Не бойся, солнце

Глава 2
Стокгольмский аэропорт встретил их стерильной чистотой и холодным, обезличенным воздухом кондиционеров. Аделия, привыкшая к суматохе и специфическому драйву Москвы, здесь почувствовала себя неуютно, словно её лишили привычной почвы под ногами. Если в «Хрустальном» дисциплина была похожа на раскаленный металл — жесткий, но живой, — то здесь она напоминала ледяной панцирь.

Сопровождающие не тратили время на вежливые улыбки. Всё было рассчитано до секунды. Как только они вышли из терминала, их буквально втиснули в черный микроавтобус.
— У вас ровно тридцать минут, чтобы оставить вещи в номерах, — произнес мужчина в строгом костюме на чистом, но сухом русском языке. — Ровно в 16:00 вы должны стоять в лобби отеля. Опоздание на одну минуту приравнивается к нарушению режима.

Аделия стиснула зубы. В ней уже начал закипать тот самый праведный гнев, который Петя называл «режимом берсерка». У Этери Георгиевны тоже было строго, но там Адель была дома, она была личностью, лучшей фигуристкой страны, которой иногда позволяли спорить о контенте программы. Здесь же её воспринимали как деталь механизма, которую нужно откалибровать.

— Тридцать минут? — вспыхнула она, когда они зашли в лифт. — Мы только с самолета! Я даже лицо умыть не успею!
— Успеешь, Аделька, — Петя мягко перехватил её чемодан, когда двери лифта открылись. — Давай, я закину твои вещи, а ты просто выдохни. Нам нельзя давать им повода придраться в первый же день. Помни, что сказала Этери.

В 16:00 они стояли в лобби. Минута в минуту.

Их повезли не на экскурсию, а сразу на каток. Огромный ледовый комплекс встретил их тишиной, которую нарушал лишь свист лезвий. На льду работал один-единственный фигурист. Он двигался с невероятной легкостью, заходя на прыжки так непринужденно, будто гравитация на него не действовала.

У бортика стоял человек, чье имя в мире фигурного катания произносили с благоговением. Рафаэль Арутюнян. Он не обернулся, когда они подошли, продолжая внимательно следить за своим учеником.

— Вы вовремя, — наконец произнес он, поворачиваясь к ним. Его взгляд был пронзительным, лишенным всякой сентиментальности. — Это Илья Малинин. Посмотрите на него. Он работает по моей системе.

Аделия невольно засмотрелась. Малинин как раз заходил на четверной аксель — прыжок, который в мире считался запредельным. Приземление было безупречным.
Арутюнян перевел взгляд на Аделию. Она выпрямилась, вздернув подбородок. Её природная гордость не позволяла ей тушеваться даже перед легендой.

— Послушайте меня внимательно, — голос Арутюняна стал жестче. — Вы приехали сюда не отдыха. В моем лагере правила просты: любая ошибка, любое проявление непослушания или попытка оспорить мои указания — и вы оба немедленно садитесь на автобус и на нем прямиком в аэропорт. Прямым рейсом в вашу Москву.

Аделия открыла рот, чтобы что-то возразить, её щеки залил румянец негодования, но Рафаэль поднял руку, прерывая её на полуслове.
— И не надейся жаловаться Тутберидзе. Этери полностью согласна с моим подходом. Она сама просила меня «причесать» твой характер, Петросян. Здесь нет места «я хочу» или «я могу». Здесь есть только «да, тренер».

Тренировка превратилась в изощренную пытку для амбициозной Аделии. Она рвалась в бой, её тело требовало прыжков, скорости, четверных. Но Арутюнян был неумолим.
— Никаких прыжков сегодня, — бросил он, когда она вышла на лед. — Весь лед — скольжение. Потом тридцать минут вращений. Если я увижу хотя бы попытку зайти на оборот больше трех — тренировка для тебя окончена навсегда.

Это было ужасно. Лучшая фигуристка России, лидер группы, стояла и выписывала круги, как начинающая юниорка. Петя, тренировавшийся на другом конце льда, постоянно поглядывал на неё. Он видел, как её плечи дрожат от сдерживаемого бешенства, как она сжимает челюсти так, что на скулах играют желваки. Он знал, что сейчас она напоминает пороховую бочку с зажженным фитилем.

Спустя три часа изнурительной, монотонной работы, Аделия была выжата не физически, а морально. Она чувствовала себя опустошенной. Когда они наконец покинули лед и пошли по длинному коридору в сторону жилого блока, Адель едва переставляла ноги. Петя шел рядом, неся её сумку, готовый в любую секунду подхватить её под руку.

