его врач.

С утра меня разбудил Деймон.

— Вставай, — сказал он, садясь на край кровати. — Поедем за прахом.

Я с трудом открыла глаза. Тело ныло так, будто меня переехало поездом. Каждое движение отдавалось болью в мышцах, в спине, между ног. Я села, свесив ноги с кровати, и почувствовала, как всё внутри протестует.

В ванной в зеркале на меня смотрела опухшая девушка с синяками на шее и тёмными кругами под глазами. Ночь удалась тяжёлой.

Я стояла под душем, позволяя горячей воде стекать по телу, и думала о прошлой ночи. О той игре, которую.

Правда или действие. С его условиями. Сначала вопросы были адекватными — про семью, работу, детство. Я отвечала легко, почти не задумываясь.

Я пила вино, когда врала, и не только. А он смотрел — внимательно, изучающе, и я чувствовала, когда он понимал, что я говорю не всю правду.

Но потом вопросы стали другими.

— Ты когда-нибудь представляла меня, когда мастурбировала?

Я замерла, сжимая бокал. Покраснела до корней волос.

— Не хочешь отвечать? — его голос был низким, спокойным. — Пей.

Я сделала глоток. Вино обожгло горло.

А если я проигрывала — если врала или отказывалась отвечать — он тянулся к пультику на столе. Нажимал кнопку. И вибратор, который он засунул в меня ещё перед ужином, оживал.

Я вздрагивала, сжималась, но не могла сдержать стон. Вибратор пульсировал внутри, заставляя тело выгибаться, а он смотрел — холодно, изучающе, как на подопытную.

— Отвечай, — говорил он спокойно. И я отвечала. Потому что молчать было невыносимо.

Дальше вопросы становились всё откровеннее. Про то, что я чувствовала, когда он впервые вошёл в меня. Про то, хотела ли я, чтобы он остановился — или нет.

Каждый раз, когда я запиналась, он нажимал кнопку. Вибратор гудел, я теряла нить мысли, тело горело, и в какой-то момент я уже не знала, где правда, а где ложь.

А он добавлял скорость. Доводил до исступления, чувствуя, как я дрожу, как сжимаюсь вокруг этой маленькой пульсирующей штучки. А перед самым пиком — выключал.

Я задыхалась.

— Пожалуйста... — шептала я, сама не зная, о чём прошу. — Деймон... пожалуйста...

— Чего ты хочешь, букашка? — его голос был низким, хриплым, он наклонялся ко мне, и я чувствовала его дыхание на своих губах.

— Деймон!

Он улыбнулся. Хищно. И выключил вибратор окончательно.

А дальше — всё как в тумане.

На столе. В кресле. На лестнице — не было сил ждать, чтобы подняться в спальню, поэтому начали прямо на месте. Я не помню, как оказалась на кровати. Помню только его руки, его дыхание, его голос, который шептал что-то низкое, хриплое, от чего внутри всё переворачивалось.

Сейчас всё тело жутко ныло.

Я выключила воду и вытерлась полотенцем, глядя в своё отражение. Синяки на шее, следы его пальцев на бёдрах. И пустые, пустые глаза.

В некоторой степени мне было стыдно. И обидно. За то, что я совсем забыла о бабушке. Вроде только на днях, а кажется — будто вечность прошла. Он будто намеренно отвлек меня, способ заставить меня не думать. Не сломаться.

И это сработало.

Я ненавидела себя за это. За то, что смеялась вчера за ужином. За то, что стонала от удовольствия, когда бабушкин прах ещё даже не был в моих руках. За то, что внутри, где-то глубоко, я была благодарна ему за эту передышку.

Я оделась в первое, что попалось под руку — толстовку и джинсы — и спустилась вниз. Деймон ждал у двери, с ключами в руке. Он посмотрел на меня, и что-то в его взгляде дрогнуло.

— Готова? — спросил он тихо.

Я кивнула, не в силах говорить.

Мы вышли из дома, и я в последний раз оглянулась. Там, внутри, осталась та девушка, которая смеялась вчера. Которая потеряла голову от вина и его прикосновений. Та, которой я не была.

А сейчас я ехала за прахом бабушки. И чувствовала себя предателем.

-

Мы уже вышли из больницы, как мне позвонил Лео.

— Биатрис, привет, как ты?

Я сдерживала слёзы, сжимая кувшин с прахом в руках. Деймон шёл чуть позади, но я чувствовала его пронзительный взгляд на своей спине.

— Да, нормально, Лео, ты как? — старалась, чтобы голос звучал ровно.

— Всё хорошо. Вчера сдал свою работу, меня похвалили.

— Я рада, Лео.

Повисла пауза. Я знала, что должна сказать ему правду. Должна.

— Лео... мне надо кое-что рассказать тебе.

— Что-то случилось?

Слёзы потекли сами. Я не могла их остановить.

— Биатрис, говори, что случилось!

Я не могла. Не сейчас. Не по телефону.

— Лео... да ничего уже. Я забыла. — я заставила себя улыбнуться в трубку, надеясь, что он не почувствует фальши.

— Ладно, — он, кажется, поверил. Или не хотел давить. — Биатрис, где ты сейчас?

— Я? Гуляю по парку.

— По какому? Улица?

— Что стало, Лео?

— Хотел сделать сюрприз, — он рассмеялся. — Цветы тебе сейчас точно не помешают.

Я замерла.

— Адрес скажи, курьер приедет.

Я назвала парк у реки. Тот самый, где мы с ним часто гуляли в детстве.

Деймон, услышав разговор, понял всё без лишних слов.

— Если тебе так легче — я подожду в машине, — сказал он, когда мы сели в автомобиль.

Он отвёз меня к реке, высадил и уехал на парковку.

Я сидела на лавочке у воды, держа кувшин на коленях. Сегодня было на удивление малолюдно. Обычно здесь всегда толпы, а сейчас — тишина, только чайки кричат где-то над водой.

Я не знала, что и как сказать Лео. Как объясню про бабушку. Как расскажу про Деймона. Надеялась, что про Деймона он ничего не узнает. Скоро я уйду от него. Он отпустит. Если не отпустит — я сбегу. Найду способ.

Прошёл где-то час. Курьер не появлялся.

Я сидела, гладя холодный кувшин, и ждала.

— Биатрис!

Я подняла голову. Деймон стоял в нескольких метрах, смотрел на меня. Солнце светило ему в спину, делая фигуру почти ангельской — если бы я не знала, кто он на самом деле.

Я улыбнулась ему, встала, уже собралась пойти навстречу...

— Биатрис? — раздалось сзади.

Я замерла.
Голос. Мягкий, тёплый, такой родной.

Я медленно обернулась.

— Сюрприз! — сказал он, делая шаг ко мне. — Ты не представляешь, как я соскучился, сестрёнка.

У меня перехватило дыхание. Слёзы хлынули с новой силой.