Дом слэш..

Бонусная глава: беременный - это временно

Первые два месяца беременности похожи на затяжную инфекцию желудочно-кишечного тракта. Потому что тошнило от всего: воды, запахов, воздуха, картинок с едой. Больше всего за такое состояние омеги переживал Чанёль, который постоянно дежурил у туалета, когда Бэкхёна в очередной раз выворачивало от слова «свинина» или «майонез», и альфа настоял, чтобы тот обязательно прошел обследование. Врач, щуплый такой бэта, сказал, мол, ничего страшного, что такое случается из-за злоупотребления омегами подавителей, выписал диету, лекарства и в общем-то спустя недели две тошноту как рукой сняло. Чуть-чуть еще подташнивало от некоторых продуктов и запахов, а так в целом все пришло в норму.

Зато добавились новые причуды. Во-первых, Бэкхён начал лунатить. Ночью мог встать с закрытыми глазами, сесть за компьютер, открыть (вслепую) отчет и работать. Альфа даже на время заикаться стал больше, когда однажды ночью обнаружил, как омега долбит по клавиатуре пальчиками, сидя у стены с ЗАКРЫТЫМИ ГЛАЗАМИ. Конечно, Пак нашел выход — он просто привязывал ленту к своей и его руке, и как только Бён порывался встать, просыпался и укладывал его обратно. Ну и эта причуда тоже быстро пропала. А вот тревога альфы никуда не делась. Еще больше переживаний выпало на долю несчастного Бэкхёна, у которого из-за его худобы стал расти живот уже на третий месяц, когда была назначена дата свадьбы. А еще это начало мешать их с Паком интимным отношениям, так как альфа категорически отказывался заниматься сексом, когда у омеги в животе растет его будущий ребенок. Еще больше стресса — встреча родителей. Тут у обоих очко сжалось до минимальных размеров и на смену лунатизму пришла бессонница. Однако, встреча прошла очень даже хорошо. Папа и отец Бэкхёна были просто в восторге от Чанёля, даже чересчур. Вот прямо как увидели, то сразу влюбились, их не смутил дефект речи альфы и вообще их всё-всё в нём устроило, особенно понравился папе-омеге, который, смотря на него снизу-вверх, первое что выпалил при знакомстве это: «Ну и гора! Как ты на него забираешься, сынок?». Чанёль только и смог крякнуть в ответ, а Бэкхён залился краской. Вообще, сколько Бён помнил, его папа всегда любил отпускать что-то двузначное, но все же было стыдновато… А вот отец семейства Пак долго всматривался в омегу, а ещё принюхивался и постоянно этим смущал своего сына. Бэкхён молча терпел, потому что всё-таки его будущий родственник, да и вообще, огрызаться на двухметрового дяденьку как-то совсем не хотелось. Вообще их родители колоссально отличались друг от друга. Если у Бэкхёна отец больше был похож на обычного такого, среднестатистического мужичка, то господин Пак выглядел, как обычно выглядят особы голубых кровей. И было вообще странно это. Потому что Чанёль хоть вышел ростом в отца, но вот характер, по всей видимости, достался ему больше от папы-омеги, потому что тот тоже слегка заикался и больше молчал, ну, а ещё конечно уши достались тоже от него. Но были они невероятно симпатичной парой, не смотря на весь такой важный вид альфа семьи Пак смотрел безумно влюбленными глазами на мужа и на сына. Спустя время принюхиваний и вопросов, Пак старший, хлопнул в ладоши, довольно улыбаясь и обнимая Бэкхёна (который испугался этого до слёз) медвежьими объятиями, констатировал: «У вас будет альфа!». С этого дня у Чанёля еще сильнее задергался глаз, и он начал жаловаться на то, что «как это он сам этого не почуял». Стало понятно, от чего у Бэкхёна были такие жуткие токсикозы и почему ему по-прежнему хочется чертового яблочного пирога с сырным соусом. Альфы вынашивались очень тяжело, за что Чанёль переживал, обзванивал своих знакомых врачей, пытал Чонина, который знал врачей покруче, а омега только смотрел и не знал, чего тот это так переживает, ведь все хорошо, правда плакать немного хочется, а ещё ананаса с майонезом, ну не важно. — Ты что, хотел маленькую омежку? — спросил Бэкхён, когда Пак в очередной раз слишком остро отреагировал на «подозрительный», по мнению альфы, чих. Чанёль присел рядом с тем на диван и вздохнул. — Н-нет, ну п-почему же, — ответил альфа, обнимая того за талию. — М-мне в-все нра-в-вятся… — Ну тогда чего? Я не умру, Чанёль, врач сказал, что всё у меня хорошо! — Ну м-мало ли… Бёну лишь оставалось глаза закатывать и успокаивать того, что всё нормально, ну подумаешь