— Всё хорошо, — шептал он. — Ты справилась. Ты не сорвалась. Соня бы тобой гордилась.
— Это не тренировка, Петь, — глухо отозвалась она. — Это дрессировка. Он хочет сломать меня.

В этот момент из-за поворота вышел Илья Малинин. Он уже переоделся в стильный спортивный костюм и выглядел так, будто не провел только что несколько часов на льду, выкручивая сложнейшие прыжки. Он был красив той холодной, отстраненной красотой, которая часто идет рука об руку с осознанием собственного превосходства. Илья был на пару лет старше, и в его взгляде читалось явное снисхождение к «московским гостям».

Проходя мимо Аделии в узком коридоре, он нарочито задел её плечом. Девочка, и без того едва державшаяся на ногах, покачнулась.

— Осторожнее, — бросил Малинин на безупречном русском, даже не замедляя шага. — На льду ты была такой же медленной, как черепаха. Рафаэль прав, вам в России стоит поучиться базе, прежде чем мнить себя звездами.

Аделия замерла. Её усталость мгновенно испарилась, сменившись ледяной яростью. Она уже начала разворачиваться, чтобы выдать тираду, после которой у Малинина завяли бы уши, но Петя среагировал молниеносно.

Он преградил Илье путь, просто выставив вперед свою широкую грудь.
— Эй, щегол, — голос Пети был низким и вибрирующим от угрозы. — Извиниться не хочешь?
Илья остановился и медленно, с ленцой, оглядел Гуменника с ног до головы.
— Перед кем? Перед ней? — Малинин кивнул на Аделию и усмехнулся. — Она выглядит так, будто сейчас расплачется. Это и есть ваша «железная леди»? Больше похоже на капризного ребенка.

Петя сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Его кулаки сжались. В коридоре внезапно стало очень тесно и душно.
— Этот «ребенок» выигрывает турниры один за другим, пока ты любуешься собой в зеркале, — отчеканил Петя. — Еще одно слово в её адрес — и никакие правила Арутюняна не спасут твое лицо от встречи с полом. Понял меня?

Малинин прищурился. В его глазах мелькнул интерес. Он явно не ожидал, что у этой маленькой девочки такой грозный защитник.
— Угрожаешь? — протянул Илья. — Рафаэль вышвырнет вас обоих раньше, чем ты успеешь замахнуться. Ты готов рискнуть её карьерой ради своего геройства?

Петя не отвел взгляда. Атмосфера накалилась до предела. Казалось, воздух сейчас затрещит от электричества. Аделия видела, как напряжена спина Пети. Она знала — он действительно ударит. Ради неё он готов был пойти на любой риск, даже если это означало конец его собственного чемпионата.

И эта мысль подействовала на неё отрезвляюще. Она не могла позволить Пете пострадать из-за её вспыльчивости или наглости этого американца.

Аделия шагнула между ними, положив ладонь на грудь Пети. Она почувствовала, как бешено колотится его сердце.
— Хватит, — твердо сказала она. — Петя, пойдем. Он того не стоит.

Она повернулась к Малинину. В её глазах уже не было ярости, только холодная, обжигающая решимость лидера.
— Мы здесь, чтобы кататься, Илья. И на чемпионате мира лед покажет, кто из нас черепаха, а кто — чемпион. А пока... постарайся больше не путаться у нас под ногами. Коридор широкий, места хватит всем.

Малинин хмыкнул, поправил воротник куртки и, ничего не сказав, обошел их, продолжая свой путь. Но по тому, как он на секунду задержал взгляд на Аделии, было ясно — он заинтригован.

Петя еще несколько секунд смотрел ему в спину, тяжело дыша.
— Наглый щенок, — пробормотал он. — Адель, если он еще раз...
— Не надо, Петь, — она нежно сжала его руку. — Ты мой лучший друг и лучший защитник. Но давай докажем им всё на льду. Пожалуйста.

Они пошли дальше к своим номерам. Аделия чувствовала, как внутри неё, на обломках сегодняшнего унижения, начинает строиться нечто новое. Иностранные тренеры, жесткие правила, заносчивые соперники — всё это было лишь топливом для её огня. И рядом с ней был Петя, который готов был перегрызть глотку любому за её улыбку.

«Вы хотели меня усмирить? — думала она, заходя в свой номер и закрывая дверь. — Что ж, удачи. Вы только что разбудили во мне то, что не поддается никаким правилам».

Она достала телефон и быстро написала Соне: «Тут тяжело. Нас пытаются сломать. Но Петя рядом. Мы выстоим. Скучаю».

Завтра была новая тренировка. И Аделия Петросян была готова к ней как никогда.