Глава 11
— ну ты чего, — усмехнулся Егор. — а как же возбуждение? Не ходишь же ты всегда, как каменная леди.
— я.. не знаю. Не думала об этом и не планировала.
— потому что не была в отношениях.
— откуда ты все знаешь? — удивилась Аня.
— отец твой рассказывал. Мне же нужно было всё узнать про свою невесту, а потом выбрать.
— а зачем тебе такая, как я? Выбрал бы опытную... — смутилась Аня.
— не, таких мне достаточно. А вот такой невинный пупс... самое то, — усмехнулся Егор. — Ты расслабься. Я тебе ничего плохого делать не собираюсь. У нас есть месяц, чтобы узнать друг друга для себя поближе.
— Ты итак же про меня все знаешь...
— Ну знать чисто биографию и тебя, как человека это же разное. И сблизиться так легче.
— И что в это сближение входит? — поинтересовалась Аня.
— Общение, встречи и всё, что нам захочется. А кстати, этот мишка с тобой... прикол какой-то? — усмехнулся Егор.
— Это мой, — уверенно ответила Аня.
— ну я понимаю, что не мой, — посмеялся мужчина. — А подробнее.
— мне папа всегда дарит мишек с детства, я их полюбила и вот всегда с ними везде... Мне с ними спокойнее...
— Помогло сегодня?
— ну вообще да, — ответила Аня. — это был мой самый любимый.
— почему именно этот?
— мне папа его подарил на совершеннолетие.
— это правда мило, — усмехнулся Егор. — Нравится мне твоя честность, — сказал он. — Расскажи о себе. Чем занимаешься, когда не бегаешь от будущих мужей в клубах?
— Я не бегаю, — Аня почувствовала, что начинает улыбаться, хотя пыталась быть серьёзной. — Я учусь. На экономическом.
— Экономическом? — в его голосе прозвучало искреннее удивление. — А я думал, такие красивые девушки выбирают что-то попроще.
— Мне нравится экономика, — сказала Аня, — И я учусь хорошо. Не хуже, чем... красивые девушки.
Повисла пауза. Аня испугалась, что сказала что-то не то, но потом Егор снова засмеялся — громче, свободнее, чем в прошлый раз.
— С характером, — сказал он, и в его голосе появилась нотка, которую она не смогла определить. Уважение? Или интерес? — Это хорошо.
Аня молчала, не зная, что ответить. Она всё ещё не привыкла к тому, что этот мужчина — холодный, властный, опасный — говорит с ней так, будто они давно знакомы. Будто он не тот, кто купил её у отца за несколько контрактов.
— А ты что любишь? — спросила она тихо.
— Что?
— Ну, ты спросил, чем я занимаюсь. А ты? Чем ты занимаешься, когда не... — она запнулась, не зная, как закончить фразу.
— Когда не покупаю девятнадцатилетних девочек у их отцов? — закончил за неё Егор, и в его голосе не было насмешки. Только спокойная, почти деловая констатация факта.
Аня замерла. Она не ожидала, что он скажет это так прямо. Так открыто.
— Да, — прошептала она.
— Это долгая история, — сказал Егор, и в его голосе появилось что-то новое. То, что она не слышала раньше. Усталость? Или что-то другое, более сложное, чего она не умела читать. — Но если хочешь знать... Я люблю скорость. Люблю, когда ветер в лицо, когда не думаешь ни о чём, кроме дороги. Люблю мотоциклы.
— Мотоциклы? — переспросила Аня, и в её голосе невольно появился интерес.
— Да. У меня их несколько. «Ducati», «BMW», есть старенький «Harley» для души. Катаешься?
— Нет, — призналась она. — Никогда не пробовала. Мне страшно.
— Страшно — это хорошо, — сказал Егор, и его голос стал ниже, интимнее. — Страх — это то, что заставляет нас чувствовать, что мы живы. Хочешь прочувствовать?
Она не знала, что ответить. Сердце колотилось, в груди разливался жар, и она слышала, как её дыхание становится глубже, чаще.
— Не знаю, — прошептала она.
— Я хочу тебя кое-куда пригласить, — сказал Егор после короткой паузы. — Сегодня. Ночью.
Аня сглотнула.
— Куда?
— Покатаемся. На мотоцикле. Ты сказала, что никогда не пробовала — время попробовать.
— Сейчас? — Аня посмотрела на часы. Половина одиннадцатого. — Но уже поздно...
— Для кого поздно, а для кого — самое время, — перебил он. — Или ты боишься?
