Часть 18
Наши с Кисой отношения развивались стремительно, но мы их всё ещё скрывали. Я часто приходила к нему домой, да и с его мамой отношения у меня были чудесные, Ваня подвозил меня домой, останавливаясь за домом, чтобы папа или Боря нас не увидели. Викс меня частенько прикрывала перед братом, говоря, что я у неё.
С ним мне было хорошо, даже слишком. За эти три недели я влюбилась в него ещё больше.
Я чувствовала себя словно героиня какого-то крутого сериала про подростковую любовь и бандитов одновременно. Каждый раз, встречаясь с Ваней, я ощущала, как внутри всё переворачивается от волнения и предвкушения.
Однажды вечером я опять пришла к нему домой. Его мама ушла на работу, и мы остались вдвоем. Сидя на большом диване, мы смотрели фильм, хотя на экране я почти ничего не замечала — мысли были заняты совсем другим.
— Ты сегодня какая-то нервная, — заметил он, играя прядками моих волос.
— Просто много всего на уме, — призналась я честно.
— Расскажи, — предложил он, касаясь пальцами моего лица.
Я глубоко вздохнула и решила довериться ему полностью.
— Боря последнее время странно себя ведет. Переживаю за него, — произнесла я, глядя прямо в его карие глаза.
— Понятно, — задумчиво ответил Ваня. — Может, надо поговорить с ним?
— Я пыталась, но он всегда уходит от темы. Говорит, что всё нормально, но я вижу, что это не так.
Ваня слегка пожал плечами и, скрестив руки на груди, внимательно посмотрел на меня.
— Да ладно, у него так бывает иногда! — он погладил меня по животу и мягко поцеловал в висок. — Забей, скоро оклемается.
***
Карина могла не появляться дома сутками, с тупой улыбочкой на лице по дому расхаживала и говорила, что постоянно зависала у Дементьевой. Я вот только не врубаюсь. Это сообщениям Вики она так радуется? У меня у самого проблем по горло, но поведение сестры меня пиздец как настораживает. Да и с Кислым я её видел недавно. Стояли, ворковали за школой.
Она из дома ушла утром и к вечеру так и не пришла. Я решил, что сгоняю за ней к Вике и заберу. Взяв батину машину, я поехал к Дементьевой.
Быстро приехав к её дому, я вышел машины и зашёл в подъезд. Поднявшись на нужный этаж, я постучал в квартиру. Девушка открыла дверь и похлопала глазами, увидев меня.
— Привет, — сказал я, заглядывая в квартиру. — Кася у тебя?
— Кася?.. Да. — замялась она.
— О, супер. Позови её, я за ней приехал.
— А... Борь, она это... Уснула. Да и у нас там дело есть одно важное, она сама через часик другой приедет.
— Ну завтра сделаете. Давай я её разбужу? — сказал я и попытался зайти в квартиру.
— Нет! — выпалила она, положив руки мне на грудь.
— Почему? — выгнул я бровь.
— Борь, я же говорю, у нас дела. Она скоро приедет.
Почувствовав что-то неладное, я пристально посмотрел на неё.
— Она не у тебя, да?
— Борь...
— Она у Кислого!?
— Да нет, конечно. Борь, не неси чушь. — посмеялась она.
Я посмотрел на Вику. Прямо в глаза. Она отвела взгляд, начала кусать губу — ну всё, понятно. Врёт как дышит. И не просто врёт, а пытается выкрутиться, будто я слепой или дебил какой-то.
— Вика, — сказал я тихо, почти шёпотом, но так, что она сразу сжалась. — Ты думаешь, я не видел, как они вчера за школой стояли? Как он её за талию держал, а она в щёку ему тыкалась, как кошка?
Она молчала. Только пальцы у неё задрожали на дверной ручке.
— Ладно, — кинул я, отступая на шаг. — Пусть у Кислова сидит. Пусть хоть неделю там торчит. Мне похуй.
Но похуй не было. Совсем не похуй.
Я спустился вниз, сел в тачку и просто сидел минут десять, уставившись в лобовое.
***
Я сидела на Ване и покрывала его шею поцелуями, оставляя на его коже характерные метки. Парень зарылся пальцами в моих волосах, а другой рукой сжал моё бедро. С его губ срывались полустоны.
— Ты чо, Кась… — прохрипел он, пытаясь что-то сказать, но я прикусила ему мочку уха и почувствовала, как он дёрнулся подо мной. — Мх… бля…
Я усмехнулась, прижимаясь к нему ещё теснее. Всё внутри пылало — не от стыда, не от страха, а от этого самого, дикого, взрослого чувства, когда ты понимаешь: да, я хочу именно этого. Именно его. И пусть весь мир сдохнет — мне плевать.
