Глава 12
***
Майкл Джонс
10 декабря.
Рука Кристофера всё ещё на перевязи, но ему уже лучше. Джейс сказал: «Ещё неделя, и будешь как новый». Кристофер ответил: «У меня нет недели».
Сегодня утром пришёл отчёт от отца Аннет.
— Мы отгрузили не туда, — встревоженно говорит Норман по телефону.
— Мы отгрузили туда, куда нужно, — отвечает Кристофер, глядя в ноутбук.
— Объясните мне, — вклинивается Кэтлин.
— У Крейна три логистические компании. Одна из них контролирует поставки через порт Long Beach. Контракты с Китаем, Вьетнамом, Таиландом.
— И?
— Мы отгрузили контейнер с «проблемным» товаром. Не наркотики. Хуже. Товар, который при проверке даёт положительную реакцию на запрещённые вещества.
— А проверяет таможня, — продолжаю мысль я, — которой Крейн платит уже три года. Но сегодня на смену вышли новые люди, которым заплатили мы.
— Контейнер не прошёл проверку, его задержали. Начали расследование, — Кристофер клацает по клавиатуре. — Весь порт парализован на сутки. Компании Крейна теряют деньги. Партнёры нервничают.
— Хакер сейчас запускает второй этап, — посвистываю я.
Шон в телефоне:
— Готово. Три кредитора Крейна получили анонимные сообщения о том, что его компании находятся под следствием. Двое уже отозвали свои инвестиции.
Кристофер смотрит на карту. На порт Long Beach. На линии поставок. На красные ниточки, которые тянутся к Крейну.
— Он истечёт кровью. Не так быстро, как отнял у меня всё, но верно. Так надёжнее.
— Ты его душишь, — хлопает в ладони Кэтлин, приземляясь ко мне на колени.
— Я перекрываю ему воздух. Разница в том, что задохнуться можно медленно. И больно. Он будет чувствовать каждую секунду. Каждый потерянный доллар. Каждого партнёра, который отворачивается.
— А его сын? — спрашиваю я.
— В безопасности. — Кристофер смотрит на Кэтлин. — Я не трогаю невинные семьи. Я не Крейн.
— Но мы знатно его напугали.
— Да. Потому что страх — это единственное, что он понимает. Он боится за сына. Боится за репутацию. Боится, что жена узнает про любовницу. — Кристофер складывает пальцы треугольником. — Страх делает людей глупыми. А глупые люди совершают ошибки.
— Хэй, Грейс совершает ошибки, но она не глупая, — цокает Кэтлин.
— Она не глупая, — размеренно отвечает Крис. — Она совершает их не из страха, а из жизни. Слишком живая. Частенько эмоциональная. Страх тормозит таких, как Крейн. Грейс же ничего не тормозит, потому что она не боится. И в этом её проблема.
Он смотрит на телефон. Ждёт. Интуиция не подводит: раздаётся рингтон. Неизвестный номер.
— Мистер Форест, — тот самый мужчина из переговорной на двадцать третьем этаже. — Я принимаю ваше предложение.
Кристофер улыбается. Не широко. Одними глазами.
— Умное решение.
— Что от меня требуется?
— Пока ничего. Продолжайте работать. Но когда Крейн попросит вас о помощи — откажите. И скажите ему, что вы больше не верите в его победу.
— Он спросит, почему.
— Скажите, что Дьявол не проигрывает.
Вызов сброшен. Воздух насыщен вкусом власти.
— Крейн больше не контролирует свой мир. Он сделает следующий шаг и споткнётся.
Кристофер Форест не сдаётся. Даже с пулей в плече. Даже с бутылкой виски на крыше. Даже когда мир рушится.
Он строит новый.
Из пепла.
***
15 декабря.
Кабинет Мартина Джонса. Его гордость. Его заслуга.
Я не люблю это здание. Слишком много окон. Слишком много глаз. Слишком много людей, которые улыбаются тебе в лицо, а через секунду готовы подписать ордер на арест.
