глава 5
Утро началось с предательского нытья в правом колене. Вчерашний вылет на лед после сорванного поворота не прошел бесследно. Но показывать слабость на этой арене - всё равно что выйти к акулам с кровоточащей раной. Я плотно замотала сустав эластичным бинтом, натянула леггинсы и пошла к катку.
Вчера я эффектно хлопнула дверью, и сегодня нужно было держать марку. Никаких виноватых взглядов.
Малинин уже был на льду. Он отрабатывал заходы на прыжки. Разогнался, заложил крутую дугу и взмыл в воздух. Четверной лутц. Приземление вышло жестким, конек на долю секунды соскочил на внутреннее ребро, и Илья раздраженно выдохнул.
-Опять валишься на выезде, Малинин, - раздался от бортика ленивый, растягивающий гласные голос. - Слишком рано раскрываешь плечи. С твоим преротейшном на зубцовых это вообще удивительно, как ты еще докручиваешь.
Я замерла у входа на лед. Опершись на бортик, там стоял Алексей Волков. Тот самый русский парень, который пару лет назад сменил спортивное гражданство и теперь выступал за одну из европейских стран. Высокий, темноволосый, с вечно скучающим и надменным выражением лица. Он тренировался на нашей арене уже пару месяцев и успел выбесить абсолютно всех своим снобизмом.
Илья затормозил, тяжело дыша. Он смерил Волкова ледяным взглядом.
- Свои недокруты считай, Волков. У тебя на последнем старте в произвольной сплошные "галки" в протоколе были. Что ты тут вообще забыл? Твое время льда только через час.
- Пришел посмотреть на ваш цирк с конями, - Алексей усмехнулся и наконец заметил меня. Его взгляд мазнул по моему колену. - А вот и наша звезда второй лиги. Кира, колено как? Слышал, вчера ты знатно пропахала лед. Может, пора уже признать, что этот темп не для тебя, и уступить место кому-то более... целому?
Внутри меня всё мгновенно вскипело. Этот индюк прекрасно знал, через что я прошла после операции.
-За своими деталями лучше следи, Волков, - я спокойно выехала на лед, игнорируя колкость. - А то на следующем турнире опять будешь плакать в микст-зоне, что судьи занизили тебе компоненты. Твои деревянные моухоки даже слепой не назовет искусством.
Алексей только фыркнул, отталкиваясь от бортика.
- Зато мои "деревянные моухоки" идут в комплекте с чистыми квадами. А на что рассчитываешь ты в паре с Ильей? На жалость жюри?
Он заскользил по центру, демонстративно закладывая идеальный, глубокий выкрюк. Илья молча наблюдал за ним. Я видела, как побелели костяшки пальцев Малинина, когда он сжал кулак. Нас обоих трясло от заносчивости этого типа.
В этот момент на каток вылетел Жан-Люк.
- Так, банда! Хватит устраивать тут гладиаторские бои. Алексей, брысь со льда, твое время не пришло. Илья, Кира - в позицию. Нам нужно откатать вчерашнюю связку. И без падений!
Мы с Ильей нехотя съехались в центре. Напряжение между нами никуда не делось, но появление Волкова создало какую-то странную, злую синхронность. Илья протянул мне руку. Хватка была жесткой, почти грубой. Я положила ладонь ему на плечо.
- Не слушай его, - тихо, сквозь зубы бросил Илья, когда заиграла музыка. - Он просто пытается залезть тебе под кожу, потому что сам сыпется на прыжках.
- Я и не слушаю, - так же тихо ответила я, заходя на параллельный шаг. - Давай просто сделаем эту связку. И веди меня нормально.
- Постараюсь не уронить твою "хрупкую душу", Соколова, - огрызнулся он.
Мы пошли в разгон. На этот раз Илья не летел вперед сломя голову. Он вел мощно, но давал мне долю секунды на то, чтобы выжать ребро. На выезде из кораблика мы должны были резко разойтись и сделать параллельный тройной сальхов. Самый простой для Ильи и самый страшный для меня после травмы. Мой мозг буквально кричал: "Не вздумай прыгать!".
Илья, заметив мою секундную заминку, сжал мою руку перед самым разворотом чуть крепче.
- Прыгай, Кира. Я страхую траекторию.Это не поддержка. Это приказ лидера, который не терпит отказов.
Я зашла на толчок, оттолкнулась... и скрутила три оборота. Приземление вышло жестким, в колено тут же выстрелила тупая боль, но я удержала выезд. Илья приземлился на секунду раньше, идеально и бесшумно.
Мы остановились. Жан-Люк за бортиком захлопал в ладоши. Алексей Волков у бортика перестал улыбаться. Он молча развернулся и пошел в сторону раздевалок, громко стуча чехлами по резиновому полу.
Илья повернулся ко мне. Он тяжело дышал.
- Недокрутила четверть оборота на выезде, Соколова, - ровным тоном произнес он, снова включая свою невыносимую надменность. - Но для твоих полуживых связок сойдет.
Он отпустил мою руку и поехал к Жан-Люку. Я осталась стоять посреди льда. Нога ныла, но внутри пело какое-то дикое, злое торжество. Мы не стали друзьями. Мы всё еще бесили друг друга. Но сегодня мы вместе вышвырнули Волкова с нашего льда.