ГЛАВА 11
Егор подошёл ближе и сел рядом со мной. Он почти не смотрел на меня — слушал врача, кивал, задавал короткие вопросы.
В машине тишина держалась недолго.
— Алис, — наконец сказал он, крепко сжимая руль, — точно такого не было?
— Да точно! — я резко повернулась к нему. — Не делайте из меня больную!
Он не выдержал и ударил ладонями по рулю. Глухо. Зло.
— Боже! Да почему ты такая упрямая?! — сорвалось у него. — Тебе буквально поставили диагноз!
Я сжала губы так сильно, что сама этого не заметила.
Боль пришла позже.
Почувствовала солёный вкус и опустила взгляд — капля крови упала на джинсы, оставив тёмное пятно.
— Твою мать... — тихо выдохнул он, заметив это. Его голос сразу стал другим. — Алис, ты... ты губу прокусила.
Я смотрела на пятно, будто оно было не моим.
— Видишь? — тихо сказал он, уже без злости. — Ты даже не заметила. Я не против тебя, — сказал он медленно. — Я за тебя. Но ты должна перестать со мной бороться.
Дома я выпила первую партию таблеток.
Запила водой, поморщилась. Ощущение было мерзкое — будто делаю что-то неправильное, будто перехожу черту.
Егор стоял напротив и смотрел слишком внимательно.
Это раздражало.
— Хватит на меня смотреть.
— Запрещаешь? — ответил он.
— Может быть и запрещаю.
Он чуть усмехнулся, не отводя взгляда.
— Не забыла, что у нас есть контракт?
Я резко подняла на него глаза.
— Ты же сказал, что тебе плевать на него.
Он сделал шаг ближе.
— Но не говорил, что тебе тоже должно быть плевать на него.
Я сжала стакан в руке.
Внутри снова поднялось это чувство — будто я не до конца понимаю правила игры, но уже в ней по уши.
Его рука мягко легла на талию, притянула ближе — уверенно, но без грубости.
Я почувствовала дыхание Егора у самого лица.
Он не спешил. Смотрел прямо в глаза, будто проверяя — здесь ли я, не исчезну ли снова в своих мыслях.
И только потом поцеловал.
Утро было тихим. Слишком тихим.
Я проснулась раньше будильника — глаза открылись резко, будто меня кто-то позвал. Несколько секунд я лежала неподвижно, прислушиваясь к себе. Сердце билось ровно. В голове — непривычная пустота. Ни голосов, ни вспышек образов. Только лёгкая тяжесть, как после долгого сна.
Первой мыслью были таблетки.
Я медленно села в кровати. Егор спал рядом, повернувшись ко мне спиной. Его дыхание было глубоким и спокойным. Я задержала на нём взгляд — проверка реальности. Он настоящий. Комната настоящая. Утро настоящее.
На тумбочке стоял стакан воды и блистер.
Я смотрела на него секунд десять.
Потом взяла.
Таблетки лежали на ладони — маленькие, безобидные. Ничего в них не выдавало того, что они теперь — граница между «нормально» и «опасно». Между «мне кажется» и «это было».
Я проглотила их почти сразу, не давая себе времени передумать. Запила водой. Горло сжалось, но я заставила себя не морщиться.
Внутри появилось странное ощущение. Не физическое — психологическое. Будто я признала что-то. Приняла. Подписала внутренний договор.
Я не больная.
Просто... лечусь.
Эта мысль звучала безопаснее.
Через несколько минут в теле появилась лёгкая вялость. Не сонливость — скорее мягкое притупление. Как будто громкость мира чуть убавили. Я прислушалась: никаких ползущих ощущений по коже, никаких теней на краю зрения.
Я встала с кровати и подошла к зеркалу. Лицо было бледнее обычного, губа — с тонкой зажившей полоской. Я коснулась её пальцем.
— Всё нормально, — робко сказала я своему отражению.
На кухне я налила себе кофе, но вкус был странным — более резким, чем обычно. Эмоции тоже. Я пыталась понять: это облегчение или пустота?
Егор вышел через пару минут, сонный, в футболке.
— Уже выпила? — спросил он без приветствия.
