Дом слэш..

Чанбеки

      Сен­тябрь­ский дождь омы­ва­ет го­род, раз­би­ва­ясь кап­ля­ми о сте­ны зда­ний, се­рый ас­фальт, де­ревья и те­ла лю­дей. Воз­дух вок­руг на­пол­ня­ет­ся озо­ном, и всем ды­шит­ся лег­че, слов­но лег­кие спо­соб­ны впус­тить в се­бя боль­ше кис­ло­рода. Лю­ди улы­ба­ют­ся и пря­чут­ся под зон­ти­ки, не же­лая грус­тить этим вос­крес­ным ут­ром. Влюб­ленные па­роч­ки жмут­ся друг к дру­гу и звон­ко сме­ют­ся, ког­да кап­ли ос­ве­жа­ющей не­бес­ной во­ды по­пада­ют на них. Всё вок­руг про­пита­но ра­достью и све­жестью, но есть один че­ловек, ко­торый не раз­де­ля­ет все­об­ще­го ве­селья.
      Оди­ноко сто­ящий у пе­рона вы­сокий муж­чи­на смот­рит вдаль, за го­ризонт, ту­да, от­ку­да вот-вот дол­жен прий­ти по­езд. Нет, он ни­кого не встре­ча­ет, не про­вожа­ет. Он бе­жит. Бе­жит от сво­ей судь­бы, от бо­ли и от­ча­яния, ко­торые дер­жат его в этом го­роде. Ему ка­жет­ся, что воз­дух нас­квозь про­питан её ду­хами, а ве­тер, что шу­мит в кро­не близ­сто­яще­го де­рева, шеп­чет её го­лосом. Да­же не­бо та­кое же го­лубое как её без­донные гла­за, в ко­торые муж­чи­на меч­тал смот­реть всю свою жизнь. Но у судь­бы бы­ли свои пла­ны, и она не поз­во­лила двум сер­дцам нас­лаждать­ся жизнью. Она ис­пы­тыва­ла их, слов­но пы­талась раз­вести по раз­ные сто­роны, но их ру­ки бы­ли креп­ко сцеп­ле­ны кле­ем люб­ви. Они сме­ялись зло­дей­ке в ли­цо, це­луя друг дру­га и не же­лая рас­ста­вать­ся. Но судь­бу злить нель­зя. Эта под­ру­га дос­та­точ­но кап­ризна и мо­жет пой­ти ва-банк, что­бы до­бить­ся сво­ей це­ли. Так, в ито­ге, выш­ло и с этой па­рой.       Как бы силь­но они ни лю­били друг дру­га, ни же­лали про­жить дол­гую и счас­тли­вую жизнь вмес­те, их объ­ятия ра­зор­ва­ли. Его лю­бимая, ко­торой он ды­шал, жил и ра­ди ко­торой был го­тов на всё, уш­ла, ос­та­вив его од­но­го. Она уш­ла на не­беса, в за­мок из бе­лого об­ла­ка, ос­тавляя пос­ле се­бя лишь вос­по­мина­ния и не­боль­шой блок­нот, в ко­торый она за­писы­вала все их са­мые счас­тли­вые со­бытия.       Гул­кий стук ко­лёс по рель­сам же­лез­ной до­роги вы­водит из раз­ду­мий муж­чи­ну, что креп­ко сжи­ма­ет в сво­ей ру­ке лишь не­боль­шую до­рож­ную сум­ку, в ко­торой хра­нит­ся всё са­мое до­рогое его сер­дцу - вос­по­мина­ния о лю­бимой: её днев­ник, их об­щие фо­тос­нимки, нес­коль­ко за­писок, ко­торые они кле­или на хо­лодиль­ник с приз­на­ни­ями люб­ви, и два би­лета на этот са­мый по­езд, ко­торый уже за­мед­ля­ет свой ход и ров­ным сос­та­вом ос­та­нав­ли­ва­ет­ся у пер­ро­на.       