Огненная Душа

«Мы забираем их всех»

Работорговец ещё не успел полностью закрыть журнал после оформления Леоры и Нимии, как Наташа снова повернулась к рядам клеток. Она словно чувствовала — здесь есть ещё те, кого нельзя оставлять.
Её шаги стали мягче, медленнее… но уверенными.

Огнецап сразу понял: она идёт не смотреть — она идёт забирать.

Наташа остановилась у клетки, где сидел худой, дрожащий кот. Он будто боялся даже поднять взгляд. Но когда она тихо сказала:

— Привет… а ты хочешь пойти с нами? Мы… хорошие.

Кот поднял голову.
Медленно. Осторожно.
Как тот, кто давно разучился верить.

Его лапы дрожали, тело мелко трясло от страха. Но он всё-таки кивнул.

Едва заметно, но Наташа улыбнулась.

— Хорошо. Мы тебя возьмём.

Но он вдруг пискнул — едва слышно:

— П-пожалуйста… возьмите моих братьев… т-там… напротив…

Он кивнул в сторону клетки, где сидели два котика чуть старше него — похожие глазами. Тихие, но выпрямившиеся — как будто надеялись, но боялись просить.

Наташа подошла.

— Скажите… если мы вас заберём домой… вы будете с нами жить? Помогать по замку?
Она тщательно подбирала слова, чтобы не звучать как рабовладелица.

— Не волнуйтесь. Там вас никто не обидит. Никто. Никогда.

Оба брата переглянулись и… кивнули.

Слабый, маленький жест — но в нем было всё: страх, надежда, попытка поверить в невозможное.

Наташа развернулась к Огнецапу, глаза сияли почти по-детски:

— Максим… давай возьмём и их. Ну пожалуйста. У нас огромный замок, двум рабам тяжело будет — а так они будут не одни…

Её голос дрожал не от каприза, а от сострадания.

Огнецап тяжело вдохнул.
Он уже понимал — она не остановится, если видит тех, кто хочет домой.
И он тоже… не мог пройти мимо.

Он собирался ответить — но тут услышал тихий, сдавленный всхлип.

На задней стенке клетки, свернувшись клубком, сидел совсем молодой кот.
Слёзы стекали по морде, он шептал:

— Х-хочу домой… хочу домой…
Торговец убил мою маму…
Мне некуда идти…
Пожалуйста…

Эти слова ударили Огнецапа в грудь.
Словно нож.

Он вспомнил, как сам умер, как никого рядом не было…
И этот малыш говорил о доме, которого у него больше никогда не будет.

Огнецап подошёл ближе, опустился на уровень котёнка:

— Ты хочешь пойти с нами?

Тот поднял глаза — огромные, мокрые, отчаянные.

— Д-да… домой… хочу домой…

Огнецап взглянул на Наташу.
Она смотрела на него мягко… доверчиво…
И он понял — иначе нельзя.

— Хорошо. Мы заберём и его.

Работорговец, услышав это, вздрогнул. Он явно не ожидал, что покупатель возьмёт почти целую группу.

— Сколько? — тихо, но твёрдо спросил Огнецап.

Работорговец сглотнул — впервые за долгое время не чувствуя себя уверенно.

— Пять дополнительных рабов… это…

Он назвал цену — огромную, такую, что любой другой покупатель ушёл бы или попытался сбить сумму до минимума.

Но Огнецап лишь коротко кивнул:

— Я заплачу. Полностью.

Торговец моргнул — он был готов к торгу, к давлению, к спору…
Но не к этому.

— Вы… уверены? Это же—

— Да.
Огнецап посмотрел на клетку, где дрожал маленький кот, и на сестёр, и на братьев.
— Они идут с нами. Все.

Работорговец открыл клетки.
Пятеро рабов вышли — никто из них не верил до конца, что это происходит.
Они смотрели на Огнецапа и Наташу так, будто впервые увидели свет.

Наташа медленно подошла к каждому, коснулась лапой, сказала «Теперь ты в безопасности».

И каждый вздохнул — длинно, тяжело — словно впервые за много лет.

А когда все бумаги были оформлены, и вся группа стояла позади Огнецапа, он бросил продавцу последний взгляд:

— Больше ни одного удара. Иначе я вернусь.

