Глава 51
— Вероятнее всего, у неё повреждены внутренние органы. Сейчас лучше дать лекарство и дождаться, пока она придёт в сознание.
Александр молча кивнул и едва заметным жестом дал понять, что приём окончен. Врач поклонился и покинул комнату. Снова воцарилась тишина — тяжёлая, давящая.
Виктория лежала неподвижно уже третий день, не издавая ни звука. И все эти три дня Александр не отходил от неё, сидя у изголовья кровати.
У неё было слабое сердце...
Когда он осторожно взял её за руку, пытаясь нащупать пульс, пальцы встретили лишь холод её бледной кожи.
— Виктория... — сорвавшимся голосом прошептал он, будто надеясь, что одно только имя сможет вернуть её.
Она была рядом. Так близко. Но не смотрела на него своими ясными глазами — и он не мог даже встретиться с ней взглядом.
Большая ладонь осторожно коснулась её щеки, погладила — почти невесомо.
И вдруг...
её грудь дрогнула.
Сухой кашель сорвался с губ.
Александр резко подался вперёд, поддержал её за плечи и, не теряя ни секунды, поднёс к губам стакан воды. Но она не смогла проглотить — тонкая струйка скользнула вниз, намочив простыню.
На мгновение он замер.
А затем — не раздумывая — сделал глоток сам.
Он наклонился, и их губы мягко соприкоснулись. Осторожно, почти благоговейно, он передал ей воду, приоткрыв её губы большим пальцем, едва касаясь, словно боялся причинить боль.
После нескольких попыток Виктория закашлялась сильнее — но вместе с этим её дыхание стало слышным. Настоящим. Живым.
Александр замер, всё ещё держа её в руках.
В его прикосновениях была странная смесь — осторожность... и тихая, почти отчаянная настойчивость, которой раньше в нём не было.
— Возможно... я больше не смогу тебя отпустить... — едва слышно прошептал он, склоняясь ближе. — Ещё не поздно... Проснись, Виктория.
Его голос дрожал.
Даже если она оттолкнёт его.
Даже если возненавидит.
Он уже не мог отступить.
Лучше так... чем снова потерять её. Чем снова оставить одну — и узнать, что она страдает где-то вдали.
— Виктория... — он снова повторил её имя, будто молитву.
Он просто хотел одного —
чтобы её глаза... те самые ясные, живые глаза... снова открылись.
И хотя бы раз — посмотрели на него.
***
Вскоре состояние Виктории заметно улучшилось: дыхание выровнялось, жар спал, тело вновь обрело тепло. Однако, несмотря на это, она по-прежнему не приходила в сознание.
Понимая, что непосредственной угрозы её жизни больше нет, Александр принял решение перевезти её в Империю — в свою уединённую виллу, о существовании которой знали лишь немногие. Он не хотел, чтобы кто-либо узнал, что Виктория жива.
Вилла находилась на юге герцогства — вдали от столицы, в тихой горной деревне. Туда почти никто не приезжал.
— Зачем Его светлость привёз её именно сюда?.. — тихо пробормотал Кевин, один из помощников герцога.
Стоящий рядом Лукас, опершись на перила, задумчиво ответил:
— Вероятно, дело в самой атмосфере. Здесь тихо, уединённо... рядом озеро, горы. Это место может напоминать ей Святую Землю.
Он на мгновение замолчал, затем повернулся к Кевину:
— Скажи, как её светлость жила там? Чем она занималась?
Кевин коротко кивнул:
— Я писал об этом в отчётах. Её жизнь была... довольно однообразной.
Чтобы наблюдать за Викторией, он выдавал себя за верующего и регулярно посещал мессы. Так ему удалось незаметно сблизиться с ней и собрать нужные сведения.
Лукас слегка нахмурился:
— А что насчёт её личной жизни? Ты заметил что-нибудь важное?
Он спрашивал не из праздного любопытства — ему хотелось хоть как-то подготовиться к тому моменту, когда Виктория очнётся. Никто не знал, как она отреагирует, оказавшись здесь.
Сможет ли она принять это?
Кевин замялся:
— Личная жизнь... В целом — ничего особенного. Разве что... она занималась украшениями. Делала цветочные венки, арки... И, надо сказать, у неё это получалось очень хорошо.
— Правда? — в голосе Лукаса промелькнул интерес. — Тогда, возможно, стоит обустроить для неё сад...
Кевин колебался, явно не решаясь продолжить. Но затем всё же тихо добавил:
— Есть ещё кое-что... О чём я не докладывал Его светлости.
Лукас насторожился:
— Что именно?
— Я... слышал разговоры. Люди говорили, что отношения между её светлостью и одним священником были... необычными.
— Что?.. — резко выдохнул Лукас.
— Это всего лишь слухи! — поспешно добавил Кевин. — Ничего подтверждённого. Я не стал докладывать — не было оснований. Но... такие вещи ведь не возникают совсем на пустом месте...
Он замолчал, явно сомневаясь, стоило ли вообще это говорить.
В этот момент Лукас вдруг ощутил чьё-то присутствие позади.
Резко обернувшись, он увидел Александра.
Герцог стоял совсем рядом — неподвижный, безмолвный, с тем самым холодным, непроницаемым выражением лица.
— В-ваша светлость... с каких пор вы здесь?..
Кевин побледнел, словно окаменел, не в силах вымолвить ни слова.
Александр ничего не ответил. Он лишь коротко кивнул и перевёл взгляд на Кевина — тяжёлый, пронзительный.
— Продолжай.
Его голос был тихим, но в нём звучал приказ.
— Какие именно... отношения были между священником и Викторией?
Кевин беспомощно посмотрел на Лукаса, словно ища поддержки.
Но тот лишь едва заметно пожал плечами и отвернулся.
Выбора не осталось.
И Кевину пришлось ответить.
***
Виктория медленно открыла глаза.
Сознание возвращалось тяжело, будто сквозь густой туман. Всё казалось странно знакомым — это ощущение навязчивого дежавю не отпускало. Полуприкрытыми веками она безучастно уставилась в потолок, не сразу понимая, где находится.
Спустя мгновение её взгляд медленно скользнул в сторону.
Рядом кто-то сидел.
— ...Ваша светлость?.. — едва слышно сорвалось с её губ.
Женщина у кровати, до этого спокойно смачивавшая полотенце в чаше с водой, резко обернулась. Увидев открытые глаза Виктории, она вздрогнула и вскочила на ноги.
А сама Виктория, вглядываясь в её лицо, изумлённо прошептала:
— Вивьен...?
Это действительно была она.
Волосы стали длиннее, черты чуть изменились... но это была Вивьен. Без сомнений.
Сердце Виктории на мгновение сбилось.
«Это... сон?..»
— Ваша светлость... о, Боже мой... — голос Вивьен дрогнул. — Я думала... вы больше не проснётесь...
Она не сдержала слёз и, подбежав ближе, схватила Викторию за руку, сжимая её так, словно боялась снова потерять.
Но Виктория смотрела на неё иначе — растерянно, с явным непониманием.
— Почему ты здесь...? — тихо, почти хрипло спросила она. — Где я... чёрт возьми?..
Мысли путались.
Она попыталась вспомнить.
...Она ехала в особняк лорда.
На приём. В саду...
Да, точно.
Карета.
Снег за окном...
Её пальцы чуть дрогнули.
И на этом — пустота.
Виктория нахмурилась, тщетно пытаясь ухватиться за ускользающие обрывки воспоминаний.
Последнее, что осталось в памяти —
как она смотрела на падающие снежинки.