Айсберг

«В любви всегда есть немного безумия. Но и в безумии всегда есть немного разума».

*Мина

Я поднялась в спальню на дрожащих ногах, чувствуя, как каждый шаг даётся с трудом. В груди всё горело от слёз, которые я сдерживала, пока была внизу. Я не хотела показывать Мерту, как сильно он меня ранил. Не хотела давать ему эту власть.

Но теперь, когда дверь за мной закрылась, я позволила им течь.

Я прислонилась спиной к двери, закрыла глаза и выдохнула. Глубоко. Медленно. Но легче не стало.

Я слышала, как внизу хлопнула дверь кабинета - он ушёл туда. Заперся. Зол. Разбит. Такой же, как я.

Чёрт. Что теперь делать?

Я прошла к кровати, села на край и уставилась в пустоту перед собой. Голова шла кругом. Слишком много всего произошло за один день: русские на границе, Фикрет в доме, Аслы заперта в комнате, Мерт в ярости, и я - между ними всеми.

Я чувствовала, как напряжение разрывает меня изнутри.

Как я могла допустить это?

Почему я не сказала ему раньше?

Почему я думала, что смогу всё контролировать?

Руки дрожали, когда я обхватила себя за плечи. В комнате было холодно - или это просто я остыла изнутри?

Я слышала шаги в коридоре - тяжёлые, злые. Мерт прошёл мимо двери, не заходя. Куда-то в другое крыло. Я слышала, как хлопнула дверь, потом его голос - резкий, срывающийся на крик, кому-то звонил.

Снова дела. Снова враги.

А я сидела здесь и не знала, что делать.

Мысли путались. Я хотела пойти к нему. Объяснить. Попросить прощения. Но я боялась, что он не захочет слушать. Что он оттолкнёт меня, как оттолкнул Аслы.

Я встала и подошла к окну. За стеклом - серый вечер, иней на ветвях, тишина. Такой же холодный и пустой, как я себя чувствовала.

Я думала о Фикрете. О том, как он стоял перед Мертом, готовый умереть за Аслы. О том, как он смотрел на меня, когда уходил - с надеждой, что я смогу помочь.

А я не смогла.

Я подумала об Аслы - запертой, плачущей, разбитой. Я знала, что она сейчас чувствует: ту же боль, то же бессилие. Я должна была быть с ней. Но не могла.

Потому что я тоже была пленницей своего страха.

Я закрыла глаза и прикоснулась лбом к холодному стеклу.

- Что же мне делать? - прошептала я в пустоту.

Ответа не было.
Спать я не могла. Я лежала на кровати, на своей половине, кутаясь в одеяло, но оно не спасало от холода, который пробирал меня до костей. Тишина в доме была тяжёлой, неестественной. Ни шагов, ни голосов, ни привычного звука его дыхания рядом.

Время тянулось медленно. Каждая минута казалась часом. Я смотрела на потолок, считала трещины на штукатурке, пыталась успокоить дыхание, но сердце колотилось так сильно, что я слышала его в ушах.

Вдруг - звук. Далеко, снаружи. Мотор.

Я приподнялась на локтях и замерла, прислушиваясь.

Машина завелась. Шум двигателя нарастал, а затем стих где-то у ворот.

Он уехал.

Мерт уехал.

Я посмотрела на часы - половина второго ночи. Куда он мог поехать в такое время? Встреча? Договорённости? Война с русскими?

Ревность накрыла меня с головой, как холодная волна.

Я знала, кто он. Мафиози. Сильный, властный, жестокий мужчина. В его мире было много женщин, которые хотели бы быть на моём месте. Раньше я не думала об этом, а теперь всё встало с ног на голову.

Он рассержен на меня. Мы поссорились. И он уехал посреди ночи.

Куда? К кому?

Я встала с кровати, накинула халат и подошла к окну. На улице было темно. Только холодный свет луны освещал пустую подъездную аллею. Машины не было.

Он уехал.

Я закусила губу, чувствуя, как к горлу подступает ком. Слёзы снова жгли глаза.

