Глава 92
Рахель вернулась по зову, и, увидев письмо в руках Виктории, удивлённо воскликнула:
— Ох... это...! Простите, я, наверное, уронила его и не заметила.
Виктория осторожно протянула ей письмо обратно и тихо спросила:
— Рахель... это письмо... от кого?
Судя по всему, письмо было отправлено из Грейтида — родного города её матери — и в нём говорилось о поиске дочери. Может быть, его написала мать, разыскивающая её... Эта мысль не давала Виктории покоя.
— А... это... такие письма продолжают приходить, но мы не знаем, откуда они, — немного растерянно, но спокойно ответила Рахель, заметив её напряжённое выражение.
— Значит... хозяина письма так и не нашли?
Виктория нервно сжала руки, глядя на листок в руках служанки.
— Если придёт ещё одно письмо из Грейтида... ты могла бы сначала показать его мне?
Рахель широко раскрыла глаза и слегка наклонила голову. Ей было трудно понять, почему герцогиню так волнует это невзрачное письмо неизвестного отправителя. Но всё же она искренне кивнула:
— Конечно! Если придёт ещё одно, я сразу принесу его вам, Ваша Светлость.
— Спасибо, Рахель.
Служанка поклонилась и вышла. Оставшись одна, Виктория отвела взгляд от закрывшейся двери и прикусила губу.
Она не была уверена, что письмо от матери. Но тревога уже поселилась в её сердце.
С тех пор как маркиз увёз её в столицу, она ни разу не связывалась с матерью. Единственный раз, когда он упоминал её, был, когда угрожал — так что узнать что-либо о ней было невозможно.
Поэтому Виктория привыкла думать, что её мать где-то живёт новой жизнью, скрывшись от всех.
И всё же... никто не мог сказать, осталась ли она в Грейтиде. Пусть это и маленькое место, но не было гарантии, что оттуда не могли прийти люди.
Значит, остаётся ждать.
Виктория мягко прижала ладонь к груди, пытаясь унять тревожно бьющееся сердце. Если мать действительно ищет её, письмо придёт снова.
Она постаралась отогнать мысли и села за стол. Вскоре должен был прийти Людвиг.
Тихо ожидая его, Виктория постепенно разжала напряжённые пальцы.
В это же время Лукас подошёл к Александру, стоявшему у окна кабинета.
— Ваше Высочество, император пока не предпринимает никаких действий.
Благодаря усиленной охране границ герцогства, вокруг всё оставалось спокойным.
Но Александр равнодушно спросил:
— А семья Сант-Клэр?
— Поскольку впереди церемония наследования титула маркиза, никто не проявляет активности.
После смерти маркиза титул раньше срока перешёл к его старшему сыну, Себастьяну.
Себастьян почти не появлялся в политике. У него не было ни собственного дела, ни влияния. Говорили, он либо не способен, либо просто не желает управлять семьёй.
Поэтому, скорее всего, именно маркиза, а не он, передала императору нужную информацию.
И, конечно, смерть маркиза не означала, что Виктория полностью избавилась от влияния этой семьи.
— Переговоры с Моркантисом проходят успешно, так что поводов для беспокойства пока нет, — добавил Лукас.
Пока Виктория оставалась здесь в безопасности, действительно всё было под контролем.
Теперь главное — завершить переговоры.
Раньше королевство Моркантис рассматривалось как партнёр для династического брака с императорской семьёй. Но ни один из предложенных кандидатов их не устроил.
В итоге союз отложили, и на границе сохранялось напряжение.
Александр воспользовался этим и связался с премьер-министром Моркантиса.
Отношения между Моркантисом и императорской семьёй были плохими, поэтому предложение Александра приняли благосклонно.
Он пообещал поддерживать их в пограничных вопросах и предоставил приоритет в морской торговле.
Взамен он предложил союз — не с императором, а лично с собой.
Так он получал возможность противостоять столице.
— Чтобы окончательно закрепить соглашение, вам придётся встретиться с премьер-министром лично, — тихо добавил Лукас.
Александр отвернулся от окна.
— Через две недели.
Он больше не собирался закрывать глаза на произвол императора.
Покинув кабинет, он прошёл по коридору и поднялся по лестнице. Его холодный, тяжёлый взгляд не менялся... пока он не остановился у двери спальни Виктории.
Там его напряжение немного ослабло.
Он постучал.
Дверь сразу открылась.
— О, Ваше Высочество.
Виктория стояла на пороге. На её лице ещё оставалась тень тревоги, но, увидев его, она сразу смягчилась, и, как всегда, её щёки слегка порозовели.
Однако Александр успел заметить её беспокойство.
— Что случилось?
Она быстро опустила взгляд и покачала головой:
— Нет... ничего.
Она взяла его за руку и повела внутрь.
Александр позволил себя вести, не сводя с неё внимательного взгляда.
Заметив его серьёзность, Виктория слегка улыбнулась:
— Священники скоро придут.
Он тихо кивнул. Именно поэтому он и пришёл.
Память всё ещё не возвращалась, но Людвиг говорил, что процесс постепенно идёт.
И, возможно, именно это заставляло Александра так спешить — он не хотел расставаться с ней ни на мгновение.
Он хотел сохранить эти тихие, тёплые дни... пока ещё мог.
— Кстати... Ваше Высочество...
Виктория села за стол и тихо спросила:
— Моя семья... не связывалась с вами?
Александр посмотрел на неё.
— Отец часто писал мне... но в последнее время писем нет.
Раньше эти письма её тяготили, но теперь их отсутствие казалось странным.
— Никаких писем не было, — сразу ответил Александр.
И, словно успокаивая её, добавил:
— Ты больше не имеешь отношения к семье маркиза. Так что не беспокойся.
Её глаза слегка расширились. Она опустила взгляд и тихо кивнула:
— Да... не буду.
В её голосе скрывалось волнение.
Даже сейчас, даже без воспоминаний, тень той семьи всё ещё давила на неё.
Но его слова... словно разом сняли этот груз.
Потому что именно это она всегда хотела услышать.
Теперь её семья — не маркиз.
А он.
От одной этой мысли её охватило тёплое, почти опьяняющее чувство.
— Ваше Высочество, священники прибыли.
Голос служанки прозвучал за дверью.
— Да, впустите их, — сразу ответила Виктория.
Дверь открылась.
Как обычно, вошёл Людвиг, заложив руки за спину.
Рядом с ним стоял Генри.
Виктория встретила их с лёгкой улыбкой.
А Александр, напротив, не смог скрыть короткое, едва заметное недовольство.
Причиной был Генри, который каждый раз, приходя вместе с Людвигом, искал возможность привлечь внимание Виктории.