Глава 7. ИСЧЕЗНОВЕНИЕ
День, когда это случилось, дом помнил до последней секундочки. Хозяюшка тогда добралась до дна сундука Авдотьи в поисках скатерти, а нашла старый погнутый ключ. Огромный, медный, с витым вензелем на конце, который так удобно ложился в ладонь.
Поля вышла в сени и задумчиво посмотрела на дверь, что притаилась под лестницей. Она приметила ее в первый же день, но поняв, что та заперта, рваться внутрь не спешила. Знала, ключик сам придет к ней в руки, когда время настанет нужное. Подойдя к ней, Поля слегка стукнула, возвещая о своем приходе, вставила ключ и провернула два раза. Тот крутился легко, словно не спал он пять лет в кованом сундуке, а только вчера открывал эту комнату для Авдотьи. Дверь распахнулась и дом дыхание затаил, а то как испугается молодая хозяйка и убежит...
Ее приняла в объятия комната, наполненная волшебством. На стенах тут и там были развешаны сухоцветы, на полках стояли баночки с пахучими мазями и разноцветными настойками. Сбоку притулился комод с нехитрым инвентарем – котелок, медные колбы, горелка. И посреди всего - старая книга. Тисненые когда-то буквы стерлись от частого прикосновения рук, и уже было не разобрать, как она называлась. Бережно переворачивая пожелтевшие страницы, она увидела пометки на полях сделанные кем-то, владевшим этой книгой до нее.
Перенесла она ее на дубовой стол, стоявший подле окна, и вышла на крыльцо. Кликнула Егорку, который колол дрова за поленницей, и отправила домой, строго наказав придти через три дня. И вернулась назад. Дом затворил распахнутые окна, накинул ржавую петлю на калитку, да потуже дверь входную притянул, а пес улегся в сенях сторожить.
Июль обнимал деревню летним зноем и укрывал бархатом ночей. Уже которую ночь, Поля не спала. Сидела у открытого окна и ждала. В ночь на седьмые сутки, она распахнула двери и ушла в лес. Пес было кинулся следом, но она только головой покачала и жестом велела дома ждать. Улегся он на пороге, да заскулил тихонько, едва хозяйка шагнула за темную кромку деревьев.
И вроде ничего особенного вокруг, лес как лес, ночь как ночь. Она шла, прижимая к груди сверток со всем необходимым. Были отчетливо слышны голоса людей, празднующих на берегу ночь на Ивана Купалу. Между черными стволами светились яркими пятнами языки костров. Доносились смех и песни, а на воде огоньками плясали венки, спущенные на воду девичьими руками.
Все глубже уходила она меж деревьев. Темнота вокруг сгустилась, опустилась на плечи и уже сама вела ее, отклоняя то влево, то вправо, уберегая от веток, встречающихся на пути. Наконец, Поля вышла на маленькую опушку, окруженную венком из высоких сосен. Там, посередине, раскинув резные темные листья во все стороны, рос огромный куст папоротника.
Присев около него, она расстелила хрустящую, накрахмаленную простыню, обвела круг кривым бабкиным ножом и воткнула лезвие папоротнику под корень. Скинула простую белую рубашку и опустилась на колени. Тугой узел раскрутился, и волосы распустились по спине, укрывая ее пушистым облаком. Легкий ветер холодил разгоряченную кожу и поглаживал как мягкое перышко. Напевая песню, что нашла в старой книге, она слегка раскачивалась в такт древним словам...
Раньше не было ни неба, ни земли,
ни пыли - ничего. Забыли всё.
Было небылью, да стало былью,
Река остыла, и вода застыла в ничто.
Время - быстрая река, никого не обойдёт.
Ждёт невеста жениха. Ждёт, как часа своего.
В белый цвет облачена, точно в саване стоит.
На покой обречена, свадьбы колокол звенит.
Там, где смерть рождает жизнь,
В ритуальном долгом сне
В страхе девичьем она, суженному суждена.
Не предать своей судьбы,
Не уйти, не убежать;
Остаётся навсегда в дар любовь свою отдать.*
Слова рассыпались в чернильной темноте, как яркие звезды, раскатывались между смолистыми стволами сосен, как драгоценные жемчужины, оседали искрящейся пылью на темно-зеленых листах папоротника.
Уловив неясное движение, Поля распахнула глаза и увидела, как в середине, между листьями появилось колечко размером с маленькую сушку. Оно было почти прозрачное, переливалось от к красного к синему. Отделившись от сердцевины куста, оно легло на ближайший лист, а за ним глядь, второе. А потом еще одно. И еще. Пять светящихся колец украшали огромный куст. Они увеличились до размера баранки, внешний круг которой полыхал ярким цветом, а в сердцевине плясали белые искры. Так вот ты какой... Цветок папоротника...
Ее волосы наэлектризовало, нагую кожу покалывало миллионом иголочек, и она, в сотый раз повторяя нужные слова, оглянулась вокруг. Всю поляну укрыло лунным светом, как покрывалом. Стало так тихо, что казалось само время остановилось и присело задумчиво на пенек отдохнуть. С неба на нее взирала полная луна, подсказывая, что делать дальше.
Цветки приподнялись, закрутились, сложились в один, цепляясь лепестками друг за друга, и вдруг на поляне зазвучал мелодичный звон. Она подняла руку, дотронулась до белых искорок сердцевины...
... И исчезла...