Нет. Мой муж не такой. Он не предаст меня. Он не пойдёт к другой. Он уехал по делам. Он просто хотел выплеснуть гнев. Подальше от меня. Подальше от этого дома.

Но голос внутри шептал другое:

"А если нет?"

Я отошла от окна и присела на край кровати, сжимая руками простыню. Снова этот страх - будто я потеряла его. Будто мы отдалились настолько, что он мог искать утешение в объятиях кого-то другого.

- Нет, - прошептала я. - Нет. Ты не такой. Ты не сделаешь этого.

Но ночь была долгой, а сердце - слабым.

Я лежала, глядя в потолок, и ждала. Ждала звука его шагов. Ждала, когда он вернётся. Когда скажет, что всё глупость, что он просто уехал развеяться.

*Мерт

Я ехал, сжимая руль так, что костяшки побелели. В голове был хаос. Русские. Фикрет. Аслы. Мина. Её глаза, полные слёз, когда я сорвался на неё. Её голос, который сказал: "Ты потерял себя".

Я ударил ладонью по рулю, и машина вильнула на пустой дороге.

Где я? Зачем я сюда еду?

Я сам не знал ответа. Просто руки сами повернули руль в сторону района, где жил Фикрет. Знал, где он живёт, конечно. Знал, потому что всегда держал врагов на прицеле.

В багажнике лежало несколько бутылок пива, которые я взял из бара, когда выходил из дома. Не знаю, зачем. Может быть, чтобы было чем занять руки. Может быть, чтобы не убить его при встрече.

Я поднялся в пентхаус без звонка - охрана внизу знала меня. Они не стали спрашивать, просто пропустили, потому что боялись. Или потому что я выглядел как сумасшедший.

Я постучал в дверь. Грубо. Требовательно.

Через несколько секунд дверь открылась. Фикрет стоял на пороге - в футболке, домашних штанах, с забинтованной челюстью и заплывшим глазом. Он смотрел на меня с удивлением, настороженностью и лёгкой злостью.

- Мерт? Ты что... - начал он.

Я не дал ему договорить. Просто протянул бутылку пива.

- На, выпей.

Он застыл, глядя на бутылку, потом на меня.

- Ты серьёзно?

- Я похож на шутника?

Он помедлил, но взял бутылку. Открыл. Я тоже открыл свою и сделал большой глоток. Пиво было холодным, обжигало горло.

- Ты чего пришёл? - спросил Фикрет, не сводя с меня глаз.

Я прошёл мимо него в гостиную, огляделся. Хорошая квартира. Дорогая. Со вкусом.

- Мина плакала, - сказал я, и голос мой звучал пусто. - Из-за меня. Из-за этого.

Фикрет закрыл дверь и подошёл ближе.

- Ты пришёл сюда, чтобы сказать мне, что твоя жена плачет?

- Я пришёл, чтобы... - я запнулся. - Не знаю зачем. Не мог оставаться в том доме. Не мог смотреть на неё.

Я сел на диван, уронил голову на спинку и закрыл глаза.

- Какого чёрта, Фикрет? Зачем ты влез в нашу жизнь? Зачем тебе она? Моя слишком хрупкая и нежная сестрёнка...

- Я люблю её, - тихо сказал он. - Как ты любишь Мину.

Я усмехнулся.

- Не сравнивай.

- Сравниваю, - он сел напротив, глядя на меня. - Ты любишь её так, что готов убить за неё. Я люблю Аслы так же. Единственная разница - ты уже убил за свою. А я ещё нет.

Я открыл глаза и посмотрел на него.

- Ты совсем головой тронулся? Думаешь, это игра?

- Нет, - Фикрет встретил мой взгляд. - Я знаю, что это не игра. Я знаю, что ты хочешь меня убить. И знаю, что рано или поздно ты можешь это сделать. Но я не отступлюсь. Даже если ты пришёл не убивать, а пить пиво.

Я молчал. Он был прав. Чёрт возьми, он был прав.

Мы пили в тишине. Бутылка за бутылкой. Я не знаю, сколько прошло времени. Может час. Может больше.