запор, ну подумаешь тошнит от Паковского ментолового шампуня, ну всё это мелочи. Вот когда трясти начало омегу, так это когда они планировали свадьбу. У него на четвертый месяц живот уже торчал так, будто там не альфа, а два сразу. Слишком аномально огромный был живот на таком сроке, поэтому он уже перестал влазить в свою одежду, таская при этом одежду Чанёля. И все время задирая голову на своего долговязого жениха, Бён думал, что не спроста всё это и иногда проскальзывали мысли, что его разорвет при родах, но это он уже так, сам себя стращал. В целом, они единогласно решили, что не будут устраивать пир на весь мир и просто посидят в кругу семьи и друзей, где-нибудь в хорошем ресторане. Все согласились, да и омеге с животом сидеть весь день на торжестве было бы затруднительно. Его уже даже в декрет отправляли с работы, но тот упирался, намертво вцепившись в работу зубами. — Я вот помню, у меня тоже такой же живот отрос на этом же месяце, — удобно расположившись на пуфике, вещал Сехун, который зашел поболтать в Бёну в кабинку. — А ещё ел анчоусы, просто тоннами. — Я уже четыре месяца мечтаю о яблочном пироге с сырным соусом…- отозвался Бэкхён, разваливаясь на стуле и выпячивая живот. — А ещё пытаюсь намекнуть Чанёлю, что не могу больше переносить запах овсяных хлопьев, бананов и еще кое-чего, но это единственное от чего меня не тошнит. — Знаешь, я выносил двух альф, так что думаю всё будет хорошо, — улыбнулся Сехун, потрогав округлый живот. — Здоровенный альфа будет, ух! — Весь в отца своего, — хихикнул Бён. — Как бы меня не разорвало ещё. — Пф, поверь, не разорвет, вылетит сам по себе! В отделе экономистов теперь было весело каждый день. Кто бы мог подумать, что альфы на самом деле там умилительно реагируют на беременных омег. Со словами «хочу поскорее свою омегу» и «хочу уже детей» ему каждый коллега приносил то печеньки, то конфетку, фруктов. Чунмён вообще принес один раз яблочного пирога, но правда без сырного соуса. Это зашло так далеко, что Чанёль оставлял свою дверь в кабинку открытой и при виде очередного «деда мороза», грозно так вещал «НЕ Д-ДАВАЙ ЕМУ С-СЛАДКОЕ!». Омега обижался на него, потому что ему действительно было приятно получать подарочки от коллег, но ещё обиднее было от того, что правда все это мог есть, а Пак не давал. Чондэ, однажды, признался, что тайно ему завидует, так как не может подарить своему альфе ребеночка, и что это правда его угнетает. Бэкхён так растрогался, что даже разрыдался и обещал стать для них суррогатной матерью, когда родит своего, на что бета рассмеялся так, что было слышно на весь этаж. Кстати, спустя пару дней, Чунмён признался, что они уже планируют усыновить ребенка, но пока не могут решить альфу или омегу, хотя альфа был настроен даже сразу двоих взять, потому что Чондэ после этого стал как заведенный планировать и выглядел очень счастливо. За неделю до свадьбы пару отправили в отпуск, чтобы они провели вместе время, да и Бэкхёну уже пора было уходить в декрет. Как раз в это время в гости приехал Кенсу, который по началу стоял от своего друга на расстоянии и пытался понять, что с тем произошло. Он знал, что Бэкхён выходит замуж, что он беременный и всё такое, но не готов был увидеть его таким. — Йа! Ты меня обнять не хочешь, сучка! — обиделся Бён, когда тот не побежал на встречу в его раскрытые руки. — Погоди, дай я переварю это… — Кенсу проморгал, а потом запищал и подбежал к нему, осторожно обнимая. — Боже, Бэк, это так мило! Ты похож на арбуз! — Аха! Спасибо! Комплимент! — посмеялся Бэкхён, но прозвище ему понравилось. С этого дня он начал называть свой беременный живот «арбузик», что подхватили буквально все. Кстати, о До Кенсу. Сколько Бён его помнил, тот вообще не гулял даже рядом с альфами, однако является автором самых популярных в интернете эротических манхв, даже редактор его до сих пор в глаза не видел и не знает, что автор этих шедевров омега, который метр пятьдесят в прыжке с табуретки. А ещё его запах, внимание, запах жаренной курочки. Из-за чего Кенсу очень комплексовал. — Извини, Су, меня немного подташнивает от запаха всего жаренного, — виновато пояснил Бэкхён, когда сообщил, что тот будет ночевать в комнате, что была самой дальней в доме Чанёля. — Пф, я знал, что рано или поздно, мой чертов запах подосрёт мне снова! — только посмеялся тот. — Ну уж прости, это мой природный запах.

