Глава 13
Глава 13♡
Дженнифер
Что может быть хуже благотворительного ужина? Вечера, где есть Роберт. Я искренне ненавидела этого человека. Такой неприязни я не испытывала даже к Даниэлю. А она была очень сильной.
У других Роберт не вызывал таких ощущений, как у меня. Сам на вид он был довольно симпатичным для своих сорока шести лет. Местами у него были седые волосы, а взгляд - хитрый: он был готов пойти по головам, чтобы добиться своего. Но при этом он улыбался так, что для остальных был чем-то святым.
С другой стороны, он был одним из лучших художников и получался моим главным конкурентом. И добивало не то, что он лучше меня, а то, что он растёт, пока во мне угасает всё, ради чего я жила.
Я просто не могла прикоснуться к холсту, к краскам, не могла чувствовать - словно сердце вырвали. Вот как я себя чувствовала.
Я уставилась на Роберта, провожая его взглядом. Першивое чувство зависти застилало глаза. А он смеялся с другими, словно не замечая меня. Как же сильно я его ненавижу.
Мне оставалось совсем чуть-чуть здесь посидеть, и я смогу уйти. Смогу забыть это чувство беспомощности и подавленности. Я так хотела, чтобы всё было как прежде.
Я снова посмотрела на остальных. Тут большинство были мужчины, и все взгляды перевели на меня. Моё сердце подскочило от волнения.
- Дженнифер, я слышал, ты взяла перерыв, - сказал Роберт.
Мне пришлось выдавить улыбку, и я кивнула, нервно теребя край платья.
- Ну да, выгорание - дело непростое. Вы же женщины, это рано или поздно должно случиться. Но ты не расстраивайся: если найдёшь мужа, он с радостью поможет тебе.
Что этот мудак сказал? Гнев разливался по моим венам. Если я женщина, это не означает, что выгорание мне ближе, чем им.
- Прости, что?
- Ну, я имею в виду: ты же женщина, а искусство с древности было делом мужчин, а место женщины - очаг. Без обид. Сама понимаешь, вы должны прогибаться под нас, - говорил Роберт с усмешкой. И некоторые его дружки его поддерживали, некоторые молчали.
Вот же срань. Я медленно поднялась со стула, взяла свой бокал с вином и вылила его на белую рубашку Роберта, которая медленно превращалась в красную.
- Какого хрена, Дженнифер?
- Если я женщина, это не означает, что я чем-то хуже тебя. XXI век на дворе, а ты до сих пор веришь, что женщины чем-то хуже тебя?
Да любая в этом зале способна на большее, чем ты с твоим поганым языком. В этом я уверена: твой язык и на такое не способен. Судя по рассказам твоей жены. Я никогда не буду прогибаться под мужчину. Не в искусстве, нигде и никогда. А свой патриархат засунь себе в задницу.
Я не сказала больше ни слова, встала и ушла с этого сраного места подальше. Не было ни желания, ни перспектив сидеть рядом с этими отбросами, которые вдруг стали решать, как жить женщине. Я ненавидела патриархат.
Это ущемление, словно я чем-то хуже них. Да никогда в жизни я не стану ни перед каким мужчиной на колени. Я полная, независимая личность.
С этими мыслями я шла по городу сквозь людей. Мне не хотелось ехать ни на машине, ни на чём-либо ещё - просто хотелось идти. Проходя мимо парка, я встретила снова этого мужчину. Зак, его, по-моему, зовут.
- Дженнифер, давно не виделись, - сказал он, садясь рядом со мной на лавочку.
В руках у него был какой-то странный чёрный пакет... Ну, я не придала этому особого значения. Что может сделать мне старичок, которого я способна уложить на раз-два? Именно ничего. Хотя мужчины и были самыми страшными врагами, но его я почему-то не боялась, несмотря на то, что в парке мы были одни.
- Да, как ваше здоровье?
- Я полон сил, - с явным оптимизмом сказал он, а затем протянул мне какие-то кассеты.
Они были очень старые, и я не уверена, что у кого-то сохранилось устройство, куда их можно вставить.
- Что это?
- То, что ты очень захочешь увидеть, - сказал он, поднялся со скамейки и удалился, пока я пыталась переварить информацию.
Всего было три кассеты. Это было как-то странно, пугающе. «Может, не стоит их смотреть?» - говорил мне внутренний голос, но интерес был сильнее.
---
Прошло три дня, а я так и не решилась открывать кассеты. Сегодня должен быть вечерний ужин с семьёй. Дядя Лиам наконец-то начал встречаться с Юлианой. Я безумно рада за них. Он наконец-то смог найти свою любовь. Ну, я на это надеялась. Каждый человек заслуживает любви, нет такого, кто не был бы достоин этого.
После плотного ужина я зашла в свою старую комнату, а за мной зашёл Даниэль. Он, как обычно, был чем-то недоволен.
- Мне сказали, что ты облила Роберта вином. Это всплыло в СМИ. Не боишься о своей репутации?
- Почему меня должна волновать моя репутация? У Сальвадора Дали тоже была не самая лучшая репутация, но при этом он известный художник. Так что мне нечего бояться. Этот кретин был сам виноват.
Даниэль ухмыльнулся, подходя ближе. Нависая надо мной своим огромным телом.
