Глава 1
Сессия была сдана. Последний экзамен — «экономическая теория», которую она учила три ночи подряд, — остался позади, и Аня чувствовала себя натянутой струной, которую наконец-то отпустили. Обычно она отказывалась от подобных мероприятий, находя тысячу причин остаться дома: устала, нужно выспаться, завтра планы. Но подруги насели с такой энергией, что сопротивляться было бесполезно.
— Аня, ты превращаешься в затворницу! — хохотала Катя, нанося ей на веки золотистые тени. — Тебе девятнадцать, а ты ведешь себя как пенсионерка. Сегодня отдыхаем.
И Аня сдалась.
Клуб оказался именно таким, какими их показывают в глянцевых журналах: приглушенный свет, хрустальные люстры, отражающиеся в черных мраморных полах, кожаные диваны, за которыми следили официанты в идеально отглаженных рубашках. Элитный. Безопасный. Отец одобрил бы.
Они заняли столик в углу — Аня, Катя, Вика и еще несколько парней с их курса. Заказали шампанское, фрукты, какие-то изысканные коктейли в тяжелых стаканах. Музыка звучала ровно на той грани, когда она уже заполняла пространство, но еще не мешала говорить.
Аня пила редко. Почти никогда. Тело, непривычное к алкоголю, реагировало быстро: после второго бокала шампанского мир стал мягче, приглушеннее, словно кто-то навесил на реальность легкий фильтр. После третьего — она почувствовала ту самую приятную тяжесть в затылке, которая делала голову одновременно гудящей и невесомой. Ей стало хорошо. По-настоящему, беззаботно хорошо. Она смеялась над шутками Кати, позволяла парням ухаживать за собой, чувствуя себя красивой и желанной.
В какой-то момент ей захотелось поправить макияж. Она извинилась, поднялась из-за стола и направилась в сторону уборных, оставив подруг за обсуждением чьего-то нового парня.
Обратно она шла уже не так уверенно.
Клуб жил своей ночной жизнью: танцпол был забит, световые лучи разрезали темноту на неравные части, траектория движения постоянно менялась. Аня не запоминала дорогу, когда шла туда — она просто плыла за указателями, — а теперь, среди мельтешащих тел и сменяющихся теней, поняла, что не может найти свой столик.
Она сделала несколько шагов в одну сторону, потом в другую, чувствуя, как под каблуками предательски вибрирует пол. Темнота сгущалась там, куда не доставали софиты, и Аня уже собиралась достать телефон, чтобы позвонить Кате, как вдруг...
Её плечо встретилось с чем-то твердым и горячим.
Она врезалась.
Сильные руки мгновенно схватили её за плечи, удерживая от падения. Аня дернулась, сделала шаг назад, подняла голову... и замерла.
Перед ней стоял мужчина.
Высокий. Очень высокий. Ей на своих белых каблуках, которые добавляли добрых десять сантиметров, пришлось задрать голову, чтобы увидеть его лицо. На вид — около тридцати. С первого взгляда в нём чувствовалась порода: не просто дорогая одежда, а та неуловимая стать, которая бывает либо у тех, кто рожден с серебряной ложкой во рту, либо у тех, кто пробил себе путь зубами и теперь смотрит на мир свысока.
Черные брюки сидели идеально, облегая длинные ноги. Черный пиджак расстегнут, под ним — белая рубашка, две верхние пуговицы которой небрежно расстегнуты, открывая ключицы и тонкую золотую цепь, теряющуюся где-то за воротником. На запястье — часы, которые даже в полумраке клуба блеснули узнаваемым блеском дорогого металла.
Красивый. Слишком красивый для того, чтобы быть реальным.
У Ани перехватило дыхание. Она всегда боялась таких мужчин — статных, уверенных, от которых веет хищной силой. Она не знала, как с ними разговаривать, куда смотреть, как не выдать свою неуверенность. В её девятнадцать лет, с её неопытностью, они казались ей существами из другого мира — мира, в котором она не умела дышать.
Она хотела извиниться. Открыла рот, но слова застряли в горле, потому что в этот момент он посмотрел на неё.
Серые глаза. Холодные, внимательные, цепкие. Они скользнули по её лицу, задержались на губах, опустились ниже — на шею, ключицы, платье. Он рассматривал её не как мужчина, который увидел красивую девушку. Он рассматривал её так, будто уже знал, кто она. Будто проверял что-то, известное только ему.
