ГЛАВА 33
Хан снова поднял голову и сразу поймал на себе взгляд старшего.
Внутри он не ощущал почти ничего. Ни злости, ни страха, ни даже привычной боли. Будто все чувства в один момент просто исчезли, оставив после себя лишь тяжёлую пустоту. Ему хотелось только одного - провалиться сквозь землю, исчезнуть, закрыться от всего мира и больше никого не видеть. Но что это изменит? Разве станет легче? Разве мама вернётся?
Как бы Михно ни было обидно, Хан понимал: он не хочет, чтобы тот видел, как человек буквально умирает у него на глазах. Михно пытается помочь. Он рядом. Он искренне переживает. Но сейчас Хан был не способен принять эту помощь.
Быстро отведя покрасневшие от слёз глаза в сторону, он поднялся с места. Засунув дрожащие руки в карманы спортивных штанов, Хан молча направился к выходу с крыши.
Он шёл медленно, но уверенно, не поднимая головы. Взгляд был прикован к собственным кедам, словно он боялся встретиться глазами хоть с кем-нибудь. Плечи безвольно опустились, лицо опухло от бесконечных слёз, а покрасневшие глаза неприятно жгло. Каждый шаг отдавался тяжестью во всём теле, словно ноги стали налиты свинцом.
Добравшись до лестницы, он начал спускаться на тот самый этаж, с которого вчера в отчаянии выбежал на крышу.
Именно в этот момент воспоминания обрушились на него с новой силой.
Крики.
Плач.
Собственная истерика.
Врач.
Папа.
Михно.
И эта чёртова крыша...
Перед глазами словно вспыхивали отдельные кадры вчерашнего дня. Они мелькали один за другим, не давая возможности перевести дыхание. Сердце болезненно сжималось с каждым новым воспоминанием.
Спустившись, Хан медленно поднял взгляд и пробежался глазами по почти пустому больничному коридору.
И сразу заметил его.
Его отец всё так же сидел на пластиковом стуле у стены. Голова была бессильно запрокинута назад и опиралась о холодную поверхность. На щеках отчётливо виднелись высохшие белые дорожки от слёз. Губы были слегка приоткрыты, а сам мужчина выглядел так, словно за одну ночь постарел на несколько лет.
Рядом с ним сидел лечащий врач.
Хан замер.
На несколько секунд всё вокруг будто перестало существовать. Он больше не слышал ни шагов медсестёр, ни тихих разговоров в соседних палатах, ни писка медицинских приборов. Весь мир сузился до одного-единственного человека.
Врача.
Челюсть сжалась так сильно, что казалось, зубы вот-вот треснут от напряжения. По всему телу пробежала дрожь.
Не от страха.
От ярости.
Не сводя с мужчины тяжёлого взгляда, Хан резко закатал рукава кофты почти до локтей. Его дыхание стало рваным, лицо налилось красным, а взгляд изменился до неузнаваемости. В нём больше не было слёз.
Только бешеная, почти неконтролируемая злость.
В следующую секунду он сорвался с места.
Хан буквально побежал вперёд, не замечая ничего вокруг. Каждый шаг становился быстрее предыдущего, сердце грохотало в груди, а кулаки сами собой сжимались до боли.
Он бежал не к ним обоим.
Он бежал к врачу.
В глазах потемнело от накипающей злости. До места, где сидел врач, оставалось буквально три шага. Каждый из них отдавался в голове глухим эхом. Казалось, весь мир вокруг перестал существовать. Остались только Хан и человек, который, как он был уверен, виноват в смерти его матери.
Услышав громкие, стремительно приближающиеся шаги, врач повернул голову в сторону звука. Но не успел он ничего понять, как сильная рука резко схватила его за кофту под больничным халатом. Ещё секунда - и в лицо врача с силой врезался первый кулак. Голова резко дёрнулась в сторону. Следом прилетел второй удар, ещё сильнее предыдущего.
От переполнявшей его злости из глаз Хана начали течь слёзы. Он с силой повалил врача на пол и, окончательно потеряв контроль над собой, принялся бить его куда только мог. По длинному больничному коридору разносились глухие звуки ударов, болезненные стоны врача и короткие вскрики, когда кулаки Хана с новой силой врезались ему в живот.
Х: Сука! Ты убил мою мать! - сорвался на хриплый крик Хан.
Он снова схватил врача за воротник и рывком немного приподнял его над полом. Их взгляды встретились. Из разбитого носа хирурга тонкой струёй текла кровь, капая на белый халат.
Х: Ты, блять, убил её! Ты вообще осознаёшь это?! - голос Хана дрожал от ярости и отчаяния. - Ты чёртов убийца... Ты... ты... Тебя должны казнить, мать твою!
Голос окончательно сорвался. Теперь каждое слово звучало грубо, тихо и почти шёпотом.
Х: Грёбаный киллер...
Ещё один кулак с силой врезался врачу прямо в лицо.
После этих уже не таких сильных ударов Хан ещё раз сильно встряхнул хирурга за воротник и отпустил его. Тело врача тяжело рухнуло обратно на холодный пол.
Сам Хан так и остался сидеть перед ним на коленях. Слёзы бесконтрольно стекали по его лицу. Он молча смотрел на растерзанное лицо врача. Разбитая губа, кровь из носа, многочисленные царапины на лице. Всё это произошло буквально за считаные секунды.
В этот момент дверь, из которой несколько мгновений назад вышел Хан, резко распахнулась.
Михно.
Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что произошло.
М: Твою мать... Хан Джисон! - выдохнул он.
Михно не хотел злиться. Сейчас это могло сделать только хуже. Но врач лежал на полу, едва дыша. Он скручивался от боли, прижимая руки к животу и пытаясь сделать хоть один глубокий вдох.
