Мозайка. Джинён, БэмБэм. AU
Джинён считает, что представителей его профессии вычислить на цлице гораздо проще, чем кого бы то ни было ещё. Джебом обычно на эти его мысли вслух фыркает, и приводит в пример, что по любому охраннику или полицейскому видно, что он охранник или полицейский, но видно ему - Джебому, потому что у него глаз уже привык именно на них смотреть.
Джинён не спорит. Но только потому что - вот ещё баловатья - спорить с этими мещанами.
Модель на улице узнать проще простого. По походке (вбито в подкорку на уровне безусловного рефлекса: весь мир - подиум), по анорексичной мускулистости (ни грамма лишнего жира, а каждый грамм мускул тщательно сверен и одобрен по блокноту с дозволенными параметрами) и, наконец, по этой особой мускулинной геевтости. Насчёт последнего Джинён уже давно даже на свой счёт не обманывается, примерно с тех пор, как впервые после выпуска из школы накачался до состояния сопливых признаний и вывалил Джебому, что вообще-то по мальчикам. Джебом тогда хмыкнул и порадовал новостью <что никогда даже и не надеялся, что с Джинёном можно баб перетирать>.
Прав Джинён или нет, но тощего и слишком высокого азиата на итальянской набережной замечает сразу же. Не потому что азиат. А потому что вот все те показатели. У незнакомца интересное лицо: какое-то очень детское, но в то же время по-странному взрослое. Джинён сам не замечает, как прилепляется взглядом намертво, пытаясь представить этого парня на обложке какого-нибудь модного журнала.
-Что-то не так? - парень заговаривает с ним по-корейски. Вокруг сплошная дольче вита, и сам он явно не кореец (этот дичайший акцент), но про Джинёна как-то догадывается.
-Простите? - Джинён запоздало делает вид, что он тут вообще не при чём, но незнакомец улыбаетя.
-А я вас знаю, вы участвовали в весеннем показе Йоджи Ямамото в прошлом году.
У него дурацкое имя, даже когда <можно просто БэмБэм> дурацкое. У него странный голос, то уходящий в низкий и очень мужественный хрип так, что у Джинёна дрожь по позвоночнику, то как у тайской - прости господи - проститутки, он, кстати, таец, но очень неплох в корейском, и говорит ещё на четырёх языках. Джинёну стыдно, что он не помнит его с веченнего показа Йоджи Ямамото. А ещё немного хочется быть фотографом, потому что БэмБэм профи, и когда он наклоняет голову, он делает это ровно на столько градусов, чтобы его полупрофиль смотрелся в наиболее выгодном свете - Джинён бы пригласил его для фото-сессии. У Джинёна в голове что-то с белыми стенами, недепой лепниной, античными мотивами, обязательно ступеньками, белой полупрозрачной тканью, такой невесомой на лгком ветру, и много-много цветов, фиолетовых с листьями тёмно-вириданового оттенка или лучше - под красное море. А ещё желательно в сумерках, когда до рассвета считанные мгновения, или небо просто затянуто серой пеленой даже в полдень. Никакого солнца или тёплых тонов. Джинён думает, что БэмБэм бы отлично смотрелся в этом всём обнажённым, возможно с бокалом красного вина в руке.
Или это просто так на него действует Италия.
И вообще, к чёрту вино.
Это так странно, когда на чужих губах привкус того самого вина, которое к чёрту. Джинёну так легко, так... так <tomorrow never comes>, и очень нравится этот тайский мальчишка. Когда его толкают спиной на стену гостиничного номера, он растерянно и запоздало думает, что забыл спросить его возраст.