Фонарики в ночи

Описание: Неповторимо прекрасный Второй дракон Гусу достопочтенный Лань Ванцзи вот уже тысячу триста лет каждое полнолуние приходит к одинокому духу-лису Вэй Усяню. Почти всегда он говорит лишь одну просьбу: «Вернись со мной в Гусу.» И, несмотря на постоянные отказы, всё ещё не перестаёт пытаться.

Предупреждение: AU, по вселенной «Очень приятно – Бог». романтика, флафф

Примерно 1600 лет назад.

Солнце стояло высоко, отражаясь в идеально гладкой поверхности озёр, напоминающих зеркала. Нежно-розовые цветы лотосов источали легкий, почти невесомый аромат. Из-за их обилия прозрачная вода казалась розовой. В небольшой беседке над водой от чашек поднимался слабый пар. Чай был горьковатым и пах чем-то древесным.

— Ваньинь, Усянь, познакомьтесь, это Лань Ванцзи и Лань Сичень из клана ледяных драконов. Они с дядей приехали на совет. Позаботьтесь о них, — ласковым голосом попросила красивая девушка в светло-лиловом кимоно с узором из лотосов.

Лань Чжань, крепко цепляясь за рукав одежды брата, чуть выглянул из-за его спины. Рядом с девушкой, которую суровая хозяйка Пристани Лотоса представила как свою дочь Цзян Янли, стояли два мальчика примерно его возраста. Один, как и почти все обитатели, принадлежал к роду нингё*. Его выдавала бледная кожа и слишком прозрачный цвет глаз. Вероятно это был сын госпожи Юй и господина Цзян. А вот второй мальчик был куда интереснее. Его кожа был тёмной из-за загара, а на макушке забавно подёргивались два лисьих ушка. За спиной весело ходил из стороны в сторону хвост. Ванцзи удивлённо уставился на незнакомца. Кицунэ! Самый настоящий лисий дух. Он про таких только в книжках читал.

*Японские русалки. Вообще, в большинстве вариантов они жутко страшные, но давайте сделаем вид, что это не так :)

— Привет, меня зовут Вэй Усянь! Доверьтесь мне, я покажу вам самое весёлое, что здесь есть, — мальчик-лис подошёл к ним первым. Он широко улыбнулся, и сердечко маленького Лань Чжаня отчего-то забилось сильнее.

Другой Мир был местом странным и мрачным, но, несомненно, колоритным. Сколько бы столетий не минуло в человеческом мире, здесь всё оставалось прежним. Бумажные фонарики с демоническим огнём, одноэтажные домики без вывесок, шумные ёкаи, слоняющиеся всюду, уже давно вышедшие из моды кимоно и ханьфу. Вечно сумрачное небо без намека на звезды или луну, тонущий в белёсом тумане лес без листьев, скрипящей от невидимого ветра. Наверное, когда увидишь такую картину в ужастике или в ночь Хэллоуина, то найдёшь её занимательной. Но живя в ней, начинаешь ощущать тоску, одиночество и безнадёгу.

Вэй Ин уже тысячу лет почти не выбирался за пределы Другого мира, а потому для него время застыло. Он давно перестал барахтаться, точно насекомое, попавшее в древесную смолу. Честно говоря, он мог бы забыть о времени, упустить его течение, если бы не одно но.

«Но» носило идеально белые одежды из легких и развевающихся материалов, украшало прическу извечной налобной лентой, кончики которой свешивались до узкой, туго обтянутой поясом талии. «Но» пахло морозным утром и сандалом, храмовыми благовониями и чем-то ещё неуловимо тёплым. Вэй Усянь за всю свою долгую жизнь не встречал ни человека, ни духа, ни ёкая прекраснее, благороднее. Лань Ванцзи, даже не будучи богом, был бы чем-то священным. Его лицо было прекрасно, тело сильным и притягательным, навыки не вызывали сомнений. Вэй Ин боялся, что, даже дыша рядом, может запятнать его репутацию, но всё никак не мог донести это до упрямого дракона. Не понятно, было ли это заложено в природу всех хвостато-рогатых ящеров или ему повезло встретить уникальный экземпляр, но вот уже тысячу и ещё три сотни лет тот приходил к нему каждое полнолуние.

— Вэй Ин, вернись со мной в Гусу.