На его губах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее усмешку.
— Осторожнее, — сказал он. Голос низкий, спокойный, с хрипотцой, которая почему-то заставила её внутренности сжаться. — В темноте можно потеряться.
— Я... — Аня сглотнула, чувствуя, как пылают щеки. — Я ищу своих друзей.
— Нашла? — Он чуть наклонил голову, и в этом жесте было что-то кошачье, ленивое, опасное.
Она покачала головой, не в силах вымолвить ни слова.
Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние, и Аня инстинктивно попятилась, но её спина тут же уперлась в чью-то спину — толпа вокруг сомкнулась, не оставляя места для маневра. Она оказалась в ловушке между его телом и движущейся массой людей.
— Не бойся, — его голос стал тише, почти шепотом, но она услышала каждое слово сквозь гул музыки. — Я не кусаюсь. Если, конечно, ты сама не попросишь.
Аня почувствовала, как её лицо заливает жаром. Спиртное в крови делало своё дело: привычная тревога отступала, уступая место странному, почти головокружительному возбуждению. Она не знала, что ей делать. Она никогда не оказывалась в таких ситуациях.
Он, кажется, почувствовал её замешательство — или, возможно, именно этого и ждал.
Его руки легли ей на талию. Медленно. Уверенно. Ладони оказались широкими, горячими, они легли на атлас платья так, будто имели на это полное право. Он не спрашивал разрешения. Он просто взял.
Аня чувствовала, как её тело подчиняется ему без слов — она просто плыла, позволяя вести себя, чувствуя под пальцами жесткую ткань его рубашки, запах дорогого парфюма с нотами кожи и можжевельника, тяжесть его взгляда, который не отпускал её ни на секунду.
Он был везде. Его дыхание касалось её виска. Его пальцы чуть сжались на её бедрах, когда она слегка покачнулась на каблуках.
Она почувствовала, как его губы растянулись в улыбку — там, у её виска.
Аня хотела спросить, как зовут его, но в этот момент его голова опустилась ниже, и она почувствовала прикосновение губ к своей шее.
Аккуратное. Медленное. Губы скользнули по открытой коже, задержались там, где билась сонная артерия, и Аня почувствовала, как мир начинает вращаться быстрее, чем это позволяли три бокала шампанского. Или, может, дело было не в шампанском.
Она не знала, почему позволяет ему это. Почему её пальцы вцепились в его рубашку, а не оттолкнули. Почему её дыхание сбилось, а сердце колотилось где-то в горле. Это было неправильно — она понимала это краем сознания, — но тело отказывалось слушаться.
Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. Серые зрачки расширены, в полумраке клуба они казались почти черными. Его рука скользнула с её талии выше — по позвоночнику, до лопаток, заставляя её непроизвольно выгнуться навстречу. Он бы повёл свои руки и дальше, но в этот момент рядом с ними возникла женщина.
Аня заметила её краем глаза — темное пятно, которое материализовалось из толпы, как тень, вышедшая на свет. Она была высокой, с густыми черными волосами, рассыпавшимися по оголенным плечам, и такой яркой, такой нарочитой красотой, что невозможно было не обернуться. Полные губы, накрашенные темной помадой, глубокое декольте, обтягивающее пышную грудь, — она выглядела так, будто сошла с обложки мужского журнала.
Её пальцы вцепились в рукав пиджака Егора, и в этом жесте было что-то собственническое, привычное, отточенное многократным повторением.
— Егор, — голос у неё был низкий, с металлическими нотками. — Ты меня бросил. Я тебя везде ищу.
Она даже не взглянула на Аню. Смотрела только на него — требовательно, с прищуром, в котором угадывалось и раздражение, и что-то более интимное, то, что не предназначено для чужих глаз.
Она посмотрела на Егора. Он не отводил взгляда от Кристины, но его пальцы всё еще лежали на её талии — не сжимали, но и не отпускали.
Кристина склонила голову к плечу, и в этом движении было что-то кошачье, хищное. Она провела ногтем по лацкану его пиджака, оставляя едва заметную полосу.
Аня почувствовала, как её тело сковывает холодом, хотя секунду назад ей было жарко.