-чонин вот к-курицу может ж-жрать кил-л-л… — начал Чанёль и Бэкхён по привычке ему помог. — Килограммами, Ёль. — Д-да. Оно с-самое. Вот… — А я пожизненно курицу терпеть не могу, — ответил До, немного отсаживаясь от друга, который уже сморщился от тошноты. — Вот пожалуйста, чертова жаренная курица не дает мне спокойно провести время с другом! — Я назову ребенка в твою честь! — пошутил Бён, немного покашляв, подавляя рвотный позыв. — Малышу тоже что-то курица не нравится… — Назови его в мою честь, только если он будет пахнуть, как орех макадамия! — рассмеялся Кенсу, а вот Чанёль почему-то нахмурился и промолчал. А потом Бэкхёна чуть не стошнило прямо на пиджак Ким Чонина, когда тот пришел с утра пораньше в гости на следующий день, от этого самого запаха ореха макадамия, которым от него несло словно он купается в этих самых орехах, но это был всего-навсего его природный запах. Омега пулей понесся в туалет, сбивая с ног своего будущего мужа и повис над унитазом, выплевывая ранее съеденный завтрак. — В-вафелька?! Ты ч-чего? — в ванну ворвался испуганный до полусмерти Чанёль. — Т-тебе не х-хорошо! — Макадамия, твою мать, меня будет тошнить всю свадьбу от своего и твоего лучшего друга! — он разнылся. — Макадамия и жаренная курица! Ёль, я умру! — Ребят, всё нормально? — в ванну заглянул Кенсу, который по всей видимости только проснулся и в этот самый момент Бэкхёна снова вывернуло. — С-слушайте, в-вы не м-могли бы ненадолго г-где-ниб-будь пос-сидеть в д-дальней к-к-комнате? — попросил Чанёль, когда уже оба обладателя блевотного триггера паслись возле ванны. Кенсу и Чонин переглянулись и просто буркнули друг другу: — Я До Кенсу… — Ким Чонин, приятно познаком… — ДА УЙДИТЕ УЖЕ, Я ЩАС УМРУУУУУУУ! — пропищал Бэкхён и этих двоих ветром сдуло с зоны видимости. — Н-ну как т-ты? — Чанёль осторожно поднял свою омегу, ставя на ноги и гладя по голове. — М-может полежишь? — ААААА! — проорал Бэкхён хватаясь за живот. Чанёль побледнел, сливаясь с белой кафельной плиткой и готов был осесть на пол, но вместо этого осел на крышку унитаза. — ЁЛЬ! ЁЛЬ, АРБУЗИК ТОЛКНУЛСЯ! СМОТРИ! — омега потряс альфу за плечи и схватил за руку, прикладывая к животу, откуда снова дал о себе знать их малыш. И у Пака аж уши дернулись от этого, он ошарашено и одновременно счастливо смотрел то на свою руку на животе, то на Бэкхёна, который мило заулыбался на реакцию своего мужчины. — Он-н т-т-там? Ж-живой? — от волнения Чанёль начал заикаться ещё сильнее и неожиданно даже для омеги, на его глазах выступили слёзы. — Б-боже… — Ты чего ревёшь, Ёль? — сюсюкаясь, спросил Бэкхён, обнимая того за голову, так что ухо альфы легло прямо на живот. — Конечно живой, как по-твоему ещё? Он живой, здоровый, мучает своего папу тошнотой, а ещё чувствует тебя. Маленький альфа внутри него снова толкнулся, прямиком в ухо своему отцу и Чанёль рассмеялся. — Д-дер-рётся уже! В свадебном костюме Бэкхён боялся вообще показываться на глаза, так как смотрелся он, как пузатый пианист, поэтому расплакался и долго-долго не мог успокоиться. И Чанёль решил, что пошло оно всё прахом и они оба нарядились на церемонию в парные белые безразмерные толстовки, чему удивились все, но очень умилялись. Самым страшным для Бэкхёна была именно речь, которую он готовил для Чанёля. Он был уверен, что тот ничего вот не готовил, потому что по-прежнему комплексовал из-за заикания. Но когда омега уже собрался с духом, чтобы сказать свою речь, альфа перебил его: — В-вафелька… — Чанёль покраснел, и начал слегка трястись, нежно взяв его руки в свои. — М-может б-быть я не т-т-тот алф… альфа, о к-котором т-ты ме-ечт-тал… — он опустил глаза, а потом снова поднял их, становясь уверенным. — Н-но я т-тебя очень л-люблю и н-нашего м-малыша. М-мы уз-нали д-друг друга з-за-а один д-день, но т-ты с-согласен остаться с с-сомной н-а-а всю ж-жизнь? Бэкхён не мог и слова сказать, из-за того, что слёзы подступили и не давали ему даже дышать, он кивнул, прикрывая глаза, из которых хлынул поток слез и обнял своего мужа за шею, крепко прижимая его к себе. Присутствующие, что сами рыдали, ахнули и