38 treinta y ocho
Руки Ламина дрожали.
От страха.
От боли.
От осознания того, что его собственный мир рушится прямо на глазах.
Стены дома давили на него. Воздуха не хватало.
Он накинул куртку и вышел на улицу.
Дождь лил не переставая.
Холодные капли падали на лицо, но Ламин словно не замечал их. Он просто шёл вперёд.
Шаг за шагом.
Без цели.
Без направления.
В голове звучали сотни мыслей.
Почему именно он?
Почему судьба решила так жестоко пошутить?
Почему вернула память именно сейчас?
Когда уже слишком поздно.
Когда рядом другой человек.
Когда назад дороги нет.
Он провёл рукой по мокрым волосам и вдруг замер.
Знакомый запах.
Слишком знакомый.
Сердце пропустило удар.
Нет...
Не может быть.
Но он бы узнал этот аромат из тысячи других.
Николь.
Она была где-то рядом.
Ламин резко свернул на соседнюю улицу.
И увидел её.
Вдалеке, под проливным дождём, на старой скамейке сидела одинокая фигура.
Брюнетка.
Совсем одна.
Мокрые волосы прилипли к лицу.
Плечи дрожали.
Даже отсюда было видно, что она плачет.
Ламин почувствовал, как внутри всё болезненно сжалось.
Он понимал.
Если подойдёт — сделает больно и себе, и ей.
Но уйти тоже не мог.
Не мог смотреть, как она сидит под холодным дождём совсем одна.
Ноги сами понесли его вперёд.
Остановившись рядом, он тихо произнёс:
— Простите... Вам помочь?
Николь подняла голову.
И весь мир словно остановился.
Эти глаза.
Этот голос.
Этот запах.
Это был он.
Тот самый человек, которого она любила всем сердцем.
Тот самый человек, по которому плакала каждую ночь.
Тот самый человек, который когда-то был её домом.
Сердце Николь болезненно сжалось.
Ей хотелось броситься к нему.
Обнять.
Рассказать всё.
Спросить, почему.
Но вместо этого она лишь сильнее сжала пальцы.
Потому что перед ней сидел уже не её Ламин.
Перед ней сидел человек, который её не помнил.
— Спасибо... не надо, — еле слышно произнесла она.
Ламин молча снял кофту и аккуратно накинул ей на плечи.
Затем сел рядом.
Между ними повисла тишина.
Только шум дождя.
Только стук сердец.
Ламин смотрел вперёд.
Что же ты делаешь, Ламин?
Что ты творишь?
Почему рядом с ней так больно дышать?
Почему кажется, что ты потерял что-то важное?
Почему сердце рвётся к человеку, которого ты не должен знать?
Он сглотнул ком в горле.
— Почему вы плачете?
Николь усмехнулась.
Но в этой усмешке не было ни капли радости.
Лишь усталость.
И боль.
Очень много боли.
Она опустила взгляд на мокрый асфальт.
— Я потеряла человека, которого любила больше себя.
Ламин почувствовал, как внутри всё сжалось.
Будто эти слова были адресованы именно ему.
— Иногда люди уходят не потому, что хотят этого.
Николь тихо покачала головой.
— Возможно.
— Тогда почему вы вините себя?
Она посмотрела на него.
Долго.
Словно запоминала каждую черту лица.
— Потому что некоторые люди становятся частью тебя.
Она сделала паузу.
— И когда они исчезают... кажется, будто исчезаешь и ты сама.
Ламин отвёл взгляд.
Он не понимал почему, но её слова причиняли боль.
Сильную.
Непонятную.
Будто где-то глубоко внутри он уже слышал их раньше.
— Вы всё ещё любите его?
Тихо спросил он.
Николь улыбнулась сквозь слёзы.
— Любовь не выключается по щелчку пальцев.
Снова наступила тишина.
Дождь постепенно становился слабее.
Ламин посмотрел на часы.
Он понимал, что должен уйти.
Иначе останется.
А оставаться рядом с ней было опасно.
Слишком опасно для сердца.
Он медленно поднялся со скамейки.
— Мне пора.
Николь кивнула.
Хотя внутри всё кричало:
«Останься.»
Но вслух она сказала совсем другое.
— Спасибо за кофту.
Ламин слабо улыбнулся.
— Оставьте себе. Вам она сейчас нужнее.
Он развернулся и сделал несколько шагов вперёд.
Но почему-то остановился.
На секунду.
Будто хотел что-то сказать.
Будто сердце пыталось удержать его.
Однако Ламин лишь сжал кулаки и пошёл дальше.
Не оборачиваясь.
А Николь смотрела ему вслед до тех пор, пока его силуэт окончательно не растворился в ночи.
И только когда улица опустела, она прижала его кофту к груди.
Закрыла глаза.
И впервые за долгое время позволила себе заплакать по-настоящему.