Они меч­та­ли вдво­ём съ­ез­дить в го­ры и пос­мотреть на кра­соты ми­ра с вы­соты птичь­его по­лета, но судь­ба не да­ла им ис­полнить эту меч­ту, и сей­час, пос­ле смер­ти лю­бимой, муж­чи­на ре­шил осу­щес­твить за­думан­ное и по­ехать ту­да, где они дол­жны бы­ли стать ещё счас­тли­вее. Он на­де­ял­ся, что там ему ста­нет лег­че, что она ему прис­нится, ведь пос­ле смер­ти прош­ло уже семь дней, а лю­бимая к не­му так и не приш­ла. Он ду­мал, что её ду­ша там, где они не ус­пе­ли по­бывать, по­это­му и ехал с на­деж­дой на встре­чу, пусть не нас­то­ящую, пусть мни­мую и не­ося­за­емую, но он силь­но ску­чал по ней. Он хо­чет вновь за­рыть­ся в бе­локу­рые во­лосы, ко­торые всег­да пах­ли ва­нилью и её ин­ди­виду­аль­ным за­пахом, об­нять тон­кую та­лию и при­пасть гу­бами к шёл­ко­вой фар­фо­ровой ко­же. Она нуж­на ему, и он бо­ит­ся, что ско­ро мыс­ли о том, что­бы уй­ти сле­дом, нас­тигнут его. Но он ста­ра­ет­ся по­ка не ду­мать об этом, хо­тя бы до то­го мо­мен­та, по­ка не осу­щес­твит то, ра­ди че­го сей­час уве­рен­ным ша­гом дви­га­ет­ся к про­вод­ни­це.       Вы­сокая строй­ная де­вуш­ка в кра­сивом си­нем фор­менном кос­тю­ме встре­ча­ет его улыб­кой и про­тяги­ва­ет ру­ку для то­го, что­бы взять би­лет. Муж­чи­на дос­та­ёт два, нем­но­го ду­ма­ет и про­тяги­ва­ет де­вуш­ке один, чи­тая не­мой воп­рос в её гла­зах, на ко­торый он не на­мерен от­ве­чать. Слиш­ком мно­го вос­по­мина­ний вы­зыва­ет в ду­ше все­го лишь ка­сание к это­му ку­соч­ку бу­маги, ко­торый ещё не­делей ра­нее дер­жа­ли её ру­ки.       - Доб­рое ут­ро, гос­по­дин Пак. Ва­ше мес­то две­над­ца­тое. Вы пу­тешес­тву­ете один? – стан­дар­тные воп­ро­сы до­лета­ют до ушей муж­чи­ны, ко­торый ки­ва­ет го­ловой на каж­дое сло­во про­вод­ни­цы, не об­ра­щая вни­мание на то, что его изу­ча­ет вни­матель­ный взгляд си­них глаз. – Про­ходи­те, - де­вуш­ка от­да­ёт би­лет муж­чи­не и жес­том приг­ла­ша­ет его вой­ти в ва­гон.       - Дя­дя, дя­дя, по­дож­ди! – вне­зап­но к муж­чи­не под­ле­та­ет за­пыхан­ный мо­лодой пар­нишка, оде­тый в рва­ные джин­сы и ши­рокую бе­лую кен­гу­ру, ко­торая яв­но на па­ру раз­ме­ров боль­ше. – Прос­ти, я опоз­дал, - на­сыщен­но го­лубые гла­за смот­рят на удив­ленно­го муж­чи­ну улы­ба­ясь, а ро­зовые гу­бы рас­тя­гива­ют­ся в улыб­ке, об­на­жая ряд бе­лых зу­бов.       - Гос­по­дин Пак, этот мо­лодой че­ловек с Ва­ми? – про­вод­ни­ца с удив­ле­ни­ем смот­рит на муж­чи­ну и с по­доз­ре­ни­ем на маль­чи­ка. Ми­нуту на­зад он ска­зал ей, что едет один, но она ви­дела вто­рой, не­ис­поль­зо­ван­ный би­лет.       - Я... - муж­чи­не не да­ёт до­гово­рить озор­ной маль­чиш­ка, что мёр­твой хват­кой вцеп­ля­ет­ся в ру­кав паль­то.       - Ко­неч­но с ним. Это же мой лю­бимый дя­дя. Мы едем с ним в го­ры. Дя­дя, мой би­лет у те­бя? – муж­чи­на сто­ит, по­ражён­но смот­ря на бес­пардон­но­го маль­ца, ко­торый бук­валь­но за­тяги­ва­ет его сво­им взгля­дом.       «У не­го та­кие же гла­за, как у неё », - это единс­твен­ное, о чём он ду­ма­ет, ког­да про­тяги­ва­ет про­вод­ни­це вто­рой би­лет, пред­назна­ча­ющий­ся сов­сем не это­му па­рень­ку. Муж­чи­на при­ходит в се­бя уже толь­ко в ку­пе, ког­да по­езд тро­га­ет­ся с мес­та, сту­ча ко­леса­ми, звук ко­торых эхом от­би­ва­ет­ся у не­го в го­лове. Нап­ро­тив си­дит до­воль­ный и си­яющий маль­чиш­ка, ко­торый про­вер­нул не­быва­лую ра­нее в его жиз­ни афе­ру, об­кру­тив вок­руг паль­ца его, взрос­ло­го че­лове­ка.       Па­рень раз­местил­ся на си­денье нап­ро­тив и сей­час с вос­торгом смот­рит в ок­но, за ко­тором мель­ка­ют вы­соко­воль­тные стол­бы и зе­лёные кро­ны де­ревь­ев. По­езд на­бира­ет ско­рость, и ко­леса на­чина­ют сту­чать мер­но и ров­но, ука­чивая и пог­ру­жая пас­са­жиров в дрё­му. Вот толь­ко муж­чи­на не со­бира­ет­ся за­сыпать, прок­ру­чивая в го­лове то, что про­изош­ло на пер­ро­не и ста­ра­ет­ся по­нять, как это­му маль­чон­ке уда­лось всё про­вер­нуть.       А сам маль­чиш­ка не об­ра­ща­ет вни­мания на прис­таль­ный взгляд, с ин­те­ресом раз­гля­дывая сме­ня­ющий­ся пей­заж за ок­ном. В его ду­ше прос­ти­ра­ют­ся зе­лёные по­ля, рас­пуска­ют­ся цве­ты и иг­ра­ет му­зыка. Маль­чик слов­но воп­ло­щение по­зити­ва и ра­дос­ти, и муж­чи­на чувс­тву­ет это.       Их мол­ча­ливая иг­ра «я те­бя изу­чаю, а ты де­ла­ешь вид, что это­го не ви­дишь» за­кан­чи­ва­ет­ся, ког­да по­езд пе­ресе­ка­ет ши­рокое по­ле. Кар­тинка пе­рес­та­ёт ме­нять­ся и это на­гоня­ет тос­ку на пар­ня, и он ре­ша­ет­ся най­ти для се­бя но­вое раз­вле­чение. Он явс­твен­но ощу­ща­ет, как тём­но-шо­колад­ные гла­за изу­ча­ют его про­филь, и от это­го ин­те­рес в гру­ди пар­ня раз­го­ра­ет­ся. Он по­вора­чива­ет го­лову в сто­рону то­го, кто уже без стес­не­ния бе­га­ет взгля­дом по фи­гуре юно­ши.       - При­вет, - звон­ким го­лос­ком маль­чиш­ка от­вле­ка­ет муж­чи­ну от изу­чения сво­ей осо­бы и зас­тавля­ет пос­мотреть в гла­за - го­лубые, на­сыщен­ные, глу­бокие. – Ме­ня зо­вут Бён Бэк­хён, - он про­тяги­ва­ет ру­ку сво­ему по­пут­чи­ку, ко­торую тот по­жима­ет, про­дол­жая всмат­ри­вать­ся в ра­дуж­ку глаз. – Спа­сибо те­бе за по­мощь, - муж­чи­на на се­кун­ду удив­ля­ет­ся, слы­ша та­кое не­фор­маль­ное об­ра­щение к се­бе. Он на по­рядок стар­ше это­го маль­чон­ки, ко­торо­му на вид мож­но дать не боль­ше шес­тнад­ца­ти. – А как те­бя звать?       - Пак Ча­нёль, - слов­но не сво­им го­лосом про­из­но­сит муж­чи­на, про­дол­жая рас­смат­ри­вать сво­его со­бесед­ни­ка.       - Ча­нёль, а по­чему ты едешь один? По­чему у те­бя бы­ло два би­лета? Ты ждал ко­го-то, но этот че­ловек не при­шёл? А по­чему у те­бя та­кая ма­лень­кая сум­ка? А что ты бу­дешь де­лать в го­рах? – Бэк­хён та­рато­рит как су­мас­шедший, за­сыпая Ча­на де­сят­ка­ми воп­ро­сов, от ко­торых у то­го на­чина­ет бо­леть го­лова.
      Чан не раз­го­вари­вал поч­ти ни с кем со дня смер­ти его лю­бимой, и сей­час всё внут­ри бо­лело от то­го, что кто-то зас­тавлял его вы­вора­чивать се­бя из­нутри. Да­же нес­коль­ко слов, ко­торые при­ходит­ся го­ворить нез­на­комым лю­дям, ста­новят­ся для не­го пыт­кой. Он прос­то хо­чет ис­чезнуть для всех, что­бы пог­ру­зить­ся в своё го­ре.       Ча­нёль мол­чит и раз­ду­мыва­ет, как по­быс­трее от­вя­зать­ся от это­го юн­ца. Муж­чи­на ре­ша­ет, что луч­ше все­го сра­зу пос­та­вить его на мес­то, раз ему приш­лось пу­тешес­тво­вать вмес­те с ним.       - Маль­чик, - этим сло­вом он пы­та­ет­ся по­казать то, что нам­но­го стар­ше его и тре­бу­ет ува­жения, - мне не ну­жен по­пут­чик, по­это­му, раз уж ты зас­та­вил ме­ня об­ма­нуть про­вод­ни­цу, будь так лю­безен, не лезь ко мне с глу­пыми воп­ро­сами, - за­кон­чив свою речь гру­бым то­ном, муж­чи­на по­каза­тель­но скре­щива­ет ру­ки на гру­ди и от­во­рачи­ва­ет­ся к ок­ну, да­вая по­нять, что не рас­по­ложен к раз­го­ворам.       - А че­го ты та­кой гру­бый? – пар­нишка вы­пячи­ва­ет ниж­нюю гу­бу, де­лая оби­жен­ный вид. – И я не маль­чик! – до­бав­ля­ет он и с вы­зовом смот­рит на муж­чи­ну.       - А кто ты? Де­воч­ка что ли? – ус­ме­ха­ет­ся Ча­нёль, не за­мечая, как про­дол­жа­ет не­нуж­ную ему бе­седу.       - Сам ты де­воч­ка! – пи­щит Бэк­хён, ощу­щая, как его щё­ки пок­ры­ва­ют­ся ру­мян­цем.       - Хва­тит мне ты­кать! – воз­му­ща­ет­ся Пак. Ему уже от­кро­вен­но на­до­ело та­кое об­ра­щение к се­бе. – Я нам­но­го стар­ше те­бя, имей ува­жение.       - И сколь­ко те­бе лет? Со­рок? Пять­де­сят?       - Сколь­ко? – Ча­нёль чувс­тву­ет, как в нём по­яв­ля­ет­ся раз­дра­жение, что его по­ряд­ком удив­ля­ет. Он ду­мал, что уже ни­чего не спо­соб­но выз­вать в нём ни­каких эмо­ций, но этот па­рень умуд­рился рас­ше­велить его чувс­тва. – Мне трид­цать лет, - вы­да­ёт как на ду­ху муж­чи­на и лишь по­том по­нима­ет, что от­ве­ча­ет на воп­ро­сы это­го юн­ца.       - Трид­цать? Хре­ново выг­ля­дишь для трид­ца­ти, - ехид­но под­ме­ча­ет Бэк. – Ну да лад­но. А мне во­об­ще-то двад­цать два, так что я не нам­но­го млад­ше те­бя.       - Двад­цать два? – удив­лённо пов­то­ря­ет Ча­нёль и в оче­ред­ной раз вни­матель­но рас­смат­ри­ва­ет маль­чиш­ку, ко­торый ока­зал­ся на де­ле да­леко не так юн, как тот ду­мал. – Ты не выг­ля­дишь на свой воз­раст.       - Спа­сибо за ком­пли­мент, - па­рень до­воль­ный со­бой ода­рива­ет муж­чи­ну оча­рова­тель­ной улыб­кой. – Это по­тому, что я ра­ду­юсь жиз­ни и ни в чём се­бе не от­ка­зываю. А вот ты, по всей ви­димос­ти, во­об­ще не уме­ешь ве­селить­ся. Об этом сви­детель­ству­ют твои глу­бокие мор­щи­ны на лбу и на пе­рено­сице, - Бэк­хён ука­зыва­ет паль­цем на ли­цо Ча­нёля. – Слиш­ком мно­го ду­ма­ешь, а это не хо­рошо.       - Что пло­хого в том, что я умею ду­мать? – пы­та­ет­ся съ­яз­вить муж­чи­на.       - Ну вот, сно­ва хму­ришь лоб, - па­рень не об­ра­ща­ет вни­мание на выс­ка­зыва­ние Па­ка и на его тон. – Зна­ешь, твои мор­щи­ны ещё не та­кие глу­бокие, а зна­чит, что ты не так дав­но прев­ра­тил­ся в сно­ба и злю­ку.       - Гос­по­ди, ты раз­го­вари­ва­ешь как ре­бёнок, - Ча­нёль ус­та­ло взды­ха­ет и от­ки­дыва­ет­ся на спин­ку си­денья. Он не ожи­дал, что ка­кой-то пос­то­рон­ний че­ловек смо­жет так лег­ко раз­га­дать его.       - Пусть и так. Я и в ду­ше нем­но­го ре­бёнок, и от это­го моя жизнь на­пол­не­на крас­ка­ми. Я умею ра­довать­ся ме­лочам, а вот ты толь­ко и уме­ешь, что грус­тить. Что у те­бя слу­чилось? – вне­зап­но Бэк­хён без стес­не­ния и приг­ла­шения пе­реса­жива­ет­ся на си­денье ря­дом с Ча­нёлем и в ожи­дании смот­рит на не­го, а тот в свою оче­редь с удив­ле­ни­ем вы­пячи­ва­ет гла­за, по­ража­ясь та­кой наг­лости. – Ну же, рас­ска­жи, и те­бе ста­нет лег­че. Да­вай. Я умею слу­шать.       Чан не по­нима­ет, за что на его судь­бу вы­пал этот па­рень, ко­торый не знал пра­вил в об­щес­тве, не умел вес­ти се­бя со стар­ши­ми и не стра­шил­ся, ка­залось бы, ни­чего. Он на се­кун­ду прик­ры­ва­ет гла­за и за­думы­ва­ет­ся, что да­же не­хотя, но раз­го­вари­ва­ет с Бэк­хё­ном, у ко­торо­го гла­за та­кие же, как у неё. Он рань­ше не ви­дел та­кой ок­раски ра­дуж­ки и счи­тал её ог­ромной ред­костью, а тут сов­сем у нез­на­комо­го че­лове­ка та­кая же. И это под­ку­па­ет. Бэк­хён как буд­то зна­ком ему, слов­но он не чу­жой и Чан уже смот­рел рань­ше в его гла­за.       