зааплодировали. А Бэкхён решил, что к черту его речь, потому что, неизвестно как, но альфа почти один в один повторил те самые слова, что омега хотел сказать сам. Они узнали друг о друге за один день, но теперь впереди их ждет целая жизнь. Счастливая жизнь. На торжестве все спокойно принялись знакомиться и есть, постоянно говоря о том, что пара и правда просто идеальная. Пара даже пригласила Минсока и Сехуна с детьми, Чондэ и Чунмёна, что выглядели безумно мило. Детишки Минсока носились по залу, сбивая с ног официантов и сразу же оседали по местам, только лишь стоило их отцу произнести их имена. Кстати, обладатели раздражающих запахов сами сели подальше и кажется скорешились. От чего Бэкхён забеспокоился, потому что заметил, что Чонин глазами буквально поедает его друга, и начал переживать, что даже не смог и куска на празднике скушать. Чанёлю пришлось попросить официантов размолоть еду в блендере, чтобы тот хотя бы её выпил, однако и эта жижа с трудом залезла в него. А вот, на удивление всем, в него спокойно вошло целых два куска торта. И даже не тошнило. — Мне кажется, у него будет такой же сладкий запах, как и у вас. — Кенсу, слегка пьяненький, выкрикнул это через весь стол. — Помню, как ты начал пахнуть, Бён! Это было первый раз когда проявился твой запах. От тебя так несло вафлями, что вся школа оборачивалась! Бён покраснел и помахал ему рукой, следом скручивая кулак и посмеялся. — Чанёль начал пахнуть мороженым только в университете, — подал голос, сидящий рядом Чонин. — Между прочим, тогда на него тоже обратили внимание. — Вы пахните: как рожок с мороженым! — папа Бён похлопал в ладошки. — Это так красиво! Редко, когда у истинных пар получается такое идеальное сочетание. За всеми этими разговорами и комплиментами, никто и не знал того, что творилось внутри этой пары. Чанёль постоянно держал руку омеги под столом, прямо возле его большого живота, будто сейчас сорвется и сбежит или ребенок, или омега, а Бэкхён влюбленно смотрел на то, как тот улыбается и общается с другими. Он чувствовал, что никогда не пожалеет о том, что с ним случилось. А ещё внутри него время от времени шевелился их плод любви, не давая забывать о себе. Что могло быть прекраснее этого? Когда подвыпившие гости начали медленно разъезжаться по домам, Чонин и Кенсу встали с места одновременно и вдвоем куда-то направились. Бэкхён даже встал с места и последовал за ними. — Йа! Куда это вы собрались? — спросил он, а те пьяненько переглянулись и покраснели. — Такое дело, Бэкхён… — начал Кенсу заплетающимся языком. — Он…ик… моя омега меж пр-чим! — еще более пьяный, перебил его Ким, перекидывая руку через плечо омеги и наваливай всем весом. У Бэкхёна челюсть отвисла в этот момент, а Чанёль совершенно спокойно так, приобнимая его, вытянул руку, чтобы дать Чонину пять и сказал: — Ты д-должен м-мне с-сотню б-баксов, орех н-несчастный! — Стоп! Ты знал?! Почему я не знал? Где я был? А? — Бэкхён заворчал и выкрутился из рук мужа. — Вы ещё и спорили? Я вам обоим… — Бэк! — Кенсу подошел и обнял друга, и в этот момент он заметил, что тот и правда начал пахнуть по-другому, теперь тошнотворный запах курицы намертво перемешался с запахом ореха макадамия, от чего у него мгновенно к горлу подступил ком. — Я так рад за тебя! Я тебя люблю! Бёна, а точнее уже Пак Бэкхёна, это растрогало, и он обнял Кенсу в ответ, давая наказ шепотом: — Только сразу говорю — предохраняйтесь, а, окей? И если что бей по яйцам, я ему не доверяю. Ты точно рожать не готов… В эту ночь у новой ячейки общества не было так таковой первой брачной ночи, но зато они много говорили и обнимались, слушая, как толкается малыш и просто наслаждаясь тем, что теперь законно являются парой. Будто сказка какая-то, не иначе. Бэкхён даже не знал, что его жизнь может стать сказкой, было все на столько хорошо и идеально, что он срывался на счастливые слёзы. С Чанёлем каждый день был будто очередная глава из волшебной книги и иногда, омега просыпался по среди ночи, испуганный сначала трогал свой живот, а потом и наличие альфы под боком, боясь, что всё это сон, и следом счастливый засыпал.
