Зона DRS

Трасса Каталунья, Барселона — 2024 год

Вечер опустился на паддок мягко, как выдох после долгого дня. Солнце уже село за холмы, окрасив небо в глубокие фиолетовые тона, но воздух всё ещё хранил тепло, смешанное с запахами резины, разогретого асфальта и той особенной атмосферой гоночного мира, которая въедается в кожу и остаётся там навсегда.

В хоумруме Prema было тихо. Инженеры разошлись по отелям, механики закончили с машинами, и только несколько пилотов лениво переговаривались в зоне отдыха, потягивая энергетики и листая телефоны. Я сидел у входа, в тени, делая вид, что читаю что-то важное на экране. На самом деле экран давно погас, а я просто смотрел в одну точку, пытаясь унять мысли, которые роились в голове с самого утра.

С тех пор, как увидел её улыбку после симулятора.

Марго.

Её имя звучало во мне как музыка, которую невозможно выключить. Как тот самый мотор, который ревёт в голове после финиша, когда адреналин ещё не отпустил. Я не мог объяснить это словами, но каждая мысль о ней отдавалась где-то в груди — не болью, нет. Чем-то тёплым. Чем-то, что заставляло сердце биться чаще, даже когда я просто сидел и смотрел в стену.

За перегородкой террасы раздались голоса. Я узнал их сразу — Кьяра и Марго. Они не видели меня, да и не могли видеть — я сидел в тени, почти незаметный, сливаясь с полумраком.

— Не может быть, чтобы они так быстро разлетелись! — голос Кьяры звучал возмущённо, будто мир только что совершил личную несправедливость по отношению к ней.

— Я же тебе говорила, Кики! — ответила Марго. — Было очевидно, что мерч The Weeknd взлетит, не говоря уже о билетах на его шоу в Милане...

Она говорила с той особенной интонацией, которая появлялась у неё только когда речь шла о чём-то по-настоящему важном. Наполовину разочарованно, наполовину покорно. Смесь надежды и принятия, что мечта может не сбыться.

— Этого человека нужно объявить эмоциональным достоянием человечества, — добавила она, и я почти увидел, как она закатывает глаза, но с улыбкой. Той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

Кьяра рассмеялась. Её смех был громким, искренним, заразительным.

— Я просто хотела тот чёрный худи с красным логотипом. А ты хотела всё, вплоть до толстовки с его лицом на спине, как фанатка.

— Конечно. Если уж идти, то со стилем, — ответила Марго, и в её голосе я услышал улыбку. — Но все кончено. Даже перекупщики заломили цены.

Я замер, боясь дышать. Каждое её слово впечатывалось в память, как инструкция, как карта сокровищ, которую я даже не надеялся найти. Как будто кто-то сверху решил дать мне подсказку, и я не имел права её упустить.

Новый мерч. Распродан.
Концерт в Милане. Билеты недоступны.
И в её голосе — то самое желание, которое она даже не пыталась скрыть. Та редкая минута, когда Марго Леклер позволяла себе быть не сильной, не дерзкой, не сестрой Шарля, а просто девушкой, которая хочет то, что хочет.

Я откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок. Во мне что-то щёлкнуло. То самое, что заставляло меня рисковать на трассе, идти на обгон там, где другие тормозили. То самое, что делало меня гонщиком. Инстинкт, который говорил: сейчас или никогда.

Я не был тем Кими, который остаётся в стороне, сложа руки. Никогда не был. Я не был тем «скрытным поклонником», который только наблюдает со стороны, прячась за красивыми словами и рисунками. Я хотел быть ближе. Достаточно близко, чтобы она перестала ждать какую-то загадку и наконец увидела меня.

Настоящего.

Я открыл телефон и нашёл контакт своего менеджера. Паоло работал с нашей семьёй много лет, знал все мои слабости и никогда не осуждал. Но он же и ворчал каждый раз, когда я просил о чём-то личном. У него были связи. Такие, о которых я даже не подозревал.

Пальцы дрожали, когда я набирал сообщение.

«Нужны два билета на The Weeknd в Милан. Как можно скорее. Первый ряд, если возможно. И чёрный худи с красным логотипом. Размеры S и M. И ту самую толстовку с его лицом — ту, что она хочет. Ту, про которую она говорила».

Я отправил, не давая себе времени передумать. Телефон лежал на коленях тяжёлым камнем, и я смотрел на него, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Ответ пришёл через минуту. Паоло никогда не заставлял себя ждать.

«Брат... серьёзно? The Weeknd? Ты гонишь? Это из-за девушки?»

Я усмехнулся, представив его лицо. Паоло был старше меня на десять лет, видел всякое, но мои выходки всё ещё умудрялись его удивлять.

«Да. И это не "какая-то девушка". Это ТА САМАЯ девушка».

Пауза. Долгая. Я уже начал нервничать, когда телефон снова завибрировал. На этот раз сообщение было длинным. Очень длинным.

«Слушай, по всей Европе всё распродано до июня следующего года. Я проверил все каналы, все связи, даже чёрный рынок. Но... я нашёл один вариант. Два билета в первом ряду через официальную перепродажу от какого-то фаната из Аризоны. Там же есть магазин с эксклюзивным мерчем, который не доставляют в Европу. Если хочешь, тебе нужно лететь в Феникс через два дня, забрать пакет лично и привезти самому. Это единственный способ. Летишь или отменяем?»