Ча­ну тя­жело. Он ощу­ща­ет как да­вят вос­по­мина­ния на грудь не да­вая сде­лать и вдо­ха. Эта боль па­рали­зу­ет и от неё хо­чет­ся из­ба­вить­ся, а эти на­сыщен­но го­лубые гла­за смот­рят с ожи­дани­ем и да­же не­ким ин­те­ресом. Это под­ку­па­ет и муж­чи­на де­ла­ет вздох, со­бира­ет­ся с мыс­ля­ми и ре­ша­ет вы­ложить это­му взвин­ченно­му че­ловеч­ку всё, что про­изош­ло с ним за всю его жизнь, а точ­нее, от дня, ког­да он встре­тил её, и до дня, ко­торый слу­чил­ся не­делю на­зад. Это тя­жело. Ча­нёля вы­вора­чива­ет на­из­нанку от го­ря и ут­ра­ты, от бо­ли и оби­ды, от по­нима­ния сво­ей бес­по­мощ­ности. Ему хо­чет­ся пла­кать, кри­чать, бить­ся го­ловой о не­боль­шой сто­лик, сто­ящий в ку­пе, но он дер­жит се­бя в ру­ках. Пос­ле то­го, как он за­кан­чи­ва­ет свой мо­нолог, чувс­твуя пол­ную опус­то­шён­ность, всё-та­ки од­на оди­нокая сле­зин­ка, как и он сам, про­бега­ет­ся по хо­рошо выб­ри­той ще­ке. Но со­лоно­ватая кап­ля не ус­пе­ва­ет дос­тигнуть под­бо­род­ка. Её ло­вит мяг­кий язы­чок хо­зя­ина глаз цве­та не­ба.       Чан дёр­га­ет­ся от вне­зап­но­го при­кос­но­вения и в шо­ке по­вора­чива­ет го­лову в сто­рону то­го, кто с болью в гла­зах смот­рит на не­го. Муж­чи­на за­мира­ет и по­пыта­ет­ся убе­дить се­бя, что всё ему ме­рещит­ся, но он дей­стви­тель­но ви­дит в си­нем не­бе кап­ли дож­дя. Гла­за Бэк­хё­на на­пол­не­ны сле­зами, но он не поз­во­ля­ет ни од­ной из них вый­ти из бе­регов его не­бес­но­го оке­ана.       - Лег­че? – шеп­чет па­рень, про­тяги­вая ру­ку к Ча­нёлю, и кла­дёт на его щё­ку свою тёп­лую ла­донь. – Те­бе ста­ло лег­че?       Но Чан не слы­шит его. Он гал­лю­цини­ру­ет, ви­дя пе­ред со­бой не свет­ло­воло­сого не­высо­кого пар­ня, а свою лю­бимую, ко­торая смот­рит на не­го не­бес­ны­ми гла­зами и гла­дит по ще­ке шёл­ко­вой ла­дош­кой. Его тря­сёт от не­верия в про­ис­хо­дящее, но в то же вре­мя ему до бо­ли хо­чет­ся в это ве­рить. Ве­рить и по­нимать, что она, жи­вая, си­дит пе­ред ним и ка­са­ет­ся его, да­руя своё теп­ло. На пол­ном ав­то­мате, чис­то ма­шиналь­но, Ча­нёль кла­дёт свою ла­донь на хруп­кую шею пар­ня и при­тяги­ва­ет к се­бе, за­рыва­ясь но­сом в блон­ди­нис­тые во­лосы, жад­но вды­хая ещё не пол­ностью за­бытый аро­мат ва­нили. Кар­тинка в го­лове про­рисо­выва­ет­ся всё чёт­че, но с каж­дым вдо­хом она ме­ня­ет­ся, так как в этом аро­мате, что по-хо­зяй­ски про­ника­ет в лёг­кие, оку­тывая каж­дую аль­ве­олу, есть что-то дру­гое, чу­жое, но по­чему-то та­кое нуж­ное.       - Ча­нёль, - ти­хо, не­уве­рен­но, бо­ясь спуг­нуть и от­тол­кнуть, Бэк­хён зо­вёт то­го, кто сей­час об­ни­ма­ет его, при­жимая к се­бе. – Ча­нёль, - сно­ва го­лос, при­над­ле­жащий не ей, и кар­тинка ме­ня­ет­ся пол­ностью, вы­рисо­вывая в го­лове вмес­то прив­ле­катель­ной строй­ной де­вуш­ки юно­го пар­ня с хруп­ким, не свой­ствен­ным ему те­лом.       Отод­ви­нув­шись от юно­ши, но не от­пуская его, Ча­нёль от­кры­ва­ет свои гла­за и смот­рит в его, нас­лажда­ясь си­невой. Дру­гой. Не та­кой, как у неё. Осо­бен­ной. Кра­сивой. Он сам удив­ля­ет­ся то­му, что те­перь эти гла­за ста­ли ещё кра­сивее, ещё прив­ле­катель­ней, и он то­нет в них силь­нее, чем в дру­гих.

      - Бэк­хён, кто ты? – единс­твен­ное, что мо­жет вы­давить из се­бя Ча­нёль, не по­нимая, от­ку­да взял­ся цве­ток в его ду­ше, ко­торый сей­час рас­пуска­ет свой бу­тон, ще­коча из­нутри. – Ты не она, – го­ворит он, и в сле­ду­ющую се­кун­ду весь его мир пе­рево­рачи­ва­ет­ся.       - Я луч­ше, - на вы­ходе в гу­бы, це­луя как в пер­вый раз, вды­хая его вы­дох и от­да­вая свой вдох.       Бэк­хён це­лу­ет бо­яз­но, мед­ленно, а Ча­нёль уми­ра­ет, что­бы воз­ро­дить­ся за­ново, что­бы вновь по­любить, слов­но не бы­ло бо­ли и ра­зоча­рова­ний, слов­но его сер­дце бы­ло девс­твен­но чис­тым и сво­бод­ным от люб­ви, слов­но он мо­жет по­моло­деть на де­сяток лет и пусть не те­лом, так ду­шой точ­но. И с каж­дым дви­жени­ем влаж­но­го языч­ка он вды­ха­ет в се­бя жизнь, по­нимая, что Бэк­хён дей­стви­тель­но луч­ше.       Ос­та­ток пу­ти в ку­пе но­мер че­тырес­та шесть­де­сят один бы­ло ти­хо. Лишь стук ко­лёс раз­бавля­ет раз­ме­рен­ное ды­хание двух лю­дей, ко­торые вош­ли в по­езд все­го лишь не­желан­ны­ми по­пут­чи­ками, а вый­дут из не­го влюб­лённы­ми людь­ми.       Ни­ког­да не зна­ешь, че­го ожи­дать от судь­бы. Она мо­жет быть зло­дей­кой, а мо­жет и вол­шебни­цей. Она прев­ра­ща­ет твою жизнь в ад, ри­суя толь­ко чёр­ные по­лосы, а по­том дос­та­ёт раз­ноцвет­ную крас­ку и чер­тит, чер­тит, чер­тит но­вые до­роги, на ко­торых те­бя ждёт счастье. И пусть мы час­то бо­им­ся че­го-то но­вого, не сто­ит за­бывать, что но­вое мо­жет при­нес­ти в на­шу жизнь свет, ко­торый мы так дав­но не ви­дели и уже по­забы­ли, как он выг­ля­дит. И, уви­дев, мы мо­жем не по­верить, но сто­ит до­верить­ся и от­дать­ся во власть судь­бы, ведь, ес­ли что-то пред­ре­шено, оно всег­да най­дёт нас.       На­учи­тесь дер­жать дверь для счастья всег­да при­от­кры­той.