Но в каждой бочке — ложка дегтя, беременность сказывалась иногда очень и очень неприятно. До этого Бэкхён раздражался без повода, а вот на пятом месяце даже не знал, откуда и почему его начинает бесить абсолютно всё: жужжание холодильника, ветер за окном, зеленые носки (?), соседский попугай, которого по весне начали выносить на балкон, и даже то, как он сам дышит. Катастрофа случилась тогда, когда однажды, Чанёль вернувшись с работы, начал рассказывать что-то, по его мнению, очень интересное произошедшее на работе, и потуманившийся рассудок беременной омеги, выдал: — Не мог бы ты потом это рассказать, меня бесит это «п-п-представляешь, Б-Бэки»! Он даже руками всплеснул при этом, даже не задумываясь о том, что того передразнивает. Чанёль резко замолк, встал и просто вышел из комнаты, оставляя Бэкхёна одного и не разговаривал с ним весь вечер. Когда до омеги дошло, что он сделал, то испугался, но ни слова тому сказать не мог, потому что альфа даже не смотрел на него, просто поел, посмотрел телевизор, лег спать, проснулся утром и ушел на работу. И всё это молча. Бэку на столько стало стыдно за себя, что он плакал в течении двух часов, просто залив соплями всё что было можно. — Кенсу! — ревел он в трубку До. — Кенсу, ты представляешь, я передразнил его! Я буквально сказал ему, что меня бесит то, что он заикается! Как я мог? Я такой ужасный! — Чего ты ревёшь? Прощение попросить не мог что ли? — отвечал Кенсу, старательно разбирая слова сквозь рыдания друга. — Не мог объяснить, что нечаянно? — Я же не могу всё спихнуть на арбузик! Это так тупо будет с моей стороны! Отмаза тупая! Что мне делаааааатьь??? — Да не реви, нельзя тебе нервничать так, дубина! Прощение попроси, дурень! Покушать приготовь ему вкусного чего, обними, приласкай, поговори, ну чо я тебя учить что ли должен? Я ж сам только месяц как вместе с Чонином жить начал, он знаешь ли вообще еще тот раздолбай! У него вещи везде, но только не в шкафу, а еще он чавкает! Давай, соберись, Бэк, это что ваша первая ссора? — Да… — Что серьезно??? Афигеть! — Что мне дееееелаааатььь, Кенсууууу???? Мне правда так стыдно! Меня всегда только умиляло то, как он говорит, да и вообще это никогда не мешало, я даже не знаю с чего я вдруг так! Он меня бросит? Он меня больше не любит? Я его так обидеееееел! Пока Бэкхён рыдал в трубку и не заметил, как с работы вернулся Чанёль, который невольно подслушал разговор. Мягкое сердце альфы сжалось, смотря на то, как Бэкхён сидя на диване в горе мокрых салфеток, рыдает в трубку и ругает себя. Он подошёл и просто молча обнял его со спины, от чего у Бэкхёна даже трубка телефона выпала из рук, и он ойкнул. — В-вафелька, я д-дома… — произнес Пак, кладя подбородок тому на плечо. Омега зарыдал ещё сильнее, думая, что он вообще не достоин этого альфы даже и грамма, а Кенсу, поняв, что сейчас будет счастливое примирение, просто отсоединился, чтобы не отвлекать. — Ёль! — шмыгал носом Бэкхён, начиная икать. — Ёль, прости меняяяя! Чанёль перелез на диван, успокаивая того, обнимая за плечи и гладя по голове: — П-перестань, я всё п-па-онимаю, — ласково говорил он, целуя омегу в мокрую щеку. — Не н-нервничай, м-малыш, н-нельзя. — Я такой дурак, Ёль! Никогда-никогда больше я не буду так, слышишь? Простииии! А альфа уже и не обижался совсем. Он был зол только чуть-чуть, но он знал, что Бэкхён его любит, да и рано или поздно они должны были поссориться из-за чего-то, ведь любые отношения они не идеальные, так ведь. И ссориться совсем не страшно, это только поможет им узнать друг друга еще лучше. Он гладил омегу по голове и целовал в губы, давая понять, что всё хорошо и уже через несколько минут тот перестал плакать и внезапно уснул прямо сидя. На шестом месяце Бэкхёну начало казаться, что он умрет во время родов. Ему это снилось даже в кошмарах: он умирает, а Чанёль остается один с маленьким ребенком, несчастный и одинокий отец. Это на столько того напугало, что он не мог по долгу уснуть и начал как параноик доставать своего врача, который каждый раз отвечал ему одно и тоже: с вами всё будет в порядке, ваша беременность протекает более чем хорошо! А еще омега стал скучать один в квартире, пока альфа был на работе. Бродил по огромному дому, то пыль вытирал, то шваброй по полу возил, а так сил никаких в принципе не было, потому что живот начал уже перевешивать его. А