Лань Ванцзи никогда не просил ничего другого, не спрашивал ни о чём, даже на вопросы и откровенную грубость в свою сторону (времена были разные, не всегда светлые) почти не отвечал. Бог приходил, задавал свой извечный вопрос, смотрел светлыми глазами, напоминающими дорогой янтарь или закатное солнце, получал ответ (в сути своей тоже неизменный) и тихо уходил. До следующей полной луны, чтобы повторить всё с самого начала.

Усянь с громким стуком поставил чарку с вином на стол. Половина жидкости пролилась на столешницу, его ладонь и рукав кимоно. Он досадливо смахнул капли, раздражаясь еще сильнее из-за собственной неловкости.

— Нет, в этот раз я точно скажу ему больше не приходить, — сам себе пообещал Вэй Ин. — О чём только этот дурной бог думает? Уверен, его уже считают посмешищем. Где это видано, чтобы сиятельный бог войны и искусств таскался на поклон к безродному ёкаю?

— Но разве ты не ждёшь каждой встречи? — пряча смех за расписным рукавом кимоно, спросила одна из служанок.

Другая, как раз наливавшая в опустевшую чашу вино, согласно захихикала:

— Только в преддверии полнолуния, господин Вэй бывает оживлён и разговорчив.

Вэй Усянь ошарашенно замер, не донеся кисэру* до рта. До этого момента он как-то не задумывался над тем, ждёт ли этих встреч. Кицунэ почти всегда уверял себя, что испытывает по этому поводу лишь раздражение и негодование. Но... Тогда зачем считает дни, всегда точно зная, когда Лань Ванцзи вновь заглянет? Зачем с тоской смотрит на луну, словно его взгляд может заставить её быстрее стать круглой?

*Традиционная японская курительная трубка

— Не несите чепухи! — скрыв за раздражением смущение, потребовал Вэй Ин.

Он предпочёл и дальше игнорировать свои чувства по поводу визитов старого знакомого. Менять свою жизнь ему не хотелось, всё это не к чему. Ему и тут хорошо, среди выпивки, табачного дыма и холодных тел демонесс. Если подумать, то даже это было слишком большой честью для кого-то вроде него.

Их вторая встреча произошла через почти сотню лет. К тому времени Усянь уже сформировал пять хвостов, что для его возраста было достижением. Он гордился этим, а ещё и способностями во владении мечом, игре на флейте и навыках магии. Цзян Чен, всё ещё сварливый и холодный, шипел сквозь зубы «позёр», всякий раз когда названный брат из очередной свары выбирался победителем. Если бы не свойственное всякому лисьему духу стремление к шуточкам и проказам Усянь мог бы считаться одним из благороднейших и достойнейших господ.

Но всякая удача имеет свойство иногда отворачиваться. Вэй Ин крепче сжимал меч, который то и дело грозил выскользнуть из рук из-за крови, которой юноша был перепачкан почти целиком. Поле и часть леса рядом уже медленно догорали черным лисьим огнём, а демоны и духи всё не уменьшались, дико скалясь и кровожадно подвывая. Не то чтобы лис боялся умереть, но он уже порядком устал, какая-то тварь поцарапала ему плечо, а от темной ауры на шее, руках и лице местами проступили черные пятна. Поэтому не хотелось ещё несколько часов размахивать мечом и огнём. Но идея как быстро решить «проблемку» (именно так описывал ситуацию Усянь своим соратникам, уходя один из лагеря) всё не находилась.

Спасение пришло неожиданно. Ещё секунду назад всё было буро-коричневым от крови и всполохов огня, а вот уже землю, кусты и деревья, да и других ёкаев, покрывает тонкий, но очевидно прочный слой ледяного налёта. Вэй Ин удивлённо округлил глаза и с любопытством постучал когтем по корке. Лёд несмотря на внешнюю хрупкость был крепче камня. Лис с восторженным свистом поднял голову на небо, чтобы замереть с некрасиво открытым ртом.

Почти над ним застыл невероятной красоты зверь. Длинное тело с мощными лапами, густой «гривой» вдоль всего позвоночника, два рога на лбу, длинные усы и умным взглядом. Вэй Ин прикинул в голове и выходило, что одна голова этого змея была размером со среднестатистического мужчину, тогда как всю длину даже мысленно не хотелось прикидывать. Дракон был белоснежным словно свежевыпавший снег, рога и грива — небесно-голубыми, а вот глаза напротив были очень теплого рыже-желтого оттенка.