- И чем же он тебя так разозлил, чертёнок?
- Во-первых, он считает, что женщины хуже мужчин. Грёбаный мудак. Пытался унизить меня, ну вот я и облила его, чтобы немного остудить.
Пальцы Даниэля заправили мне за ухо прядь волос.
- Да ты прям горишь от злости.
- Убери от меня свои руки. Я сейчас не в настроении с тобой спорить.
Но он не отступил. Его рука легла мне на талию.
- Что ты делаешь?
Он не ответил. Что за херня? Я попыталась толкнуть его от себя, но он лишь толкнул меня на кровать и навис сверху. Моё дыхание словно перехватило. Глаза Даниэля смотрели в мои, не отводя их, а руки проводили по шее.
- Ты такая красивая.
Твою мать, он напился.
- Слезь с меня, а то я тебе яйца сейчас отобью.
Но он уткнулся носом в мою шею, вдыхая мой запах.
- Не хочу. Ты такая мягкая и так вкусно пахнешь. Хочу тебя скушать.
Я пихнула его в ребро, но он не реагировал. Что я могла сделать против него? С одной стороны, это пугало, что я не смогу отбиться от кого-то.
- Слезь, придурок кусок.
- Джен, не прогоняй меня, прошу. Хочу быть твоим мальчиком.
- Какого чёрта ты сейчас несёшь? Ты пьяный и не понимаешь, о чём говоришь.
Он засмеялся мне в шею.
- Понимаю.
- Нет, не понимаешь.
Руки Даниэля обхватили мою талию, прижимая к нему. Когда он протрезвеет, я его прикончу. Не успела я ещё что-либо ему сказать, как открылась дверь и вошла мама Даниэля - и застыла на пороге. Только этого не хватало...
- Ой, извините, ребята, не буду вам мешать, - сказала она и выбежала из комнаты.
Я со второго этажа слышала, как они орут на первом. Чёрт. Я говорила, что убью его?
Даниэль поднял на меня глаза.
- Можно, я тебя поцелую?
Сердце снова ушло в пятки. Когда-то, может быть, я об этом и мечтала, но не сейчас. В данный момент у меня нет ни капельки чувств к этому... Его губы накрыли мои, а руки нежно гладили мои бёдра.
- Я хочу быть твоим послушным мальчиком.
- Я же не разрешала тебе!
Он сделал щенячьи глазки.
- Ну не злись, чертёнок, - начал целовать мою шею, и это было странно приятно...
Но я быстро взяла себя в руки и укусила его.
- Ай, ты у меня грозный чертёнок. Мне нравится.
Он перевернул меня на себя, начал обнимать и шептать какой-то бред.
- Моя, моя. Только моя, милая. Моя, моя. Знаешь, как я ревновал тебя к тому рыжему?
Я вспомнила его глаза, когда он увидел меня с ним. Ну, думаю, я промолчу то, что мой один из хороших друзей - гей.
- Ну да, он был моим любовником. Луи очень милый парень, - я не смогла удержать усмешку от грозного взгляда Даниэля.
- У вас было что-то?
- Да.
Враньё слетело с моего языка так же легко. А в его взгляде я увидела жгучую ревность. «Как тебе, Даниэль, чувствовать себя на моём месте?»
- У меня было много кто, - продолжала я.
Его хватка на мне стала крепче.
- Это мы ещё посмотрим, кто кого.
Когда Даниэль наконец-то уснул, я ушла в гостевую комнату. Я не собиралась спать с ним в одной кровати.
---
Я сидела перед DVD и еле как смогла разобраться, как вставлять кассету. Странное, неприятное волнение было внутри. Словно это что-то опасное.
Но любопытство всё же перебороло здравый смысл, и я включила видео.
Сначала это напоминало что-то странное - запись была очень старой. Но затем я увидела, как положили в круг трёх человек. Может, это какой-то фильм? А потом я увидела женщину, похожую на меня, которую видела в папином ящике. Должно быть, это моя прабабушка.
Ещё двоих связали, а затем достали ножи... Я не могла оторваться от этого зрелища. Смотрела, как в их сердца втыкаются лезвия и начинают круговыми движениями вырезать само сердце.
Тошнота подступила к горлу, но я всё же смотрела, как они начали пить ихнюю кровь.
Руки затряслись. Какого хрена? Как это связано с моей семьёй? И почему этот человек в красном так жестоко себя ведёт? А прабабушка просит прекратить, пока её крик не стих...
Я резко выключила запись и выкинула кассету в другой угол комнаты. Надо было обратиться в полицию или... или... что сказать? Что мне эти кассеты дал какой-то безобидный старик, а я их посмотрела?
Мне стало тяжело дышать. Я начала метаться по комнате в панике, понимая, что это не фильм, не какая-то постановка, а над людьми реально так жестоко обращались.
Мой взгляд повернулся к остальным трём кассетам. Я быстро спрятала их на дальнюю полку, чтобы не видеть это.
Я стала свидетелем записи экзорцизма? Или это был обряд? Или жертвоприношение? Что это вообще такое было?
Я не должна была это смотреть. Я не должна была узнать. И странное ощущение, что я расплачусь за своё знание, не покидало меня.
Телефон зазвонил.