тосковал безумно. Каждое возвращение Чанёля с работы сопровождалось как минимум по часу сидения в обнимку, ночью Бэкхён мертвой хваткой цеплялся за его руку и так спал всю ночь, по утрам был грустный и расстроенный. А однажды уже совсем затосковав, так как Пак задержался на работе, Бён решил понюхать его вещи, чтобы ощутить родной запах, а когда открыл шкаф, то просто сел туда и заснул. Чанёль испугался, что даже уже готов был звонить в полицию, когда тот не встретил его у двери, когда не отозвался и когда он, черт возьми, не нашел его ни в одной комнате, сперва не догадавшись проверишь шкаф. Искать пришлось по тихому сопению, и альфа выдохнул, увидев свою омегу, просто спящей сидя в обнимку с какой-то кучей его вещей. Шел девятый месяц, когда уже вот-вот должно было случиться чудо, Бэкхён чаще лежал на боку, чем вообще поднимался. Живот и правда был большим, а ещё начались запоры и новые проблемы с питанием, так как врач начал опасаться, что у малыша может возникнуть аллергия, после того как Бэк умудрился нажраться с горя орешков и апельсинов, которые вообще категорически было запрещено есть во время беременности. Чанёля начали отпускать с работы пораньше, он готовил покушать сам и любил поваляться рядом с Бэкхёном, болтать о том о сём. — Как мы назовем его? — спросил Бэкхён, когда они в очередной раз просто лежали перед сном в обнимку. — Не звать же нам его арбузик, да? — Н-надо п-подумать, — Пак задумался. — М-может б-быть… Ё-ёнбёль? — Почему Ёнбёль? Может что-то по мощнее? Он же альфа. — Бэкхён задумался тоже. — Давай в честь твоего папы? — Ус-сок? — А почему нет? Пак Усок, мощно же, ну. — Д-ва П-пак Ус-сока? — Чанёль рассмеялся. — Д-давай л-лучше Хёк? Я и в-выговарив-ваю его ч-четко. — Хёк? — омега приподнял голову. — Почему? — Т-так з-звали м-моего б-брата… — У тебя был брат? Так Бэкхён узнал, что первый ребёнок семьи Пак умер, не дожив и до пятнадцатилетия, из-за сердечной патологии. Ну и угадайте у кого началась паранойя по этому поводу? Бэкхён начал паниковать из-за этого, думая, что это наследственное и обязательно передалось малышу, снова утроил истерику своему врачу. Но тот снова его успокоил, мол обследования не выявили никаких патологий и в помине. На нервной почве у омеги разболелся живот и начали появляться схватки. Это стало еще больше беспокоить, даже уже Чанёль настаивал на том, чтобы тот лёг на сохранение. Но омега успокоился и все прекратилось. Да и рано было еще ложиться, так как до дня икс было еще две недели. Вообще, все уже ждали, когда это случиться, когда на свет появиться знаменитый Арбузик и будущая гордость семьи Пак — Хёк. Кенсу с Чонином ждали, когда Бэкхён родит, чтобы он мог присутствовать на их свадьбе, а папа и отец часто звонили и обещали, что если надо, то помогут в воспитании и омеге надо было все же продолжать работать, так как компания его ждет. Чанёль за неделю оборудовал детскую комнату, прямо рядом с их комнатой, купил кроватку и кучу игрушек, даже что-то из одежды. И все ждали с нетерпением, когда же, ну когда…. А вот Бэкхёну хотелось этот момент оттянуть, потому что ему снова стало казаться, что он умрет от этого. — Слыш, Чан, ты почему обои с мишками? Он ж альфа! Мужик! — спросил Кенсу, сидя за обеденным столом. Чета тех самых триггеров тошноты в очередной раз завалилась в гости, портя воздух своим орехово-жареным запахом. — А что не так с мишками? Мишки это круто! Да и он же малюсенький совсем будет сначала, — Чонин толкнул в плечо свою омегу. — Но обои то синие, не розовые.

— Мишки мне тоже понравились, — пожал плечами Бэкхён, возя в тарелке кусок варенного мяса, но вот он что-то отказывался лезть в горло. — Мило же. — Хм, не знаю. Даже мне папа обои с машинками поклеил, когда я родился. — задумался Кенсу. — Правда вы не представляете, как они меня бесили. — И к двенадцати годам ты разрисовал их портретами супергероев баллончиком, пока родители уехали на дачу, да, — просмеялся Бён. — Я помню, какого леща ты получил за это. — Уже тогда у меня был талант к рисованию, заметь, — До вскинул палец вверх. — Я тоже считаю, что рисовать порно — талант, — пошло играя бровями, добавил Ким. — Ты в этом плане вообще… — Т-так! Хёк м-может вас ус-слышать! — не выдержал Чанёль, не желая слушать пошлятину. — А Чанёль писал фанфики! — внезапно выпалил Чонин. — Ха! Пак со звоном уронил ложку и