Глава 1.
После завтрака, который прошёл в уютной тишине, прерываемой лишь негромким звоном столовых приборов и случайными касаниями рук, они начали собираться. Январское солнце, хоть и светило ярко, было обманчивым – за окном вовсю властвовал мороз.
Амайя натянула на себя объёмный свитер крупной вязки, который на её миниатюрной фигуре смотрелся почти как платье, и плотные чёрные джинсы. Когда она вышла в прихожую, Джун уже ждал её, накидывая длинное кашемировое пальто, идеально подчёркивающее его рост.
– Шарф не забудь. – С любовью напомнил он, протягивая ей пушистый аксессуар.
Они вышли на улицу. Снег под ногами звонко хрустел, а морозный воздух мгновенно уколол щеки. Амайя невольно поёжилась, и Джун тут же притянул её к себе, накрывая её ладонь своей, его руки всегда казались ей удивительно горячими, даже в самую стужу.
Парк встретил их ослепительной белизной. Деревья, укутанные в тяжёлые снежные шапки, склонялись над тропинками, создавая подобие сказочных арок. Из-за необычного цвета глаз Амайя порой ловила на себе удивлённые взгляды прохожих, но рядом с Джуном она чувствовала себя в полной безопасности. Он шёл уверенно, подстраиваясь под её неторопливый шаг, и рассказывал какую-то забавную историю.
– Знаешь... – Произнесла Амайя, когда они остановились у замёрзшего пруда. – Здесь так тихо, что кажется, будто время остановилось. Как будто мы последние люди на земле.
Джун посмотрел на неё, и в его серых глазах отразилось бесконечное небо.
– Если бы это было так, я бы не расстроился. Главное, что «мы» здесь есть.
Они стояли на мосту, глядя на ровную гладь льда, припорошенную снегом. Холод начал пробираться под свитер, и Амайя едва заметно задрожала. Джун заметил это мгновенно.
– Ты замерзаешь. Идём, я знаю место, где нас согреют.
Они направились к выходу из парка. Небольшая кофейня «Зимний сад» находилась в старом кирпичном здании на углу. Стоило Джуну толкнуть тяжелую дубовую дверь, как на них обрушился вихрь запахов: свежемолотый кофе, терпкая корица, сладкая ваниль и едва уловимый аромат горячего шоколада. Внутри было полутемно и тепло. Тихая джазовая музыка лилась из скрытых колонок, смешиваясь с негромким гулом голосов немногих посетителей.
Джун помог ей снять верхнюю одежду. Они выбрали столик в самом углу, подальше от панорамных окон, укрытый в тени раскидистого фикуса. Кресла здесь были глубокими, обтянутыми старым бархатом, в которых можно было буквально утонуть.
– Два горячих шоколада с маршмэллоу и порцию имбирного печенья. – Сделал заказ Джун подошедшему официанту.
Амайя грела руки о чашку, как только её принесли. Густой пар поднимался вверх, щекоча нос. Она подняла взгляд на Джуна, его пучок немного растрепался, несколько светлых прядей упали на лоб, и он выглядел так по-домашнему, что у неё перехватило дыхание.
– О чём ты думаешь? – Спросил он, накрывая её свободную руку своей.
– О том, что этот момент... Он слишком идеальный. – Тихо ответила Амайя. – После того, как я открыла глаза сегодня утром и увидела тебя, я знала, что день будет особенным. Но здесь, в этом тепле, с тобой... Я чувствую, что я дома. Не в квартире, а именно с тобой.
Джун поднес её руку к своим губам и коснулся костяшек пальцев легким, почти невесомым поцелуем.
– Ты и есть мой дом, Амайя. Куда бы мы ни пошли.
Она улыбнулась, и в глубине её ярко-красных глаз отразились огоньки свечей, стоявших на соседнем столике. В этот миг весь мир за пределами кафе перестал существовать. Не было ни мороза, ни чужих людей, ни странностей, которые отличали её от других. Был только вкус шоколада, запах корицы и тепло руки, которая никогда не отпустит её.
Они сидели там долго, наблюдая через стекло, как на город начинают опускаться ранние январские сумерки. Небо окрасилось в нежно-фиолетовый цвет, и первые фонари зажглись вдоль улицы, отбрасывая длинные тени на синий снег. Мир снаружи был холодным и огромным, но здесь, в их маленьком убежище, царило вечное лето, созданное ими двоими.
***
Вечер опустился на город внезапно, окрасив сугробы в глубокий чернильный цвет. Фонари зажглись вдоль проспекта, их оранжевое свечение дробилось в ледяной корке, сковавшей тротуары. Ветер усилился, превращая недавний уют прогулки в суровое испытание.
Джун шёл чуть впереди, прокладывая путь через обледенелые участки. Он по-прежнему крепко держал Амайю за руку, его пальцы были согревающим якорем в этом ледяном океане.
– Почти пришли. – Обернулся он, вновь лучезарно улыбнувшись. – Дома я заварю чай с травами, а то заболеешь ещё.
Они подошли к перекрестку. Дорога блестела, словно зеркало – коварный гололед превратил асфальт в каток, на котором даже тяжелые машины чувствовали себя неуверенно. На светофоре мигал желтый. Джун сделал шаг на «зебру», увлекая Амайю за собой, когда тишину спящего района вспорол истошный визг.
Внезапно в этот момент послышался звук металла, который не может остановиться. Тяжелый седан, летевший на огромной скорости, занесло на повороте. Водитель в панике ударил по тормозам, но колеса лишь беспомощно заскользили по льду, превращая машину в неуправляемое ядро. Свет фар, два ослепительных белых прожектора, ударил Джуну в лицо, на мгновение ослепив его. Он замер, инстинктивно вскинув руку, не в силах сдвинуться с места на скользком покрытии.
Амайя увидела всё иначе. В этот миг время для неё не просто замедлилось, оно остановилось. Она видела каждую трещинку на лобовом стекле летящей машины, видела обезумевшие глаза водителя и то, как медленно Джун начинает осознавать неизбежное.
В её груди что-то оборвалось. Страх за себя исчез, уступив место холодной, яростной решимости.
Она не просто толкнула его. Вложив всю свою миниатюрную силу в этот рывок, она буквально вырвала Джуна из пространства, в которое через долю секунды должен был впечататься бампер. Её ладони упёрлись в его спину, отбрасывая его назад, на тротуар, прочь от смертельной траектории. Харуми упал, не понимая, что происходит, его светлые волосы рассыпались по снегу. Танака же осталась стоять в самом центре светового пятна.
Глухой, костный удар поглотил все остальные звуки. Её тело, такое хрупкое по сравнению с грудой железа, отлетело на несколько метров, словно сломанная кукла. Мир погрузился в ватную тишину. Красноглазая лежала на холодном льду, и её черные волосы разметались по белой крошке, точно так же, как утром на подушке. Она попыталась вдохнуть, но легкие горели, а небо над головой начало вращаться, уходя в черноту.
Последнее, что она осознала – это звук шагов белобрысого, его отчаянный крик, тонущий в гуле ветра. И самое странное: когда она медленно закрывала глаза, её ярко-красные зрачки вдруг вспыхнули нечеловеческим, потусторонним светом, а трещины на асфальте под её телом начали стремительно покрываться тонким слоем инея, который расползался во все стороны, вопреки всем законам физики...