Ангел с почерневшими крыльями.
Дазай не знает, почему он не был изгнан с небес. И как небеса всё ещё носят такого как он. Весь испорченный и погразший в грехах. И каждый раз когда он совершал тот или иной неправильный, грешный поступок, его крылья чернели либо по одному перу, либо по несколько перьев сразу. Как такой как он, вдруг оказался под прекрасным существом — демоном разврата. Он мягко поглаживает бока и легко целует внутреннюю сторону бедра. Всё время поддаваясь разврату, Дазай выбирает его. А сам демон не против.
Это всё продолжалось так долго, что он уже и не помнит с чего началось. Дазай выгибается под мягкими поцелуями в бёдра. Рыжий тянет руку вверх и легко сжимает пальцами сосок, покручивая и дразня. Наверное демон не знает, что от каждого прикосновения несколько перьёв на белоснежных крыльях начинают чернеть. Крылья трепещут стоит рыжему оставить мокрый поцелуй на лобке. Он змеёй ползёт вверх, специально трётся животом об член шатена. Осаму откидывает голову и цепляется пальцами за хрупкие на вид плечи, чувствуя что один из сосков вбирают в рот, дразня языком. Так хочется, чтобы все это прекратилось и одновременно, не останавливалось. И самое интересное, что Дазай не чувствует той боли, которую описывают в священных книгах, или рассказывают высшие ангелы, от этой боли он должен выть и просить прекратить, а ещё хуже, умереть, ведь ангелам и демонам нельзя касаться друг друга. И походу Дазай с рыжим демоном не идут по канону, ведь им вполне хорошо и никакой боли, которую так не любит шатен, нет. А на счёт имени демона, Осаму так и не спросил как его зовут. В начале он думал, что демон на одну ночь, а оказалась наоборот, ведь они вместе уже много столетий. И каждый раз он принимает его радушно и без подъёбов, на счёт того, что похотливый ангел опять пришёл в дом инкубба. Дазай хнычет когда сосок стал неприятно ныть и попытался отодвинуть от себя голубоглазого. Рыжий переводит взгляд на прикроватную тумбочку, где лежит тюбик смазки. Достав его, он смазал руки и поднёс к колечку мышц, проскальзывая двумя пальцами в расслабленное тело. Осаму тяжело выдохнул и качнул тазом, насаживаясь на пальцы. Это такое охрененное чувство заполненности, и рыжий видит это по лицу ангела. Он закусывает губу и его брови стали «домиком», дыхание тяжёлое, а тяжело вздымающаяся грудь приковывает внимание. Запятнаная укусами, засосами и мелкими шрамами из прошлой жизни, это выглядит непередаваемо, хотя другие бы скривились, но для инкубба это эстетичная красота, от которой не хочется отворачиваться. Осаму понимает, что это последний грех, который он совершит в облике обычного ангела, ведь его крылья почернеют, и он никому не станет нужным. Ангелы должны быть невинны и с белыми крыльями, а он полная противоположность им. Шатен дёрнулся и простонал, от поглаживаний комочка нерв, это вывело его из мыслей и походу он долго к ним не вернётся, ведь демон специально сильней давит на комочек и легонько щекочет, заставляя этим извиваться и стонать. Дазай кивает и хнычет, призывая приступить к дальнейшим действиям. И это так мучительно, когда пальцы покидают его, оставляя после себя пустоту и чувство неудовлетворённости. Демон избавился от последней детали одежды и пристроился между худых ног. Ангел расслабленно выдохнул, стоит почувствовать как горячая головка прижимается ко входу. Рыжий плавно толкнулся внутрь до основания, упираясь в простату, Дазай под ним выгибается и цепляется за подушки. Помедлив, голубоглазый положил одну из подушек под поясницу, подозревая, что так сильно выгибаться не слишком приятно хоть это и льстит ему. Демон плавно двигается и каждый раз задевает простату, выбивая хриплые стоны. Рыжий закидывает чужие ноги на плечи, и Осаму сцепляет спину лодышками, он тянет руки, инкубб подаётся в перёд и позволяет обнять себя за голову, сам целуя запятнаную шею. Дазай стонет ему в ухо от глубоких толчков и царапает спину, прогибая свою. Его крылья трепещут от подступившего оргазма, и он громко стонет, прогибаясь и сжимаясь. Это так охренено кончить, не прикасаясь к себе. Рыжий рыкнул и вышел, кончив. Он падает на соседнюю сторону кровати, пытаясь привести в норму дыхание. Ангел зашевелился и, не стесняясь своей наготы, пошлёпал на кухню, чтобы попить.
— У тебя крылья чёрные, — послышался голос демона, который закурил. Осаму горько усмехнулся, возвращаясь.
— Да? — он театрально посмотрел на крылья, удивляясь. Рыжий вопросительно выгнул бровь.
— Ты не знал, что твои крылья чернеют от моих касаний?
— Знал. Демон подавился дымом. — В смысле? — хрипло спросил он. — И зачем ты это продолжал, если знал.
— Я был изначально испорчен и никому не нужен, — легко пожал плечами тот.
— Уверен?
— Ты о чём?
— Догадайся. Осаму сел на «свою» половину кровати и задумался, это было видно по его туманному взгляду.
— Даже не догадываюсь о чём ты. — Серьёзно? — положительный кивок.
— А то что я от тебя не отворачивался столько столетий, прекрасно видя, как твои крылья чернеют, ничего не говорит?
— Ну… Не знаю, — усталый вздох. — Это… необычно?
— С чего бы?
— Ну сам посуди. Я ангел, у которого чёрные крылья, и от меня, сколько я себя помню, все отворачивались. — Ангелок, я не все. Ты красив как и с белыми, так и с чёрными крыльями, а то что они поменяли цвет, доказывает что ты живой, ну относительно живой. И это в тебе мне нравится, Осаму. Дазай подавился воздухом, явно неожидавший, что демон знает его имя. — А… эм…
— Чуя, — хохотнул инкубб.