Отец принимает наш визит без секретарши. Без кофе. Без лишних слов.
— Майкл... Ты пришёл не один, — ворчит он.
Кристофер входит без стука. В чёрном пальто, с перевязанной рукой, но с таким видом, будто это здание принадлежит ему.
— Мистер Джонс.
— Форест. — Мартин не встаёт. — Ты в моём кабинете. Это не твой клуб.
— Да, заметил. Здесь меньше стриптиза.
Я не подаю виду, но в душе валяюсь от хохота. Этот тон Кристофера — провокационный, показывающий, что он наравне с такими, как мой отец.
— Зачем пришёл?
Кристофер садится без приглашения, достаёт из внутреннего кармана флешку. Кладёт на стол.
— Это всё, что осталось от Крейна. Переписки с судьями, поддельные ордера, транзакции через офшоры. Даты, суммы, имена. Здесь достаточно, чтобы начать процесс.
Мартин не берёт флешку. Он смотрит на меня — на сына, будто хочет принизить. А я, как солдат, стою за спиной друга, ни разу не отступив от своего выбора. Его взгляд возвращается к Кристоферу.
— Ты предлагаешь мне взятку?
— Я предлагаю вам чистую победу. — Кристофер откидывается на спинку стула. — Крейн — государственный подрядчик. Он работает на «совершенно секретный отдел». Если вы его возьмёте — это повышение. Статьи о вашей работе. Слава. Доверие. Если пропустите — он сдаст вас вместе с собой, потому что он знает, что вы покрывали Эрла.
Я сдерживаю ухмылку. Я бы пожал своему боссу руку или стукнул по плечу в знак признательности. Он чертовски хорош в стратегии. Крейн давно знает Эрла, а значит, и о партнёрстве с моим отцом. К тому же Крейн изначально привлёк к делу ФБР. Полетят вопросы.
Мартин бледнеет. Нет, не испугался, скорее понял: мальчишка знает слишком много. Возможно, он на долю секунды признаёт в нас потенциал и ум.
— Ты шантажируешь меня?
— Нет. Я предлагаю вам сделку.
— Какую?
— Вы забираете Крейна. Получаете звёздочку на погоны. А я получаю… спокойствие. — Кристофер наклоняется вперёд, со спины напоминая своего отца. — Мне не нужен ваш отдел. Мне не нужно, чтобы вы закрывали глаза на мои дела. Я хочу, чтобы вы делали свою работу. Честно.
— Честно? — Мартин прищуривается, поправляя часы на запястье. — Ты, Кристофер Форест, говоришь мне о честности?
— Мой отец хоть раз предавал вас? Нет. Что насчёт меня?
Мартин потирает нос, не торопясь с ответом.
— Нет.
— Я говорю о выгоде. — Кристофер поворачивается боком, указывая на меня. — Ваш сын рискует жизнью каждый день. Не за меня. За то, что считает правильным. Вы можете ненавидеть меня, но не можете ненавидеть его выбор. Вы считаете его ведомым, но когда-нибудь перестанете избегать правды: он сделал этот выбор сам. Это и есть его индивидуальность. Вы всю жизнь требовали от него подчинения — закону, справедливости, вам. Но парадокс в том, что именно вы воспитали его не подчиняться, а думать. И теперь он думает сам. И выбирает не то, что вы хотите. Так что это и ваш выбор тоже. Просто вы не ожидали, что он воспользуется своим умом против вашей воли.
Моя маска трескается по краям — в уголках глаз щиплет. Сердце пропускает удар, а потом начинает биться так, что отдаёт в виски. Кристофер впервые говорит обо мне моему отцу. Не за меня. Обо мне. И попадает прямо в цель — туда, куда я сам боялся смотреть.
Самое странное, что Мартин молчит. Долго. Его взгляд меняется — исчезает привычная прагматичная холодность. Он смотрит на меня так, будто видит впервые за много лет. Кадык дёргается, словно он проглатывает воспоминание или, может, правду. Затем он берёт флешку.