— Не отвлекайся, — прошептала я, проводя ногтем по его ключице. — Ты же обещал… не останавливаться.
Он застонал, резко перевернул меня на спину и прижал к дивану, глядя в глаза так, будто читает мои мысли. А я и не скрывала — глаза горели, а щёки пылали.
Когда он залез под мою футболку, я закатила глаза от удовольствия.
— Бля… Кась, ты вообще понимаешь, что делаешь? — прошептал он, пальцами касаясь кожи под тканью, и я задрожала. — Ты ж с ума меня сводишь…
— А ты не сопротивляйся, — выдохнула я, впиваясь ногтями в его плечи. — Раз уж начал — не тормози.
Он хмыкнул, но в глазах уже плясали искры — те самые, от которых у меня мурашки по спине. Он наклонился, и его губы коснулись моей шеи, потом ключицы, а я запрокинула голову, чувствуя, как всё внутри сжимается от этого жгучего, почти болезненного желания.
И тут вдруг завибрировал мой телефон.
Мы оба замерли.
— Забей, — прошептал он и стянул с меня футболку.
Я отложила телефон, но все звонки продолжались. Я выругалась и взяла телефон в руки. Киса устало опустил голову на мою грудь и пробормотал:
— Кто звонит?
— Вика. — я перезвонила ей. — Ало.
— Кася, вы чо там делаете!? — услышала я громкий голос подруги из динамика и немного отвела телефон от уха.
— Да мы фильм смотрим, не слышала, что ты звонила.
— Боря ко мне приходил.
— Чего? Зачем? — заволновалась я, и Киса приподнял голову.
— Хотел забрать тебя домой. Я сказала, что ты сама через час полтора приедешь. И мне кажется, он догадался, что ты с Ваней.
— Бляяя… — вырвалось у меня, и я резко села, отбрасывая одеяло. Сердце заколотилось так, будто пыталось выскочить из груди. — Он что, реально приперся к тебе?
— Да, Кась, и смотрел как будто знает всё. Я врала, как могла, но он ложь чует за километр.
Я прикусила губу до боли. Ваня молча сел рядом, нахмурившись, выключил фильм. На экране замерла какая-то дурацкая сцена с поцелуем — иронично, блядь.
— Ладно, Вик... Спасибо.
— Да не за что.
Я сбросила трубку и закрыла лицо руками.
Ваня молча обнял меня за плечи, притянул к себе, и я уткнулась носом ему в шею, вдыхая его запах — смесь табака, дешёвого геля для душа и чего-то своего, родного. Того самого, от которого внутри всё тает и одновременно сжимается в комок.
— Вань, а если он догадался?..
— Тише, я всё решу. — сказал он, гладя меня по волосам.
Я вжалась в него и потёрлась носом о его шею.
— Всё будет хорошо... — прошептал он.
...
Я спрыгнула с Кисиного скутера и чмокнула парня в щёку.
— До завтра. — улыбнулась я.
— Пока, принцесска. Напиши, если чо.
Я кивнула и помахав парню рукой пошла к подъезду. К квартире я шла на ватных ногах. Я боялась, что Боря знает, что он расскажет папе или что-то ещё. Папа точно не обрадуется такой новости, ведь он прекрасно знает Кислова.
Поднявшись на свой этаж, я зашла в квартиру и поняла, что родителей нет дома. Я сняла куртку, и ко мне вышел брат.
— Где была? — серьёзно спросил он, скрестив руки на груди.
— У Вики.
— Я у неё был, и тебя там не было.
— А... Я просто...
— Хватит делать из меня дебила, Карина! — рявкнул он. — Я знаю, что ты была с Кисловым!
Я замерла. Сердце ухнуло куда-то в пятки.
— Ну да, была. — сказала я как можно спокойнее. — И что?
— «И что»? — передразнил меня он. — Ты нормальная!? Ты знаешь, с кем связалась!?
— Хватит орать! — зло сказала я, подойдя к брату. — Тебе какая разница вообще? Мне не пять, сама решу, с кем мне быть.
— Ты реально дура или прикидываешься? — прищурился он. — Он трахнет тебя и кинет, как остальных. Или думаешь, что ты особенная?
— Сама решу! — рявкнула я и прошла мимо него в свою комнату.