Я кивнула.
— Как себя чувствуешь?
Задумалась:
— Спокойно.
Это было правдой.
Егор подошёл и поцеловал меня в макушку.
— Так лучше, — тихо сказал он.
Я не знала, согласна ли.
Днём Егор быстро собирался. Короткие звонки, переписки, чёрный лонгслив вместо домашней футболки.
— Мы с Машей на встречу по бренду, — сказал он, застёгивая часы. — Вернусь вечером.
— Удачи, — ответила я.
Он задержался у двери, посмотрел на меня:
— Всё нормально будет?
— Да.
Дверь закрылась, и я почти сразу достала телефон.
Работа — лучший способ не думать.
Сняла один ролик — танцевала под трендовый звук, улыбалась.
Потом второй — просто говорила под музыку, поймала свет у окна, сделала пару крупных планов.
Решила запустить прямой эфир.
Онлайн набежал моментально. Цифры росли быстрее, чем я успевала моргать. Чат взорвался.
«вы с Егором вместе?!»
«Это его руки в сторис были?»
«Ты у него дома????»
«Почему фон такой знакомый??»
— Ребят, вы как всегда что-то придумываете, — рассмеялась я. — Я дома. Всё нормально.
Камеру я держала так, чтобы не было видно деталей интерьера. Ни картин. Ни панорамных окон. Ни слишком узнаваемых мелочей.
«Тогда покажи кухню!»
«Почему ты уклоняешься?»
Я перевела тему, начала отвечать на нейтральные вопросы, шутила, читала никнеймы. Лайки летели вверх.
Снаружи — уверенная блогерша.
Внутри — лёгкое напряжение.
Я поймала себя на мысли, что слишком внимательно прислушиваюсь к каждому шороху в квартире. Хотя знала — я одна.
— Всё, ребят, побегу, — сказала я через двадцать минут. — Люблю вас.
Выключила эфир.
Зашла в ванную и вдруг услышала писк.
Тело среагировало быстрее мыслей — крик вырвался прежде, чем я вообще поняла, что происходит.
Только потом взгляд упал вниз.
Мышь.
Маленькая, серая, метнулась вдоль стены.
Я отшатнулась так резко, что ударилась плечом о дверной косяк. Боль прошила руку, но адреналин заглушил её. Сердце колотилось где-то в горле.
Захлопнула дверь, почти впечатав её в косяк, и побежала в комнату, будто за мной гнались.
Закрылась внутри. Прислонилась спиной к стене.
Я взяла телефон и быстро написала Егору:
— Как дела?
Через минуту пришёл ответ:
— Алис, всё норм?
— Да, — набрала я коротко, стараясь скрыть дрожь в пальцах.
Он тут же продолжил:
— Тогда с чего бы ты пишешь?
Я промолчала пару секунд, потом решилась:
— Ну... у тебя дома мышь.
На экране тут же мелькнул смайлик и ответ:
— Мышь? Или крыса?)
— Мышь, — написала я, чуть сердито. — Маленькая.
Егор прислал смех в сообщении.
— Ладно, я потом приду и проверю. Не бойся.
Отложила телефон, подтянула одеяло к подбородку и закуталась в него с головой.
Мышь была заперта в ванной — значит, мне ничего не угрожало.
Тепло и тяжесть одеяла постепенно успокаивали дрожь в теле.
Глаза сами закрылись, дыхание стало ровным, и я погрузилась в сон.
По ощущениям прошло всего несколько минут сна, а писк снова прорезал тишину.
Привстала на локтях и почувствовала под одеялом странное шевеление.
Я дернула одеяло.
Мою ногу грызли мыши. Штук семь мелких тварей, чертыхаясь внутри моего ужаса, вгрызались в плоть.
Попыталась поползти назад, но нога запуталась, и я упала с кровати на пол.
Ударилась головой о тумбу, спина врезалась в стену. Каждая точка контакта жгла, но стоило моргнуть... и всё исчезло.
Мышей нет. Кровь не течёт. Писка нет.
Осталась лишь я. Сидящая на холодном полу, с тяжёлым дыханием, дрожащими руками и осознанием, что кошмар был внутри меня.