— Если это ложь…
— Это не ложь.
— Если хотя бы одна деталь не подтвердится…
— Подтвердится. — Кристофер встаёт. — Я не прошу вас верить мне. Я прошу вас проверить факты. Система сама довершит остальное.
Я выхожу за другом, закрывая дверь. В коридоре останавливаю его за локоть.
— Ты не сказал ему про меня.
— Я сказал. Иногда родители вдалбливают правила, не понимая, что у них двойное дно. Вырастил солдата? Вот он и воюет, а не трясётся перед пулей.
— Я имею в виду, — сжимаю его плечо, пальцы дрожат, — ты не сказал, что мы с ним родственники и...
— А что говорить? — перебивает меня Крис, не дослушав речь о том, чтобы использовать меня в своих целях. — Ты — его сын. Это не аргумент. Это факт. Факты он проверять умеет. И ты точно не пешка на моей доске, чтобы использовать тебя против соперников.
Мы выходим из здания. На улице моросит дождь, слякоть, мороз. Я не могу не улыбнуться. Что-то в этом деле сегодня пошатнулось.
— Он возьмёт Крейна, — обнимаю Кристофера за плечи я.
— Знаю. Твоей информации хватило.
За то время, что я пребывал в Академии, я прислушивался к новостям. Все гудели о Крейне. О его фальшивых документах и крахе. Каждый хотел выделиться, нарыть самый грязный поступок.
— Мартину нужен был повод.
Кристофер открывает дверь машины.
— Я дал ему этот повод.
***
28 декабря.
Я стою у чёрного хода. Кэтлин рядом. Мы оба в чёрном — не тактическом, таком, чтобы смешаться с тенями, если кто-то выстрелит. У неё пистолет под курткой. У меня в руке.
По сведениям, Артур Крейн не спит третьи сутки. Сын в Майами не берёт трубку. Жена нашла фотографии любовницы — «кто-то» прислал конверт без обратного адреса. Она подала на развод и забирает часть имущества, следуя брачному договору. Адвокатам будто зашили риы. Партнёры один за другим отказываются от встреч.
Кристофер выкидывает окурок, с мрачным блеском оглядывая дом Крейна. Входит через парадный вход. Первый. Без оружия. Я не одобрял, но он настоял.
— С этого момента всё изменилось, — говорю я, просчитывая то, сколько мы прошли.
— Ты об отце?
— Обо всём.
Кэтлин находит мою ладонь, переплетает наши пальцы. Мы идём за Дьяволом — сильнее, чем раньше, опытнее и увереннее.
Крейн в своём кабинете смотрит на опустевший город за окном и знает: это конец. При виде нас его взгляд впивается в наши лица.
— Как вы прошли?
— У тебя больше нет охраны, — отвечает Дьявол, неспешно шагая вперёд. — Ты не платил им два месяца. Они ушли вчера.
Вены в глазах Крейна набухают, пальцы сжимают сигару.
— Это ты.
Кристофер гостеприимно садится напротив. Достаёт сигарету. Закуривает, стряхивая пепел на стол врага.
— Что именно?
— Всё. — Крейн сжимает подлокотники кресла, морщины проступают на лице. — Сын. Жена. Партнёры. ФБР. Ты уничтожил мою систему.
Дьявол выдыхает густой дым в потолок, отмечая территорию.
— Я показал тебе, что она никогда не была твоей.
— Ты…
— Я предупреждал тебя. — Дьявол держит сигарету между пальцев. — Помнишь? «Если мой отец не выйдет на свободу в ближайшие две недели — следующее сообщение получишь не ты. Его получит твоя жена». Ты не послушал.
— Ты не имел права трогать мою семью!
— А ты имел право трогать мою? — с яростью переспрашивает Дьявол. — Взорвать склад. Убить моих людей. Посадить отца. Похитить мою напарницу...