Пока Усянь приходил в себя от встречи с ледяным драконом, тот сделал круг над поляной, проверяя все ли ёкаи оказались повержены. За ним в воздухе оставался след из мелких снежинок, сверкающих на солнце. Кивнув чему-то своему, змей резко спикировал вниз, чтобы уже в виде человека плавно приземлиться напротив лиса. По красоте юноша не уступал своему второму обличью: такой же красивый, изящный, сильный. И идеально чистый в этом белом воздушном наряде, с налобной лентой и белым хвостом за спиной. Вэй Ин почувствовал, что его щёки начинает жечь смущением, совсем ему не свойственно. Дело в том, что... Он сам был перепачкан в крови и грязи, волосы наверняка растрепались на голове и хвостах. И ещё... Ему никогда не удавалось делать превращение в воздухе так легко и изящно!

— Хах, привет! Спасибо за помощь, я бы тут ещё долго провозился! — улыбаясь, проговорил Усянь. Обтерев меч об подол ханьфу, он убрал его в ножны, после чего сделал нерешительный шаг ближе и хотел было представиться: — Меня з...

— Вэй Ин, необдуманно отправляться на зачистку в одиночку, — холодно сообщил дракон, спрятав ладони с музыкальными пальцами в рукава.

Усянь прищурился, силясь вспомнить, где и когда мог встретить этого юношу. Не мог же он забыть такое-то знакомство? Даже для его плохой памяти это было бы слишком. Лицо подобной красоты просто невозможно забыть. Прошло долгие полминуты, прежде чем лис звонко шлепнул себя по бедру и весело рассмеялся:

— Вот тебе на, да это же наш Снежинка! Лань Чжань, сто лет не виделись, дружище!

Лань Ванцзи поморщился от глупого детского прозвища, которое получил во время недельного пребывания в Пристани Лотоса. Вэй Ин же обошёл его по кругу, разглядывая. От пухлощекого и несколько неуклюжего ребёнка, каким он запомнил младшего из братьев Лань не осталось и следа. Теперь Лань Чжань даже перегнал его в росте на несколько сантиметров, а в ширине плеч и того больше. В мире демонов про Второго Нефрита ходили едва не легенды. Теперь было видно почему: Ванцзи и вправду был прекраснейшим, благороднейшим и достойнейшим из молодых ёкаев.

— Послушай, а что ты здесь делаешь? Я думал, что ваше племя держится вдали от людских свар, — Усянь уже забыл и об усталости, и об противно пахнущей и липнущей к коже одежде. Встреча со старым знакомым вдохнула в него новые силы, так что он готов был болтать за троих.

— Сражения дошли до наших гор. Дядя решил вступить в союз, — сообщил Лань Чжань лаконично.

— Вот эта славная новость! — обрадовался Вэй Ин. — С ледяными драконами мы вмиг продвинемся вперёд. Эй, Лань Чжань, а давай сражаться вместе? Представь как будет круто, если использовать твоё ледяное дыхание и мой лисий огонь. А как дела у тебя со сражением на мечах? Давай устроим спарринг! Или...

Вэй Ин не затыкался до самого лагеря. И следующие несколько лет, пока они плечо к плечу сражались.

Лань Чжань стал богом полтора тысячелетия тому назад. Не то чтобы он собирался. Он был из старинного рода ледяных драконов. Его клан был славен своими навыками в бою и изучением музыки. Он был бы не против всю жизнь совершенствоваться в этих направлениях, обосновавшись среди нелюдимых пиков северных гор. Но времена были неспокойные, повсюду куда не глянь — война. Драконы оказались втянуты, и Лань Ванцзи среди первых спустился к людям, с твердой уверенностью направить меч против обидчиков. Защитить слабых, помочь нуждающимся.

Тогда ещё люди не забыли, что потусторонние силы куда ближе, чем кажется. Люди восхищались им. Люди стали молиться ему. Вскоре появился первый храм, и его слава стала плыть по всей стране, увеличивая число последователей. Он не заметил, как стал богом.

