Жаль, что не видно звёзд. Джебом/Ёнджэ
Ёнджэ нравится быть простым как тумбочка (изображать из себя простого как тумбочка), смеяться беззаботно во всю глотку раскатисто, позволять себя тискать как плюшевого медведя.
Потому что Джебому нормально.
Спокойно.
Зона безопасности типа Джексона, который вообще границ не знает, но ровным счётом ничего плохого иметь в виду не будет, даже если предложит подрочить по-братски (господи, дрочить без сексуального контекста - это просто весь Джексон в четырёх словах).
Джебому спокойно. Его руки перехватывают Ёнджэ поперёк живота, прижимая задницей к бёдрам Джебома, внутри у Ёнджэ долбанный апокалипсис: у Джебома руки сильные, хочетсявсхлипнуть виктимно, выдохнуть с глухим жалобным стоном - то ли да, то ли нет. Ёнджэ кряхтит по-старчески и охает - мол, желудок больно, хён, какого хрена, только что пожрали. Возится, выдирается.
А Джебому спокойно.
Джебому весело.
Джебом его тискает и не пускает.
Внутри Ёнджэ умирает маленькое глупое счастье. Умирает с фейерверком. С восторгом. С воплем "Вальгалла!!!".
Ёнджэ повисает в руках Джебома тряпичной куклой, запоминая тепло, запоминая давление пальцев на рёбра, запоминая ощущение дыхания на своём загривке. Откидывается назад расслабленно - если он его подушка для объятий, то почему бы и нет.
Локальный внутренний апокалипсис выжигает пустыню.
Но пустыня цветёт как после дождя - его маленькое мрущее счастье. Вот так вот быть в чужих руках, даже если оно ничего не значит.
...звёзды за городом сумашедшие. Крупные и яркие. Ёнджэ помнит из детства. В Сеуле же кажется, что их и вовсе нет. Небо как холодное подземное озеро, чернее чёрного. Джебом стоит, запрокинув голову, улыбается пьяно. Красивый до сбива дыхания. Идиотский, что и словами не передать. Ёнджэ думает, что вляпался в него по самые гланды, уже и не варваться.
-Звёзд не видно, - жалуется Джебом.
Ёнджэ запрокидывает голову. Знает, что увидит, если уж ты подушка для объятий - веди себя соответственно. Будь шумным, смешливым и дурным.
-Да, жаль.
-Если я вдруг умру, ты будешь по мне плакать? - нихрена себе тему перевёл, у Ёнджэ аж поджимается всё внутри от одного только вопроса и тона, каким он был задан. Он опускает взгляд, врезается им в глаза Джебома и, кажется, вовсе перестаёт дышать. Как бабочка, прибитая гвоздём к фанере, чёрт подери. Не дрнуться, не пискнуть (пищат ли бабочки?). Может быть потому и отвечает со всей исренностью своих внутренних пустынь и апокаоипсисов.
-Да, очень.
Почему-то это звучит как признание в любви.
Почему-то Джебом смотрит на него будто это признание в любви.
И ещё не поздно пошутить какую-нибудь гадость, проде - кто же будет платить за мой кофе, но Ёнджэ не хочется.
И он просто улыбается.
Немного потерянно, слишком по-настоящему.
Джебом задирает голову снова.
-Правда жалт, что совсем не видно звёзд.