его уши в момент покраснели. Он грозно посмотрел на друга, качая головой, пока тот заливался от смеха. — Да? Я не знал. — Бэкхён посмотрел на своего альфу с интересом. — Какие? Чанёль помотал головой, отказываясь отвечать, но за него это снова сделал Чонин: — По Май литл пони! И тут Бэкхёновское сознание не выдержало, а попытка сдержать безудержный смех обратилась провалом. Омега рассмеялся так, что затрясся весь стол. — Ой! Ой! Прости, пожалуйста, Ёль! Я правда… ХАХАХАХАХАХ… я не смеюсь над тобой… просто… Ахахахахаха! Чанёль сидел с каменным лицом еще несколько секунд, пока присутствующие хохотали в голос, а Ким еще и похрюкивал, чем еще больше распалил Бэка на смех. В один момент, омега почувствовал, как скрутило них живота и так нехило дернуло. — Ой… — он мгновенно прекратил смеяться, хватаясь за живот. — Ой, ой, ой… Все, кто сидели за столом тоже замолкли, делаясь испуганными. — В-вафелька? — АРБУЗИК! — заверещал Бэкхён. — ЁЛЬ, Я РОЖАЮ! — Ч-что? — РОЖАЮ Я, ЁЛЬ! РОЖААААЮЮЮ! Кенсу подорвался с места, мгновенно подскакивая к другу и держа его за плечи. — Так, дышим, дышим и не паникуем! Альфы! Так вы, а ну яйца в руки и машину заводить! Чанёль, не стой столбом, мать твою, твой ребенок просится наружу! Чонин, упадёшь в обморок, и я тебя убью! — быстро и серьезно проговорил До, беря ситуацию под контроль. — Бэк, дыши, дыши глубже. Ребенок реально просился наружу, судя по тому, как сильно в тот момент болел низ живота, да и вообще хотелось орать. Но Бэкхён, вспоминая курсы молодых пап, дышал носом и выдыхал ртом, как его учили. А вот альфы побледнели, казалось, сейчас им надо будет скорую вызывать. Чанёль на несколько секунд замерз на месте, а потом подорвался, роняя стул и спотыкаясь выбежал из дома. — Бэкхён, ты же подговил вещи в роддом, да? — спросил Кенсу, придерживая того. — Скажи где они?! — В десткую поставил, чтобы не потерять, красная сумка спортивная… АААААААА! — Бэкхёна скрутило пополам, и он почувствовал сквозь спазмы, как по ногам, стулу и уже по полу потекла вода. Чонин, завидев это, округлил глаза, затем они у него начали закатываться. — Я СКАЗАЛ УПАДЕШЬ В ОБМОРОК, И ТЫ ТРУП, КИМ! Я НЕ ШУЧУ! — вытягивая руку и отвешивая тому леща, прокричал Кенсу, что отрезвило альфу. — МАРШ ИСКАТЬ СУМКУ! Ким вскочил со стула и скрылся в глубине дома, отправившись на поиски сумки. — Кенсу…фух-фух-фух… не нервничай, — дыша продолжал омега-Пак, чувствуя, как ребенок реально уже лезет наружу. — Когда Сехун сказал, что он сам вылетит, я посмеялся, но и он и правда сейчас вылетит оттуда! ЧАНЁЛЬ! Пак примчался с улицы, вместе со стулом в горячке поднимая омегу с места, на что вторая омега округлила глаза и раскрыл рот. А Чанёль легко потащил Бэка вместе со стулом к машине, один раз поскальзываясь на луже воды. — Нашел! — выбежал Чонин, неся вруке красную сумку. — Это? — ЭТО-ЭТО! ААААААААААААА! — от страха свалиться со стула и схваток выкрикнул Бэкхён, хватаясь за уши Чанёля. — НА ЗЕМЛЮ МЕНЯ ПОСТАВЬ, ЁЛЬ, НА ЗЕМЛЮ! Чанёль быстро поставил стул на место и омега кряхтя встал на ноги, шатаясь начиная идти, под ахреневающие взгляды присутствующих. — Ну вас нахер, я сам поеду! Я сам рожу! Уйдите! — он поковылял на улицу, продолжая ворчать. — В-вафелька! — в след бросился Пак, хватая его под руки. — Стой! Погоди! — Разорались, кипишь подняли, рожаю я, а не вы! — Бэкхён разнылся, позволяю мужу взять его на руки и донести до машины. Кенсу и Чонин сели в свою машину, закидывая сумку на заднее сидение и выехали с территории особняка первыми, подождав тех у дома. Чанёль быстро удобно посадил его на заднее сидение, пристегивая и подкладывая полотенце между ног, а затем сел за руль, дрожащими руками пытась совладать с машиной. — Я тут…уффф… вспомнил, — начал Бэкхён, наблюдая за своим мужем, который старался не врезаться сначала в забор, а затем в столб. — Нашу первую ночь! Ты тогда тоже чуть не убил нас, пока был за рулем! Ахахаха! Чанёль улыбнулся в зеркало и немного расслабился, видя, что омега совсем не нервничает и даже посмеивается, но однако, все равно кряхтел от боли. До больницы они домчались довольно быстро, там сразу же выкатили каталку. На которую водрузили Бэкхёна и повезли в родильный зал. Чанёль снова побледнел, когда увидел, как омегу раздели и посадили на непонятно какое кресло. — В обмороки падаешь при виде крови? — спросил акушер