Лань Чжань все еще не горел желанием взваливать на себя такую ответственность. Быть богом лишь звучит как почесть, награда или несбыточная мечта. На деле это тяжкий труд, конец которому возможно никогда не настанет. Но, сидя на веранде среди лотосовых прудов, он услышал:

— Если ты станешь богом, то люди обретут надежду, Лань Чжань. Я не знаю никого, кто был бы более достоин, чем ты.

Вэй Ин широко и радостно улыбался. У них выдалась редкая передышка между боями и они остановились в Пристани Лотоса перевести дыхание. Усянь в кое-то веки сменил чёрные одежды на фиолетовые в цвет клана, приютившего его ещё ребёнком. Теперь он уже был почти мужчина: высокий, стройный, с красивым мужественным лицом. Взгляд его пасмурно-серых глаз был полон гордости, восхищения и искренней радости за друга. Тогда Ванцзи и принял решение не отказываться от чести, что провидение вложило в его руки.

Прошло полторы тысячи лет. И в его жизни накопилось порядком сожалений, впрочем не о том, что всё же взял на себя ношу божества. Самым большим из них было то, что Вэй Усянь стал тем единственным, чьему сердцу он надежду подарить не смог. Но все еще старался.

— Достопочтенный Лань Ванцзи, ваша повозка готова для путешествия, — с поклоном сообщил огневичок*.

*Пара духов при храме, помогающие богу. Что-то вроде домовят

— Мгм. Благодарю, — Лань Чжань еще раз взглянул на идеально круглый диск луны, ярко сверкающий на звездном небе.

Он вновь попытается сегодня. И еще столько раз, сколько потребуется. Их бессмертные жизни позволяли ждать.

1400 лет назад...

Пристань Лотоса была уничтожена. Чета Цзян погибла. Янли с мужем тоже. У Вэй Ина остался только брат, который, правда, теперь не желал его знать. Потому что не защитил. Потому что не отомстил. Пристань Лотоса была уничтожена, не осталось ни дощечки, ни следа её существования. Даже лотосы, которые все они так любили, больше не росли в тех озёрах. Но это ознаменовало конец долгой и кровопролитной войны. Усянь не знал, можно ли считать это равноценным.

Его приютила Вэнь Цин. Белая змея, молодая богиня нуждалась в том, кто в случае чего сможет защитить её и помочь. Вэй Ин считал своим долгом таким образом отплатить за спасение А-Чена. Лису не на что было жаловаться, с Цин-цзе и лапочкой А-Нином ему жилось хорошо. Не нужно было больше оголять меч, не нужно было жить в вечном пути. Потеряв один дом, он вроде как обрёл другой. Не так уж плохо. На самом деле, они давали ему куда больше, чем он, бездомный сирота, мог предложить в ответ.

— Эй, бессовестная хвостатая задница! Приведи себя в порядок, сегодня к нам пожалует гость! — громко сообщила Вэнь Цин, уперев руки в бока и грозно нахмурившись.

— Так он не к нам, а к тебе, — лениво отозвался Усянь, прекрасно зная, что боги сторонились его из-за происхождения. После случившегося в Пристани Лотоса его окрестили предвестником бедствий и несчастий. Так что прислуживать гостям будет Вэнь Нин, а ему будет нужно лишь не попадаться никому на глаза. Он хорошо знал, где его места. Вэнь Цин ругалась, говорила, что всё это предрассудки, что ему пора наплевать на это и стоять рядом с ней, как и положено хранителю. Но Вэй Ин не хотел создавать проблем, которых целительнице и без него хватало.

— Вообще-то он к тебе, а не к нам, — с едкой усмешкой сообщила богиня, несильно пнув его ногой. — Давай же, я разве не велела тебе встать? Не смотри на меня такими глазами, сама ничего не знаю. Вечно от тебя одни неприятности, бедствие на ножках! Я попросила Вэнь Нина принести тебе парадное ханьфу. И только попробуй не надеть, я тебя потом за каждый хвост оттаскаю.

Вэнь Цин, посчитав что сказала всё, что хотела, отправилась дальше по делам. Её голос ещё долго доносился до его острого слуха, явно жалуясь на то, как много дел она не сделает из-за гостей. На самом деле богиня почти всегда казалась недовольной, но почти никогда не была по-настоящему злой.