- Я ненавижу тебя, - сказал я под конец.

- Я знаю.

- Но если ты сделаешь ей больно...

- Я убью себя сам, - перебил он. - И поверь, я не шучу.

Я посмотрел на него и вдруг понял - он действительно любит её. Так же, как я люблю Мину.

Чёрт.

Ненавижу осознавать это.

Я встал, шатаясь.

- Не знаю, что будет завтра. Я не обещаю тебе мира. Я не обещаю, что не убью тебя, если ты перейдёшь мне дорогу.

- Я и не жду обещаний, - Фикрет встал. - Но я запомню, что сегодня ты пришёл не с оружием.

Я направился к двери, но остановился на пороге.

- Если я узнаю, что ты играешь с ней...

- Ты убьёшь меня, - он кивнул. - Я знаю.

Я вышел на холодный воздух и вдохнул. В груди было тяжело, но уже не так пусто.

Я уже стоял на пороге, когда внутри меня что-то щёлкнуло. Какая-то чертовщина, которую я не мог контролировать. Или просто остатки злости, которые требовали выхода. Я остановился на лестничной клетке, посмотрел на пустую бутылку в своей руке, потом на окно пентхауса, где за прозрачным стеклом виднелся силуэт Фикрета.

Он стоял там, смотрел на меня, не зная, чего ожидать.

Усмехнувшись, я размахнулся и с силой швырнул пустую бутылку в окно.

Стекло разлетелось вдребезги с громким хрустом, который эхом разнёсся по ночной улице. Я видел, как Фикрет отшатнулся, прикрывая лицо рукой, а затем выглянул в разбитое окно с выражением, в котором смешались шок и ярость.

- Ты спятил?! - заорал он, высовываясь из пустого оконного проёма.

Я усмехнулся, сунул руки в карманы и покачал головой.

- Это тебе за напоминание, шурин. За то, что влез в мою семью. За то, что я должен был тебя убить, но не стал. За то, что ты не заслуживаешь моей сестры, но чёрт возьми... я, наверное, позволю тебе попытаться.

Фикрет смотрел на меня с ненавистью, но в глазах его мелькнуло что-то похожее на понимание.

- Ты просто не умеешь прощаться по-человечески, да?

- Нет, - я усмехнулся. - Это не в моём стиле.

Я развернулся и пошёл к лифту, чувствуя, как холодный ветер задувает в разбитое окно, и слыша, как Фикрет ругается в спину.

Было приятно. Чёрт возьми, приятно.

Я зашёл в лифт, нажал на кнопку первого этажа и прислонился к холодной стене. Голова кружилась от выпитого, но внутри было легко. Какая-то дикая, неуместная лёгкость.

Как будто я сделал то, что должен был сделать.

Лифт спускался вниз, и я стоял, прислонившись спиной к холодной стене, смотря на цифры, которые медленно менялись. Кабина пахла металлом и чужими духами, но я не чувствовал ничего, кроме запаха, который остался в моей памяти. Её запах. Сладкий, тёплый, с нотками ванили и весенних цветов.

Мина.

Моя жена.

Моя маленькая лгунья.

Я закрыл глаза, и передо мной возникло её лицо. Испуганное, когда она стояла передо мной и заслоняла собой Фикрета. Слёзы на её щеках, когда она сказала: "Ты потерял себя". И губы. Чёрт, эти губы. Полные, мягкие, такие родные, которые я целовал не один раз, но каждый раз хотел снова.

Я хочу её.

Сейчас. Немедленно. Прямо здесь, в этом лифте, или в машине, или дома, когда я войду в спальню и увижу её, лежащую в нашей кровати.

Пьяный мозг рисовал картины, одна другой откровеннее. Как я вхожу в спальню, сбрасываю куртку на пол, подхожу к ней, и она поднимает на меня заплаканные глаза. Как я беру её лицо в руки, провожу большими пальцами по скулам, стирая следы слёз. Как я наклоняюсь и впиваюсь в её губы - грубо, жадно, как человек, который слишком долго был в пустыне.