Кристофер указывает на Кэтлин, и она стервозно улыбается, помахав пальцами.
— Я его подружка. В каком смысле — выбирайте сами.
Я улыбаюсь глазами, губы растягиваются в презрении, когда Крейн изучает меня, видимо собирая пазл. Форест нагнетает:
— Ты перешёл черту, Артур. Я показал тебе, где она.
Крейн вдруг вскидывает оружие, но не успевает выстрелить. Дьявол толкает стол — тот опрокидывается, Крейн летит на пол вместе с креслом. За окном завывают сирены.
— ФБР, — сообщает Дьявол, вставая над ним. — У тебя есть ровно одна минута, чтобы решить: ты сдаёшься сам, или они забирают тебя в наручниках. Разницы нет. Срок будет большой.
— Какой?
— Достаточный, чтобы твой сын успел вырастить своих детей.
Крейн садится, с носа течёт кровь. Вид безжизненный, бессильный.
— Зачем ты пришёл?
— Сказать спасибо.
— За что?
Кристофер не испытывает ненависти или злорадства. Нет. Он устал точно так же — просто завоевал и остался с победой.
— За то, что напомнил мне, почему я делаю это.
— С наступающим Новым годом, — подмигиваю я.
Мы выходим вовремя, прячем оружие. Машины ФБР перекрывают выезды. Агенты в бронежилетах выскакивают, целятся в окна, в двери, в крышу. По команде забегают внутрь.
Я переглядываюсь с отцом. Он кивает. Я киваю в ответ. Репортёры снимают каждый момент.
Из особняка выводят Крейна — в рубашке с расстёгнутым воротом, босого, вырывающегося. Двое агентов хватают его, разворачивают лицом к стене, обыскивают. Третий зачитывает права.
— Мистер Крейн, вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде…
Крейн не отвечает. Он смотрит на нас. На Кристофера, который обрушил гнев ада, заполучив обратно свой статус и даже больше.
Агенты надевают на Крейна наручники. Потом — электронный браслет на щиколотку.
— Вы арестованы по обвинению в незаконном обороте запрещённых веществ, организации преступного сообщества, даче взяток должностным лицам…
Список длинный. Я перестаю слушать.
Его заталкивают в машину. Дверь захлопывается, машины трогаются с места. Сирены замолкают. Двор особняка пустеет. Остаёмся только мы, ветер и серое утро.
— Господи, — выдыхает Кэтлин. — Это действительно победа? Вот так — просто?
— Просто? — потираю лоб я, нервно усмехнувшись. — Тебе кажется. Могло быть хуже. Гораздо. Нам повезло с тем, кто ведёт.
Кэтлин ластится к Кристоферу, обнимая его предплечье. Тот курит и курит, глядя куда-то на горизонт. Там, где-то за домами, начинается порт. Его порт.
— Что теперь?
— Теперь я буду строить.
— Империю? — звонко вскрикивает Кэтлин. — Была бы тут Грейс! Я бы столько ей рассказала...
Кристофер уже лояльно относится к её словам.. Он улыбается — мимолётно, тепло для зимы.
— Пусть для вас это будет называться так. Для меня это безопасность для тех, кто мне дорог.
Мы уходим вечером, а возвращаемся, когда уже светает. Отмечали победу в баре. Кристофер не так сильно пил, но апатия откуда-то появлялась, словно ему одиноко. Кэтлин старалась его развеселить, одарить вниманием, но мы понимали: ему нужна его половина души. Та, что смогла бы гордиться его победой. Та, которой он бы эту победу вручил.
Кэтлин уходит в душ. Я остаюсь с Кристофером на кухне. Он сидит за столом, пьёт чай — что немыслимо после алкоголя. Трезвеет.
— Твой отец придёт к тебе сегодня, — говорит он.
— Откуда ты знаешь?
— Мартин написал мне. К тому же он хочет позвать тебя с ним на интервью.