В его голосе появился вызов. Аня чувствовала, что он играет на её гордости, но ничего не могла с собой сделать.
— Не боюсь, — сказала она, и тут же пожалела, потому что поняла, что это неправда. Она боялась. Но не мотоцикла. Его.
— Тогда собирайся. Через час я буду у твоего дома. Накинь что-то тёплое и без каблуков.
Он сбросил звонок.
Аня сидела на кровати, глядя на тёмный экран телефона, и чувствовала, как всё внутри неё мечется между страхом и странным, почти болезненным предвкушением. Она должна была отказаться. Должна была сказать, что не поедет, что уже поздно, что она устала. Но она не сказала.
Она встала, подошла к шкафу, открыла дверцу. Руки дрожали, когда она перебирала вещи. Что надевают, когда едешь на мотоцикле с мужчиной, который через месяц станет твоим мужем? Джинсы. Тёплый свитер. Кроссовки. Волосы собрать в низкий хвост, чтобы не путались на ветру.
Она смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Из отражения на неё смотрела девушка с горящими глазами, раскрасневшимися щеками и припухшими от волнения губами. Она выглядела... счастливой.
И это пугало больше всего.
Ровно через час под окнами зарокотал мощный двигатель.
Аня выглянула в окно. Внизу, у ворот, стоял мотоцикл — чёрный, хищный, блестящий металлом и хромом. А рядом с ним, опираясь спиной о сиденье, стоял Егор. Он был в чёрной кожаной куртке, джинсах, высоких ботинках. Без пиджака, без галстука, без деловой брони — он выглядел моложе, опаснее, живее. И от этого у Ани перехватывало дыхание.
Она выскользнула из дома тихо, чтобы не разбудить отца, и вышла за калитку.
Егор повернул голову, увидел её, и на его губах появилась та самая усмешка, которую она уже выучила наизусть.
— Боялась, что не придёшь, — сказал он, протягивая ей шлем.
— Я обещала, — ответила она, принимая шлем. Он был тяжёлым в её руках, пах кожей и чем-то мужским, его запахом.
— Держись за меня крепко, — сказал Егор, надевая свой шлем. — И не закрывай глаза. Увидишь, как выглядит город, когда все спят.
Она кивнула, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Он помог ей забраться на сиденье, и она оказалась позади него, так близко, что чувствовала тепло его тела через кожу куртки.
— Готова? — спросил он, и в его голосе прозвучало что-то, что заставило её выпрямить спину.
— Да, — выдохнула она.
Двигатель взревел, и они сорвались с места.
Ветер ударил в лицо, и Аня вскрикнула от неожиданности, инстинктивно вцепившись в куртку Егора. Город поплыл мимо — огни, дома, деревья, всё смешалось в один светящийся поток. Она никогда не чувствовала ничего подобного: скорость, холодный воздух, который обжигал щёки, и ощущение, что ты летишь, что нет ничего, кроме дороги, ветра и мужчины перед ней.
Она прижалась к его спине ближе, и он, почувствовав это, прижал её руку своей. Жест был коротким, почти незаметным, но Аня почувствовала тепло его ладони даже через перчатку.
Они ехали долго. По набережной, через мосты, мимо Кремля, который спал, укутанный в золотистые огни. Город был пустым и красивым, как на открытке, и Аня смотрела на него, не веря, что это реальность.
Она забыла о страхе. Забыла, что этот мужчина — тот самый, который купил её у отца. Забыла, что через месяц станет её мужем. Она просто летела сквозь ночь, чувствуя, как холодный воздух наполняет лёгкие, как сердце бьётся в унисон с двигателем, и как ей хорошо.
Никогда в жизни ей не было так хорошо.
Остановились они у её дома, когда часы показывали почти два.
Егор заглушил двигатель, снял шлем, повернулся к ней. Аня снимала свой шлем дрожащими руками, чувствуя, как волосы выбились из хвоста и рассыпались по плечам. Щёки горели от ветра, глаза блестели, и она улыбалась — широко, открыто, как ребёнок, которому подарили чудо.
— Ну как? — спросил Егор, глядя на неё. В его серых глазах не было холода — только любопытство и что-то ещё, что заставило её сердце сжаться.
— Это было... невероятно, — выдохнула Аня. — Я никогда... спасибо.
Она слезла с мотоцикла, и ноги её дрожали — то ли от долгой поездки, то ли от того, что он смотрел на неё так, будто видел впервые.