его врач.

Утро началось с нервной подготовки. Я приняла душ, надела свой лучший деловой костюм — сегодня мне предстояло выдержать новое испытание. Вспомнив, что Деймон обещал заехать, я с горькой усмешкой подумала: «Конечно, он знает, где я живу. Он знает всё».

Когда прозвенел дверной звонок, я глубоко вздохнула и пошла открывать, готовясь встретить своего мучителя. Но за дверью стоял Марко. Его лицо было бледным от бессонной ночи.

— Беатрис! Что вчера случилось? Почему ты не отвечала? — он вошёл, не дожидаясь приглашения. — Я звонил, а потом связь прервалась... С тобой всё в порядке? Он что-то сделал?

Я заставила себя улыбнуться.
—Всё хорошо, Марко. Просто... задержалась на работе. Первый день, ты понимаешь.

Я предложила ему кофе, и мы разговорились. На несколько минут я забыла о Деймоне, о шпионаже, о страхе. Мы смеялись над какими-то старыми воспоминаниями, и я почувствовала себя почти нормальным человеком.

Звонок телефона резко вернул меня в реальность. На экране горело имя «Салваторе». Я взглянула на часы и поняла, что опаздала.

— Мне нужно бежать! — схватив сумку, я бросилась к выходу. Марко последовал за мной. Я даже не закрыла дверь — Лео был дома, он разберётся.

От лица Деймона

Я ждал её у подъезда, прислонившись к своему «Асто́н-Мартину». Чёрные брюки, чёрная рубашка с расстёгнутым воротником, часы на запястье — всё идеально, как и положено. Я наблюдал, как она выбегает из подъезда, запыхавшаяся, с растрёпанными мыслями.

— Поехали быстро, — бросила она, ещё не видя того, кто стоял в тени за её спиной.

Но прежде чем я успел ответить, из подъезда вышел он. Марко Скарамати. Сын моего заклятого врага. В доме моей сотрудницы. В 9 утра.

Я сделал шаг вперёд, моё лицо оставалось невозмутимым, но внутри всё закипело.

— Какая трогательная картина, — мои губы растянулись в холодной улыбке. — Марко. Не ожидал встретить здесь так рано. Неужели провёл тут ночь, проверяя, хорошо ли устроилась наша общая... знакомая? Или забыл в её квартире что-то важное? Инструкции, например?

Марко сжал кулаки.
—Мы давно знаем друг друга, Салваторе. Не превращай всё в грязь.

— А-а, — я с силой притянул Биатрис за талию к себе, заставив её вздрогнуть. Она пыталась вырваться, но моя хватка была стальной. — Друзья детства? — я наклонился к её уху, но говорил так, чтобы слышал Марко. — Не знал, что моя букашка любит работать на два фронта. Интересная тактика.

— Отстань от неё! — крикнул Марко.

— Она сама способна за себя постоять, — я парировал, всё ещё держа её. — Правда, букашка?

— Отпусти меня, — прошипела она, и в её глазах читалась настоящая ненависть.

Я в последний раз бросил взгляд на Марко — ядовитый, обещающий последствия. Затем открыл дверь, буквально втиснул Биатрис в машину и тронулся с места, оставив Скарамати-младшего в облаке пыли.

От лица Биатрис

Мы ехали в гнетущем молчании. Я смотрела в окно, чувствуя, как горит от стыда и злости место на талии, где он до сих пор держал меня.

— Ну что, — его голос разорвал тишину. — Примчался на рассвете, пока я не забрал свою игрушку? Узнать, что ты успела разузнать? Так не терпится доложить хозяину?

Я стиснула зубы и промолчала. Он посмотрел на меня, и, должно быть, увидел в моём профиле такое отчаяние, что даже его издевательства на время прекратились. Остаток пути мы доехали молча.

В лифте, поднимаясь в офис, напряжение снова достигло пика. Мы были одни. Он стоял ко мне спиной, но я чувствовала его каждым нервом.

Внезапно он повернулся, подошёл ко мне вплотную. Его рука скользнула по моему боку, по бедру, медленно, оценивающе.
—Он трогал тебя вот так? — его голос был низким и опасным. — Твой «друг детства»?

Я отпрянула, подняв руку для удара, но он с лёгкостью перехватил моё запястье.
—Второй раз у тебя не получится, — он притянул меня ближе, его лицо было в сантиметрах от моего. Я видела каждую ресницу, каждый отблеск в его тёмных глазах. Он наклонился, и я поняла, что он собирается поцеловать меня. Не от желания, а чтобы унизить ещё сильнее.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я изо всех сил пнула его по голени каблуком.

Он резко отстранился, на его лице мелькнуло удивление, смешанное с яростью. Но в этот момент лифт открылся, впуская свет и звуки офиса. Спасение.

*Это не была химия. Не страсть и уж тем более не влюблённость. Для Деймона это был ещё один способ сломать её, доказать своё тотальное превосходство. Он видел, как ей это ненавистно, и это доставляло ему удовольствие. Унижение не всегда должно быть публичным. Иногда самая глубокая рана наносится наедине.*