Отец Хана проснулся сразу, как только услышал крики. Он медленно поднялся со стула. В его глазах была абсолютная пустота. Будто вместе со смертью жены из него исчезли все чувства. Он смотрел на происходящее так, словно ничего уже не имело значения.
Михно быстро подбежал к сидевшему спиной Хану, резко развернул его к себе и крепко схватил за плечи.
М: Ты что сделал, блять?! - закричал он.
Хан поднял на него заплаканные, покрасневшие глаза.
Х: А что, по-твоему, я должен был сделать?! - сорвался он в ответ. - Просто отпустить маму... даже не отомстив этому ублюдку?!
Он дрожащей рукой указал на лежавшего врача.
Х: Посмотри на него... Посмотри ему в глаза... Он убил мою маму! И не смей оправдывать его... Виноват только он... Только он! Он совершил ошибку... Он виновен...
Михно тяжело выдохнул. По его щекам одна за другой медленно покатились слёзы. Он опустил голову, всё так же крепко держа Хана за плечи, словно боялся, что тот снова сорвётся.
Несколько секунд он молчал, пытаясь подобрать слова.
А потом почти шёпотом произнёс:
М: Тебя могут посадить... идиот...
Эти слова должны были остановить Хана.
Но произошло обратное.
Внутри него будто вновь вспыхнул пожар.
Он резко вырвался из рук Михно и сделал шаг назад.
Х: Меня посадят?! - сорванным голосом выкрикнул он. - Серьёзно?! Ты, блять, вообще себя слышишь?!
Хан с силой ткнул пальцем в сторону лежащего на полу врача.
Х: Он убийца! Он убил мою мать! Это его должны посадить! И, надеюсь, с ним поступят так же, как он поступил с ней!
Голос дрожал от ярости и боли.
Х: За что меня сажать, а?! Ты сам-то знаешь?! Получается, за то, что он убил человека, сидеть должен я?!
Он нервно рассмеялся, но этот смех больше походил на болезненный всхлип.
Х: Да я быстрее сдохну, чем меня посадят...
Последние слова он произнёс почти беззвучно.
Сначала он бросил последний взгляд на Михно, который так и стоял, опустив голову, не в силах ничего ответить.
Затем перевёл взгляд на врача.
Тот с трудом ворочался на полу, пытаясь перевести дыхание и прижимая руку к рёбрам.
Хан сделал несколько шагов обратно.
Замахнулся.
И ещё раз ударил хирурга.
Сначала кулаком в лицо.
Затем - в область рёбер.
Врач лишь болезненно простонал, крепче сжимаясь от боли.
Только после этого Хан наконец отступил.
На мгновение его взгляд остановился на отце.
Тот сидел всё в той же позе, сложив руки на груди, и пустым взглядом смотрел куда-то в сторону двери палаты, словно вообще не замечал происходящего вокруг.
Хан лишь громко шмыгнул носом.
Развернулся.
И со всех ног побежал вниз по лестнице.
---
Спустившись на несколько этажей, он оказался возле стойки регистрации.
Подойдя к ресепшену, Хан тяжело опёрся руками о стойку и тихим, окончательно сорванным голосом произнёс:
Х: Где... моя мама?
Медсестра подняла голову.
Она не расслышала сказанного.
Ме: Простите... Что?
По одному только виду парня было понятно, что сейчас он находится на грани.
Его кулаки вновь сжались до побелевших костяшек.
Глаза закрылись на несколько секунд.
Губы вытянулись в тонкую напряжённую линию.
Когда он снова открыл глаза, в них читались лишь отчаяние и ярость.
Х: Где... моя... мама?!
Последнее слово Хан буквально выкрикнул.
По всему холлу эхом разнёсся его голос.
Люди, сидевшие в ожидании, одновременно обернулись в его сторону.
Кто-то вздрогнул.
Кто-то замолчал.
Медсестра испуганно дёрнулась и, заметно растерявшись, тихо спросила:
Ме: К-как... зовут... вашу маму?..
Хан смотрел ей прямо в глаза.
Не моргая.
Х: Хан Софи.
Он сделал короткую паузу.
Х: Быстрее.
Женщина поспешно перевела взгляд на монитор ноутбука.
Её пальцы дрожали так сильно, что несколько раз промахнулись мимо клавиш.
Она быстро ввела фамилию и имя пациентки.
Нажала последнюю кнопку.
В ту же секунду выражение её лица изменилось.
Она подняла глаза на Хана.
Ме: Палата... восемьсот два... Соболе...
Но договорить она не успела.
Хан уже сорвался с места.
Он буквально взлетел на лестницу, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Дыхание давно сбилось, сердце бешено колотилось в груди, однако он совсем не чувствовал усталости.
Сейчас существовала только одна цель.
Добраться до мамы.
Спустя несколько минут Хан оказался на восьмом этаже.
Он резко остановился.
Перед ним была дверь.
Над ней висела табличка с номером 802.
По коридору продолжали ходить врачи, медсёстры и родственники пациентов. Кто-то разговаривал, кто-то спешил по своим делам, где-то пищала медицинская аппаратура.
Но весь этот шум лишь сильнее раздражал Хана.
Он сделал один медленный шаг вперёд.
Теперь его отделяла от матери только дверь.
Он не знал, что будет делать, когда войдёт внутрь.
Не знал, что скажет даже если мама уже не жива. Он знает что она рядом.
Да и сможет ли вообще что-нибудь сказать.
На его лице до сих пор оставались мелкие брызги чужой крови, попавшие на кожу во время драки с хирургом.
Он даже не попытался их вытереть.
Хан неподвижно простоял перед дверью ещё около двадцати секунд.
А затем она медленно, с тихим скрипом, начала открываться.
Я плачу 😭😭🥺😭😭