

Он остановился передо мной, и в его руке появился нож - тот самый, которым он уже успел коснуться моей кожи.

- Встань на колени, Мерт, - его голос был ледяным. - И я подумаю, оставить ли её в живых.

Я смотрел на него, чувствуя, как внутри меня всё горит. Моя гордость, моя ярость, моя ненависть - всё это кричало мне не подчиняться. Чёрт возьми,я никогда в своей жизни не стоял ни перед кем на коленях,это унизительно. Даже когда мой отец избивал меня до смерти,я не просил и не вставал на колени.

Но я думал о ней. О Мине. О том, как она смотрит в пустоту стеклянной клетки. О том, что она ждёт меня.

Ублюдок отвязал меня от стула ,но руки оставил завязанными и я...упал на колени перед своим врагом.