14. Безликий
Я словил Каён в свои объятия и закрыл глаза от удовольствия. Она в моих руках. Она со мной. Она видит во мне защиту. Я знал, что она испугалась моей записки. На то и был расчет, но эффект достигнут даже лучше задуманного.
— Я.. я боюсь, Кристофер, — я почувствовал, как моя рубашка пропитывается её слезами.
Она плачет и мне пришлось уткнуться носом в её волосы, чтобы не выдать тени улыбки, скользнувшей по моим губам. От Каён пахло чем-то ванильным, ненавязчивым и у меня невольно закатывались глаза от каждого вдоха. Гребаное блаженство. Мне это нравится. Она такая хрупкая в моих руках и ищет утешения.
— Чего именно ты боишься? — мой голос стал глубже, я случайно забыл, что должен писклявить, дабы не выдать себя.
— Мне.. мне кто-то записки пишет уже давно и мне кажется, что мне желают зла, — она сильнее сжала мою мантию, цепляясь так, как будто держалась за остатки здравого смысла.
Я нахмурился. Я не желал ей зла. Я просто хотел, чтобы она была моей. Мне нужно обладать ею, владеть. Чтобы она принадлежала мне и больше никому. Всё было бы куда проще, если бы моя мордашка не светилась по всему магическому миру с подписями «разыскиваемый». Поэтому ещё рано. Однажды я раскрою свою личность перед ней, но это будет не сегодня.
— Ты можешь положиться на меня, я помогу, — сказал я самую банальную фразу.
— Спасибо, — тихим голоском пролепетала котенок.
Каён видела в Кристофере Скотте защиту, а в тайном преследователе — опасность и угрозу. Поэтому пока я готов поиграть в хорошего человека. Но влюбится она в меня настоящего, я добьюсь этого любым способом. Она будет желать меня так же, как и я её.
***
Зима уже вовсю хозяйничала пуще прежнего. Снаружи лежали ковры снега, а деревья, чья кора покрыта льдом, застыли, даже не шевелясь от пронзительного ветра. Всё это время до двадцать первого декабря я был паинькой. Мы сблизились с Каён. Очень.
Мы часто встречались на переменах после сложных уроков. Она тяжко вздыхала, скрещивая руки на груди, и принималась перечислять каждую оплошность ученика. Я в свою очередь старался разглядеть каждую деталь её прекрасной внешности. Каждую мимическую морщинку от того, как она морщит нос, каждую улыбку, адресованную мне, каждое закусывание нижней губы, когда она о чем-то глубоко задумывалась. Я наблюдал за ней всегда, даже когда она об этом не подозревала.
Если Каён опиум, то я зависимый наркоман, отчаянно нуждающийся в дозе.
Я встал перед раковиной в мужском туалете. Тут никогда никого не было, и я мог быть в этом месте собой настоящим. Из зеркальной глади на меня смотрел коротышка-мистер-хорошее-поведение. В черной шевелюре начала проступать платина, а лицо расширяться, вместе с плечами. Под кожей, которая становилась светлее, словно сотни пикси пролетали туда-сюда. Я сжался от неприятных ощущений и затем вновь поднял взгляд.
Я увидел себя. Это так странно не видеть собственного лица длительный промежуток времени. Под глазами залегли синяки от усталости, а губы побледнели. К горлу подступил ком, и я со всех ног помчался к туалету.
Выблевав весь свой ужин, я кое-как уселся на полу. Кабинки не были рассчитаны на мои габариты. С каждым днем мне становилось всё хуже и хуже. Я знал, что это зелья так плохо влияют. Я слишком часто и много их употреблял, но ничего не мог поделать. Сегодня все уезжают по домам. В том числе и Каён. У неё какие-то планы с Пэнси. Она вскользь упоминала о том, что поедет к подруге, которая любезно позвала её на Рождество. Что ж, я прослежу.
На дрожащих ногах я поднялся с пола и умылся. Ледяная вода приятно охладила мое уставшее лицо, и я тут же потянулся в карман за флягой. Снова получив внешность Кристофера, я выбрался из туалета на ватных ногах. Во рту ещё стоял неприятный привкус, но это всё такие мелочи.
В коридорах уже толпились ученики. Они торопились покинуть стены школы, и я понимал их. Когда я был таким же беззаботным маленьким ребенком, то всегда рвался прочь из школы. Дома было лучше, до моего шестого курса. Потом я понял, что светлая сторона — не мой конёк. Я подвластен тьме. У нас союз.
Мимо меня промчались первокурсники с чемоданами, больше чем они в два раза, пока я искал взглядом Каён. Но она словно сквозь землю провалилась.
— О, Кристофер! — за спиной раздался мой любимый голос и я обернулся.
Каён уже одета в черную дорожную мантию с меховой подкладкой. В её длинных волосах запуталось совиное перо, и я потянулся, чтобы убрать его.
— Была в совятне? — я повертел пестрое перышко между пальцами.
— Да, — она слишком тяжело вздохнула. — Представляешь, Министерство Магии назначило мне составить план урока по технике безопасности. Они уже помешались на этом, вот правда. От Драко Малфоя ни слуху ни духу, а они трясутся от одного его упоминания. Это уже за рамки здравого смысла выходит.
— Да? — моё лицо оставалось невозмутимым, но внутри я улыбался до самых ушей. — Малфой младший действительно залег на дно. Может он эмигрировал?
— Его бы не пропустили на контроле. По палочке пролетел бы сразу, да и лицо не скроешь, — котёнок задумчиво потерла щеку ладонью в кожаной перчатке. — И вообще, у него рост нестандартный. Редко в наше время встретишь человека два метра ростом, а то и выше.
Забавно это было слушать, учитывая, что прямо перед ней сейчас стою я, Драко, а она даже не подозревает. И палочку никто не запретил поменять, так же как и лицо новое создать.
— Ты прям так много о нём знаешь, — пошутил я.
— Всё, что было написано на брошюрах с его лицом, то и знаю, — она пожала плечами. — Нужно же понимать с кем магический мир имеет дело.
— Что там на счёт урока? — я решил сменить тему. — Кажется, у тебя не всё гладко, учитывая этот тяжелый вдох?
— А, это отдельная история, — Каён закатила глаза. — Я сделала наброски сценария, им не понравилось. Думаю, ладно. Исправлю. Они объяснили свои требования и я сделала ровно то, о чём просили. Но нет! Снова не так и не этак им.
Она так злилась, что почти топнула ногой. Это почти мило, черт. Я положил руку ей на плечо, делая вид, что пытаюсь утешить. На деле же мне просто хотелось коснуться её.
— У тебя ещё время есть. Урок же, наверное, после каникул проводить будешь?
— Да, но они меня раздражают. А ещё эта излюбленная фраза одной короткостриженной грымзы: «думайте». Да что я придумаю, если моя прерогатива — уроки зельеварения, а не лекция о том, как быть безопаснее и не нарваться на остатки из слоев общества Пожирателей смерти?
Всю дорогу до платформы, Каён активно жестикулировала и проклинала всех из Министерства, кто заставляет её переделывать сценарий и план урока. Я внимательно слушал и запоминал фамилии. Пригодится знать о тех, кто заставляет Хизерс не спать по ночам. Увы, она должна не спать ночью из-за другого. И это «другое» — явно не правки и переделывание сценария.