Я захлопнула дверь так, что рама дрогнула, и прислонилась к ней спиной, будто пытаясь загородиться от всего мира. Сердце всё ещё колотилось, как будто пыталось вырваться наружу и убежать куда подальше — от Бори, от этого разговора, от всего этого дерьма.
За дверью — тишина. Ни шагов, ни ругани, ничего. Только тяжёлое дыхание, будто он тоже пытается взять себя в руки. А может, просто решает, стоит ли ломать дверь или оставить меня в покое.
Я подошла к окну, отдернула штору и выглянула на улицу. У подъезда стоял Ваня. Он не уехал. Просто сидел на скутере, закурив, и смотрел в моё окно. Увидев меня, кивнул — коротко, уверенно, как будто говорил: «Я тут. Не боись».
Я улыбнулась и помахала ему. Парень тоже заулыбался и помахал в ответ. Он взял телефон и набрал мне сообщение:
Киса:
У тебя всё хорошо?
Кася:
Боря всё понял, но я сказала, что сама решу, с кем мне быть.
Киса:
Давай я поговорю с ним?
Кася:
Думаю, он сам с тобой поговорит. Едь домой уже)
Киса:
Как скажешь, принцесска)
Я посмотрела в окно и отправила ему воздушный поцелуй. Ваня сделал вид, что поймал, и прижал руку к груди. Я посмеялась и, зашторив окно, села на кровать.
Через минуту в дверь постучали — негромко, почти по-детски. Я не ответила. Просто сидела, уставившись в пол, будто там лежал ответ на вопрос: «Почему всё так быстро пошло по пизде?».
— Кась… — тихо сказал Боря за дверью. — Открой. Пожалуйста.
Я встала, подошла к двери и открыла. Он стоял без злости, без ора — просто смотрел на меня, как будто я — последняя надежда на что-то нормальное в этом мире.
— Ты думаешь, я ревную? — спросил он, засунув руки в карманы. — Что мне не нравится, что у тебя парень?
Я молчала.
— Мне не нравится, кто он. Ты хоть понимаешь, сколько девок он уже… — Боря запнулся, сжал челюсть. — Карин, он не из тех, кто остаётся. Он из тех, кто ломает и уходит.
— Он не такой, ясно? — резко сказала я. — Он... Он правда любит меня...
— Кислов? Любит? Такие, как он, не ищут серьёзных отношений. Мало того что кинет, так ещё и на наркоту тебя подсадит.
— Хватит. Ты всё равно меня не переубедишь. Зря тратишь время.
Боря тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу, будто хотел смахнуть усталость.
— Ладно... Делай что хочешь.
***
Раньше я и подумать не мог, что буду, как какой-то долбоёб, пиздить цветы с клумбы лишь бы увидеть её улыбку. Такую светлую и чистую, что аж в груди всё сжималось, а слова в горле застревали. Я делал всё, чтобы она улыбалась. Ну, по крайней мере, старался. А ещё возбуждала меня только она — что было для меня в новинку. Раньше мне было в принципе плевать: сиськи нормас — значит, можно трахаться. А теперь хотел только с ней. Понимал, что рано, но ничего поделать не мог. Бегаю теперь, как дебил, по туалетам, чтобы не светить стояк в школе, когда она проходит мимо с этой своей улыбочкой «я-твоя-и-только-твоя».
Хотел бы видеть лицо Константина Анатольевича, когда он об этом узнает. А я хотел, чтобы узнал. Чтобы все узнали.
Но не сейчас. Пока она сама не скажет — «давай». Потому что, блядь, если я сейчас выйду и заору на всю школу, что Кася — моя девушка и если кто к ней шары катить будет, пулю в яйца получит, то Боря мне не просто руки открутит — он меня в асфальт вдавит. А я, честно, не хочу. Не из-за страха, нет. Просто... не хочу портить ей жизнь. Она и так в этом дерьме по уши — с братом-маньяком, папкой-генералом и этим тупорылым клубом.
А ещё... Я реально начал думать о будущем. Не в плане «ну, типа, поступлю куда-нибудь, накоплю на тачку», а в плане «а если мы с ней через год всё ещё будем вместе?». Бля, раньше я даже не знал, что такое «мы». Был я, мои дела, мои косяки и «Примы» на день. А теперь — «мы». И это не как-то страшно. Это... норм. Даже слишком.
Вчера сидел у себя, курил, слушал старый «Наутилус», и вдруг понял: если бы не она, я бы уже давно сорвался. То ли в драку, то ли в отрыв, то ли вообще в никуда. А так — держусь. Потому что знаю: где-то там, в её окне, горит свет. И она ждёт, пока я напишу «привет» или просто проеду мимо.