— Ну да, — фыркаю я. — Статус лучшего отца нужно поддерживать. Будет купаться в славе, надо напомнить народу, что он дорожит семейными традициями.
— Он не враг, Майкл, — ставит кружку на стол Крис, потирает лицо. Зевает. — Он старый человек, который привык контролировать то, что боится потерять.
— Ты оправдываешь его?
— Я объясняю. Оправдывать нечего. Он сделал выбор. Ты сделал выбор. Разница в том, что ты ещё можешь изменить своё будущее. А он — уже нет. Но если он действительно захотел что-то поменять, ты можешь дать ему эту возможность. Больше никто.
Крис встаёт, надевает пальто, приговаривая:
— Я уезжаю. Отдохни. Ты заслужил.
— Ты тоже.
— Я отдохну, когда Грейс будет в безопасности. До этого — нет.
Дверь закрывается. Я качаю головой. Он победил, но не признает этого, пока не увидит факты перед носом.
Я слышу, как Кэтлин поёт в душе. Ту самую песню с бала, которую она крутит каждое утро.
За окном обычный день: люди идут на работу. Собаки гуляют. Кто-то выносит мусор. Никто не знает, что сегодня утром рухнула одна империя. И началась другая.
Но это не моя война. Не моя империя. Моя — здесь. В этой кухне. В этой женщине. В этом доме, который я называю своим.
Я иду в душ, Кэтлин встречает меня паром и улыбкой.
— Присоединяйся, будем экономить воду.
— Со мной ты никогда ни на чём не будешь экономить, принцесса, — снимаю футболку я.
— Ты меня разбалуешь.
— Будь балованной, — захожу я к ней, горячая вода приятно обволакивает. Я обхватываю её талию, прижимая мокрую кожу к себе. — Выдержу любой твой каприз.
***
10 января. Порт Лонг-Бич. 14:00.
В портах Крейна нашли контейнеры с запрещёнными веществами — не наркотики. Хуже. Прекурсоры для химического оружия. То, что даже в криминальном мире считается табу. Дело передали в Верховный суд. Ему светит тюрьма.
Кристофер стоит на краю пирса, глядя на контейнеровозы. Мимо проходят грузчики, менеджеры, водители. Никто не знает, что теперь всё это принадлежит ему.
Партнёры Крейна пришли сами. Без угроз. Без шантажа. Поразмыслили и поняли: новый хозяин города — не тот, кто кричит громче всех, а тот, кто молчит дольше всех.
— Поздравляю, брат, — хлопаю его по плечу. — Ты получил всё, что хотел.
— Не всё.
— А что ещё?
Кристофер достаёт пачку сигарет, но убирает обратно в карман. В нём столько напряжения, что за километр ощущается.
— Кэтлин передавала привет, — смещаю внимание я. — Сказала, что наконец увиделась с Юлией, сёстрами и... братиком. Такой взрослый уже слоник.
— Хорошо, — искренне шепчет он. — Я рад.
— И... Мартин передал, что твой отец снял браслет. Дело закрыли.
— Я знаю.
— И что Грейс…
— Майкл. — Кристофер отворачивается от горизонта. — Хватит. Мало завладеть властью — нужно её удержать. Стабилизировать.
— Тогда что дальше?
— Дальше? Мы работаем наравне со всеми. Устанавливаем связи, законы, границы. Зарабатываем деньги и расширяемся. Тренируемся. Оттачиваем навыки. Чтобы никто из тех, кого я люблю, никогда не узнал, что такое война.
— Звучит как план.
— Как обещание.
Мы дышим солёным воздухом, стоя на пирсе. Ветер с океана треплет наши волосы. Где-то далеко, в городе, который теперь принадлежит ему, Грейс потихоньку заканчивает институт. Думает о своей маленькой кофейне, не догадываясь, что система перестроилась. Она узнает об этом не скоро. Так и должно оставаться, пока он сам не будет готов.