Я смотрел на экран. Буквы расплывались перед глазами. Часть меня кричала, что это безумие. Чистой воды безумие. Пропустить практику? Лететь в Аризону? В разгар сезона, когда каждая десятая секунды на счету, когда инженеры рассчитывают каждое моё движение?

А потом я вспомнил её голос. Как она сказала: «Этого человека нужно объявить эмоциональным достоянием человечества». Как блестели её глаза, когда она говорила об этом концерте. Как она, обычно такая сдержанная и сильная, вдруг стала похожа на маленькую девочку, мечтающую о чуде.

Я улыбнулся. И написал:

«Организуй перелёт. Я лечу».

Аризона, США — два дня спустя

Самолёт снижался над Фениксом, и я смотрел в иллюминатор на бескрайнюю пустыню, раскрашенную закатными тонами. Красная земля уходила за горизонт, кое-где пересечённая тонкими нитками дорог. Где-то там, внизу, среди этого бескрайнего пространства, меня ждал маленький магазин, о котором я узнал только вчера. Ждали билеты, которые сделают её счастливой.

— Ты уверен в этом, Антонелли? — голос Паоло в наушниках звучал устало, с нотками обречённости. — Пропустить практику в Барселоне — это не шутки. Это ключевая сессия перед гонкой.

— Я знаю, Паоло, — ответил я, не отрывая взгляда от пустыни. — Отлично знаю. Но если я хочу гоняться хорошо, мне нужно быть в порядке. А это... это даст мне эмоциональное топливо. Понимаешь?

Молчание. Долгое, тяжёлое. Потом вздох — тот самый, которым Паоло сопровождал все мои безумные идеи последние пять лет.

— Только ты мог бы пропустить практику F2, чтобы лететь через океан за билетами на The Weeknd.

Я улыбнулся. Солнце отражалось от крыла самолёта, слепило глаза, но мне было всё равно.

— Это не ради The Weeknd, Паоло. Это ради Марго.

Магазин оказался именно таким, как я представлял. Ярким, почти театральным, с гигантской фреской певца на стене и тихой музыкой, льющейся из динамиков. Пахло чем-то сладким — может, благовониями, может, просто воздухом пустыни, смешанным с ароматами ткани и пластика.

Я вошёл, чувствуя себя немного не в своей тарелке. На мне было худи, натянутое до самых глаз, тёмные очки, кепка — полный набор для инкогнито. Со стороны я, наверное, выглядел подозрительно, но мне было всё равно.

Продавец — парень с длинными волосами, собранными в хвост, и татуировками, покрывающими обе руки — окинул меня взглядом и улыбнулся. В его глазах не было ни капли удивления. Казалось, он видел таких, как я, каждый день.

— Вы, наверное, тот самый итальянец, который летел через полмира за билетами?

Я кивнул, снимая очки.

— Она особенная, да? — спросил он, и в его голосе не было насмешки. Только любопытство.

— Очень.

Он понимающе кивнул и исчез за дверью подсобки. Вернулся через минуту с большим пакетом из плотной бумаги, перевязанным бечёвкой.

— Два худи лимитированной серии, как вы просили. Размеры S и M. Кепка с вышитой подписью. Три коллекционных стикера, которые были только у нас. И... — он сделал паузу, — билеты. Первый ряд, центр. Последние из доступных во всём мире.

Я взял пакет. Внутри лежало что-то тяжёлое, почти живое. Я представил, как она будет открывать его, как улыбнётся, как прижмёт худи к груди. И сердце забилось чаще.

— Не хотите оставить записку? — спросил он.

Я достал из кармана сложенный листок. Написал его в самолёте, когда не мог уснуть, глядя на бескрайний океан внизу и слушая тихий гул двигателей. Переписывал три раза, пока слова не стали звучать так, как я хотел.

«Потому что твои мечты заслуживают того, чтобы за ними гнался кто-то ради тебя. — Т.С.П.»

Я положил записку в конверт, туда же, где лежали билеты. Заклеил. Провёл пальцем по краю.

— Она счастливая, — сказал продавец, глядя на меня.

— Это я счастливый, — ответил я. — Что могу это сделать для неё.

Самолёт обратно в Барселону взлетал на рассвете.

Я сидел у окна, сжимая в руках пакет с сокровищами, и смотрел, как пустыня внизу окрашивается в розовые и золотые тона. Где-то там оставался Феникс, маленький магазин с фреской на стене и парень с татуировками, который, наверное, расскажет своим друзьям историю о сумасшедшем итальянце, прилетевшем за билетами для девушки.

Я улыбнулся своим мыслям.

Марго ещё не знала. Не знала, что где-то есть человек, готовый лететь на другой континент ради её мечты. Не знала, что каждое её слово, каждый вздох, каждая улыбка записываются где-то в моей памяти и становятся инструкцией к действию.

Но скоро узнает.

Скоро.

А пока я просто сидел в самолёте, сжимая пакет с худи и билетами, и чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Потому что ради неё я был готов на всё.

Абсолютно на всё.