Работорговец пригнул голову.

Они вышли с рынка.

Большая группа.
Испуганная, дрожащая, но впервые за долгое время — не одинокая.

Огнецап шёл впереди.
Наташа — рядом, чуть сбоку.
За ними — Леора, Нимия, три брата и молодой кот, ещё всхлипывающий.

И впервые за долгое время он сказал тихо, почти шёпотом:

— Я… иду домой…

Наташа улыбнулась — глаза блестели.

— Да. Теперь — домой.

Огнецап рванулся вперёд так резко, будто внутри него что-то оборвалось. В груди вспыхнула тупая, давящая боль — не физическая, а та, что сжимает сердце, когда прошлое вдруг становится живым, реальным, злобным. Он видел это уже когда-то. Слышал такие же стоны. Запах горелой шерсти. Плач.

— Максим? — шёпотом позвала Наташа, но он едва слышал её.

Огнецап остановился на секунду, лишь чтобы вдохнуть. Боль становилась невыносимой. Он чувствовал… страх. Чужой. Тонкий, детский. Трёх голосов сразу.

Трёх рыжих котов.

Он рванулся обратно к палаткам торговца рабов. Наташа и те рабы, что уже стояли рядом, ошарашенно переглянулись — и бросились вслед за ним.

Сердце билось в ушах, как барабан в тревоге. Огнецап влетел в ограждение, где держали новых рабов — и увидел.

Три рыжих котёнка.
Каждый — слабый, худой, но с таким знакомым огненным оттенком шерсти.
Словно отражения его самого в разные моменты жизни.

А рядом над ними стоял торговец. В лапе — раскалённый клеймо.
Последняя метка опустилась на спину младшего котёнка, когда Огнецап завыл так, что дрогнули доски пола.

Этот звук был не рычанием.
Не криком.
Это был чистый, рвущий душу вой боли и ярости, который у кота должен звучать только раз в жизни — когда ломают что-то священное.

Наташа прибежала первой, за ней — те рабы, которых они уже забрали. Все остановились, словно столкнулись с невидимой стеной страха, исходящей от Огнецапа.

Шерсть Огнецапа стояла дыбом. Тени вокруг него дрожали — будто готовились рвануться, защищая его. Новый навык, ещё не полностью освоенный, откликнулся на эмоции.

— Я забираю их. Сейчас же. Немедленно. — голос Огнецапа был ниже обычного, хриплым, почти нечеловеческим.

Торговец резко вскинул голову, опешив:

— Ч-что? Это новые рабы! За каждого—

Но Огнецап прошёл прямо к нему. Плечи напряжены, глаза светятся, когти чуть вышли.

— Я забираю. Их. Всех.

Каждое слово — как удар.

Торговец сглотнул, чётко понимая: если он откажется, его ждёт не разговор. А тень Огнецапа, скользнувшая по полу, показала, что это не угроза… а предупреждение.

— …х-хорошо. — смог выдавить торговец. — Но это будет стоить—

Он не успел договорить: Огнецап бросил на стойку все оставшиеся деньги.
Мешочек так тяжело ударился, что даже пыль вздрогнула.

— Хватит?

Торговец только кивнул.

Наташа подошла к котятам. Три маленьких рыжих тела дрожали. Старший прикрывал собой двух младших, шипя, несмотря на страх. Они ещё не понимали, кто перед ними. Кто их спас.

Но когда Огнецап медленно присел на колени и протянул лапу…
Самый младший робко коснулся её своей.
Глаза котёнка блестели от слёз.

— Дом…? — едва слышно прошептал он.

Грудь Огнецапа сжалась так сильно, что стало трудно дышать.

— Да. Дом. — ответил он тихо. — Теперь у нас есть дом. И вы будете жить там. В безопасности.

Наташа улыбнулась такой мягкой, тёплой улыбкой, как будто сама стала светлее.

— Пойдёмте, — сказала она нежно, — мы вас накормим. И больше никто вас не тронет.

Три котёнка, с трудом держась на лапах, подошли к Огнецапу и Наташе. Наташа взяла одного на руки, двое прижались к боку Огнецапа.

И вся их новая маленькая группа двинулась в сторону замка.

Домой.