Иногда ловлю себя на мысли, что улыбаюсь, как идиот, когда она пишет «доброе утро» или «скучаю». И да, я реально сохранил все её голосовые — даже те, где она просто чихает или ругается на Вику или Хэнка. Потому что в её голосе есть что-то... такое, от чего внутри всё становится тёплым, как после первой затяжки утром.
...
Сегодня опять пришёл к ней после школы. Она сидела на лавочке у подъезда, в наушниках, смотрела в телефон. Увидела меня — улыбнулась. Такой улыбкой, будто весь мир только что стал на место. Я подошёл, сел рядом, отнял один наушник и вставил себе в ухо.
— Чё слушаешь?
— Ту песню, которую ты играл)
— А, ну да... — я почесал затылок. — Хоть не забыла.
— Как забуду? Ты же там про «пиздатую» пел. Очень поэтично.
— Ну а что? — пожал плечами. — Это ж правда. Ты реально пиздатая.
Она покраснела, отвела взгляд, но улыбка не сошла. Я потянулся, обнял её за плечи и прижал к себе.
— Вань...
— М?
— А ты... никогда не думал, что всё это — временно?
Я помолчал. Потом посмотрел ей в глаза — прямо, без прикрас.
— Думал. Но не верю. Потому что если это временно... то я, блядь, не хочу жить дальше. Серьёзно. Без тебя — всё это дерьмо не имеет смысла. Ни база, ни пистолеты, ни даже музыка. Только ты.
Она молчала. Потом положила голову мне на плечо и прошептала:
— Не уходи.
— Куда я уйду, принцесска? Я ж твой. Навсегда. Даже если Боря меня в бетон зальёт — я всё равно буду твоим.
Она засмеялась, и меня будто током прошибло.
— Ты такой дурак...
— Твой дурак.
...
То, что Хенкин меня после школы на разговор позовёт, было в принципе ожидаемо. Мы встретились возле базы, и, честно, он был злой.
— Ты чё, Кислов, совсем охуел? — Боря подошёл ко мне, руки в карманах, взгляд — как у волка перед прыжком. — Думаешь, я не вижу, как ты за моей сестрой бегаешь?
Я спокойно закурил, не отводя глаз. Дым пускал медленно, будто специально тянул время.
— Не бегаю. Хожу. С ней. Как парень.
Он резко выдернул руки из карманов и шагнул ближе.
— Парень? Ты? Да ты ж на учёте стоишь, наркотой торгуешь! Ты — не парень. Ты — временная ошибка, которую она скоро поймёт и сотрёт, как сраный карандаш с парты.
Я затушил сигарету о подошву и сплюнул.
— Ебало завали. — рыкнул я.
— Я если не завалю, то что?
Терпение лопнуло, и я ударил Хенкина в челюсть — чисто, без замаха, но со всей дури. Тот отлетел, споткнулся о бордюр и рухнул на задницу. Но через секунду уже вскочил, как пружина, и кинулся на меня с рыком.
Он схватил меня за грудки, я — за воротник. Кулаки пошли в ход без предупреждения. Я ударил его в челюсть ещё раз, он ответил мне ударом в рёбра — больно, блядь, но я не сдался. Ударил локтем в скулу, почувствовал, как хрустнуло — не кость, конечно, но что-то треснуло. Он зашипел, но не отпустил.
Мы дрались, пока оба не выдохлись и не опустились на землю напротив друг друга. Оба в крови, в земле, потрёпанные. Тело жутко болело, но вида я не подавал.
— Ну чё, ментёныш, — выдохнул я, вытирая кровь с разбитой губы тыльной стороной ладони, — теперь убедился, что я не просто так с ней?
Он плюнул на землю, красноватую от крови, и усмехнулся сквозь боль.
— Убедился, что ты дебил. — прохрипел Боря, опираясь на локти. — Думаешь, это доказывает, что ты её достоин?
— Не доказывает. Я просто рядом. И не собираюсь сваливать.
Он молчал. Только тяжело дышал, глядя в небо. Потом вдруг засмеялся — коротко, горько.
— Бля, Кис... Ты ж сам знаешь, кто ты. И что с тобой будет, если батя узнает.
— Пусть узнаёт. — Я поднялся на ноги, хотя колени дрожали. — Я не прячусь. Просто не хочу, чтобы она из-за меня в дерьмо вляпалась ещё глубже.