у альфы, когда того пустили в родзал. — Если да, то лучше выйди. — ЧАНЁЛЬ, ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС ВЫЙДЕШЬ ЗА ДВЕРЬ Я РАЗВЕДУСЬ С ТОБОЙ! — прокричал Бэк, тужась и стараясь правильно дышать. — Я БОЮСЬ! — В-вафелька! — альфа подскочил к изголовью кресла и поцеловал того в макушку. — Я т-тут! Н-н-н-ник-к-куда н-н-н-н…. — Если я умру, то обещай заботиться о Хёке и следи, чтобы он всегда уважал старших и заботился об омегах! — тараторил Бэкхён, начиная рыдать. — Наш сын должен вырасти хорошим человеком! — Папаша! — грозно проворчал врач, наклоняясь куда-то вниз, под раздвинутые ноги омеги. — Не разговаривайте, а следите за дыханием! Бэкхёну было по началу больно, а потом все как-то отпустило, хотя было тяжело правда, казалось сейчас глаза выпадут и его разорвет к чертовой матери, он слышал, как Чанёль говорил ему что-то приятное и как гладил его по волосам. В один момент, Бэкхёну показалось что у него внизу и правда что-то разрывается, и он вскрикнул схватил Пака за волосы и сжал их так сильно всей пятерней, что, кажется, чуть не вырвал их с корнем, на что Чанель мужественно стерпел. А затем и боль и чувство тяжести резко прошли. — Здоровенный малыш! — радостно констатировал акушер и вдруг по родзалу разнесся звонкий детский плачь, от которого внутри омеги все перемешалось, и он даже хотел встать, резко отпуская волосы Чанёля, чтобы забрать его у этих людей и спрятать куда подальше. — Папочка! Погодите, нельзя вставать! Это был его малыш, его плоть и кровь, чей голосок он слышал не только ушами, но и всем своим нутром, маленькое существо, что жило в нем долгие девять месяцев и сейчас явилось свету. Акушеры быстро завязали пуповину, и поднесли маленького альфу к омеге, что тянул к нему руки и плакал от счастья. Младенец был не маленьких размеров, да и уши, унаследованные от альфы, сразу же бросались в глаза, даже уже на нескольких минутах жизни. — Смотри, Ёль, — хрипло сказал омега, улыбаясь своему ребенку, который дотронулся пальчиками до его лица. — Он на тебя похож. — Т-такой к-крас-сивый… — прошептал альфа, срываясь на плач. — Я л-люблю тебя, Бэк-кхён-ни… Бэкхён посмотрел на своего мужа, который наклонился, чтобы поцеловать того в лоб и завороженно смотрел на своё чадо. Даже не взирая на то, что он устал и что ему все еще немного больно, омега был так счастлив, что слезы катились сами по себе и внутри все было готово взорваться. Этот момент был тем самым, когда Бэкхён окончательно понял, что не зря устроился на работу в фирму Кима, что не зря не побоялся в ту ночь броситься в объятия альфы. Потому что он по-настоящему счастлив…

*** — Хёк ус-снул? — тихонько поинтересовался альфа, заглядывая в детскую. — Тшш! — осторожно укладывая маленького альфу в кроватку, ответил омега, а потом на цыпочках вышел из комнаты. — Уснул. Фух. — Т-трудно ему б-было в-весь день б-без т-тебя, — улыбнулся альфа, обнимая омегу, который обвил руками его шею. — Это у твоего друга на свадьбы замашки аки он король какой-то! Как только Кенсу согласился на свадьбу на яхте, да ещё и одел на себя такой дорогущий костюм! — с толикой зависти проговорил омега, вспоминая торжество и наслаждаясь объятиями мужа, от которого слегка веяло алкоголем. — Угораздило его быть истинным Ким Чонина, бедный мой Кенсу-я. — М-мне Чон-нин с-сказал, ч-что он с-странно себя ведет в п-а-о-следнее время, — альфа подхватил Бэкхёна под бедра, и тот легко запрыгнул на него, держась за плечи. — К-какой-то т-тихий… — Токсикоз?! — почти выкрикнул Бэк, а затем прошикал сам себе и альфа стал двигаться в сторону их с ним спальни. — Ты думаешь, что он из-за гормонов такой? Кенсу мне не говорил ничего! — М-может с-сам не зн-нает? — Я же говорил предохраняться! Айщ! Дурни! — ворчал омега, пока альфа осторожно положил его на кровать нависая сверху. — Д-давай п-подумаем о с-себе? — Чанёль загадочно двинул бровями. — Ты прав, пока мой папа жил тут, у нас даже не было времени на нас. — Бэкхён приподнялся чтобы поцеловать мужа. — А ещё твой сын очень меня любит, хы! — Прямо к-как я т-тебя, — промурлыкал Чанёль, наклоняясь и целуя того за ухом. — Очень с-сильно, моя в-вафелька… Омегам, даже с блестящим высшим образованиям, трудно получить престижную работу, однако, Бэкхёну досталось не только работа, но и самая счастливая жизнь, которую он только мог себе представить.