Хочу укусить её нижнюю губу, чтобы она вскрикнула от неожиданности и боли. Хочу чувствовать её пальцы, вцепившиеся в мои плечи, когда я буду целовать её так, чтобы она забыла, как дышать. Хочу, чтобы она знала: она моя. Только моя. И даже её ложь не изменит этого.

Я хочу утонуть в ней. В её объятиях, в её запахе, в том, как она шепчет моё имя. Хочу, чтобы она знала - я злюсь на неё, я в бешенстве, но я люблю её так, что готов уничтожить целый мир ради её улыбки.

Лифт остановился. Я открыл глаза и вышел в холодный подземный паркинг.

Мне нужно было домой.

Нужно было увидеть её.

Я сел в машину и завёл двигатель. Голова чуть кружилась, но это не имело значения. Всё, что я чувствовал - это желание. Жгучее, всепоглощающее, которое выжигало всё остальное.

Я выехал на ночную дорогу. Город спал, только редкие фары и тусклые огни фонарей разрывали темноту. Но я не смотрел по сторонам. Я смотрел только вперёд, туда, где ждала она.

Мина.

Я представил, как войду в спальню. Как она поднимет голову, и в её глазах будет страх, надежда и любовь. Как я подойду к ней и молча притяну к себе. Как вдохну её запах - тот самый, от которого я сходил с ума каждый раз.

Я хотел почувствовать её. Всю. Без остатка.

Хотел, чтобы она знала: я зол, но я не могу без неё. Я ненавижу, что она лгала, но люблю её так, что это всё перекрывает.

Я сжал руль, прибавил газу.

Я припарковался, даже не заглушив двигатель как следует - просто выключил зажигание и вышел, бросив ключи первому охраннику, который попался на пути. Я не смотрел по сторонам. Не замечал ни тёплый свет в окнах, ни шум ветра. Я видел только дверь, лестницу, комнату, в которой она спала.

Наверх я поднимался быстро, почти бегом. Каждая ступенька приближала меня к ней, и внутри всё закипало - злость, желание, любовь, ревность. Где-то на втором этаже я услышал голос Бурака, но не остановился. Нилюфер вышла из гостиной, хотела что-то сказать, но я прошёл мимо, не обернувшись.

Дверь в спальню я открыл без стука.

Она сидела на кровати. В той самой шёлковой пижаме, в которой я видел её в последний раз. Волосы распущены, глаза красные от слёз, она замерла, когда я вошёл, и смотрела на меня с тревогой и надеждой.

Я закрыл дверь и запер за собой замок.

Она встала, сделала шаг ко мне.

- Мерт, ты...

Я не дал ей договорить.

Подошёл, сжал её лицо в ладонях и впился в её губы. Грубо. Жадно. Так, как хотел всю ночь. Она пискнула от неожиданности, но не оттолкнула - наоборот, её руки вцепились в мою куртку, притягивая ближе.

- Ты не представляешь, как я хочу тебя, - прошептал я ей в губы, срывая с плеч куртку. - Как хочу наказать за эту ложь. За то, что ты скрывала это от меня. За то, что смотрела в глаза и врала.

Я перевёл дыхание и провёл рукой по её талии, сжимая тонкую ткань пижамы.

- Я в бешенстве, Мина, - мои пальцы нашли её ключицу, прошлись по ней. - И всё, что я хочу сейчас - чувствовать тебя. Всю. Прямо сейчас.

Я видел, как она открыла рот, чтобы ответить, но я уже не мог ждать.

- Ты моя, - я толкнул её на кровать, навис сверху, разрывая шёлк на её плече, жадно впиваясь губами в шею.

Она вскрикнула от неожиданности, но и от чего-то другого, и ногти впились в мои плечи.

- Ты моя, - повторил я, поднимаясь к её губам. - И я никому тебя не отдам. Поняла?

Вместо ответа она притянула меня к себе, впиваясь в мои губы, всё забывая в этом поцелуе - всё. И вот тогда я взорвался. Это был последний пик моего терпения... Этой ночью Мина наконец станет моей, полностью и без остатка.