«Интересно, кто к нам пожалует? Кому бы я мог понадобиться?» — размышлял кицунэ, быстро надевая своё лучшее кимоно и приводя причёску в подобие приличной. Многослойные одежды из дорогой чёрной ткани подчёркивали ширину его плеч и скрывали совсем неблагородный загар. Бросив мимолетный взгляд в зеркало, мужчина заключил, что этого хватит, не сам Небесный Владыка к ним пожалует ведь.

Встречая гостей в дверях банкетного зала, Вэй Ин подумал, что может быть лучше бы это был Владыка. И вся его чиновничья свита. Да хоть бы и весь сомн богов пожаловал. Но нет, к нему навстречу шёл Лань Ванцзи. Всё такой же изящный, в струящихся белоснежных одеждах и с бессменной лобной лентой. Они не виделись порядка половины столетия, но драконы и кицунэ стареют медленно, так что возраст не повлиял на их внешний вид. Впрочем, он всё равно отложился на дне глаз, напоминая, что они уже не те.

— Достопочтенный Лань Ванцзи, рады приветствовать вас в храме Яо Ван*, — опомнившись, Вэй Усянь поклонился.

*В даосской и поздней китайской народной мифологии бог-покровитель аптекарей и врачевателей. В данном случае используется как титул Вэнь Цин.

Лань Чжань ответил ему тем же и прошёл в зал. Его поступь была столь плавной, что Вэй Ин заподозрил его в применении левитации. Будь он чуть младше, обязательно бы попытался чуть приподнять подол одежд, чтобы проверить. Вэнь Цин и Лань Ванцзи обменялись положенными приветствиями, гость вручил подарок — несколько трав, растущих только в горах Гусу. Судя по глазам, богиня осталась более чем довольна таким положением дел.

Ужин прошёл в светской беседе. Усянь ломал голову над тем, зачем же дракон проделал такой длинный путь. Главный храм, где жил Ванцзи находился в Северных горах, рядом с кланом ледяных драконов. Пусть совсем не близкий, да и не лёгкий, лис слышал, что у людей очередные междоусобицы. Да ещё дракон зачем-то уточнил, что желает видеть хранителя лично. Счетов между ними никогда не было, насолить кому-то из ледяных драконов Вэй Ин не успел, к славе храма Ханьгуань тоже никак причастен не был. По лицу старого друга было невозможно прочитать его мысли, но Усянь не раз и не два ловил его пристальный взгляд на себе. Лис начинал нервничать.

— Лань Чжань, составишь мне компанию? Сегодня полнолуние, в такие ночи, если ты помнишь, я всегда любил любоваться на луну, — прихватив бутылку сакэ, предложил Вэй Ин, когда выдалась такая возможность.

— Буду рад, — легко и быстро отозвался Ванцзи.

Они немного прогулялись, поднявшись на холм, откуда отлично было видно небо и диск луны. Лань Чжань, как всегда, отказался от выпивки, но Вэй Ин не сильно расстроился. Ему было приятно уже то, что появилась компания для полнолунных посиделок. Он поудобнее устроился на траве, обложившись своими девятью хвостами.

— Так зачем ты пожаловал, Лань Чжань? Не похоже на визит вежливости, да и что ты приехал по делу тоже, — спросил Усянь, довольно жмурясь от вкуса сакэ. Вэнь Нин, хоть и не пил сам, но делал чýдную храмовую выпивку.

— Хотел принести извинения, - спокойно и с убивающей честностью ответил Ванцзи.

Вэй Ин едва не подавился новым глотком. Он закашлялся и почувствовал как теплая рука чуть похлопывает его по спине. Лань Чжань, что удивительно, был самым теплым из всех, кого кицунэ в своей жизни встречал.

— За что? Мы ведь не виделись пол столетия, да и до этого... Не помню, чтобы ты мне что-то сделал. Вспоминая старые деньки, пожалуй это у меня наберётся целый список того, за что стоит приносить извинения, — признался Усянь, почесав затылок.

Лань Ванцзи отвёл взгляд и чуть поджал губы. Он немного помолчал, вероятно собираясь с мыслями, прежде чем пояснить:

— Не помог. Пять лет назад, меня не было рядом.

Вэй Ин замер. Пять лет назад была сожжена Пристань Лотоса. Он и не думал, что Лань Чжань может считать себя хоть как-то причастным к этому.

— И славно, что не было, — ответил Вэй Ин. Та кровавая баня едва не стоила жизни и ему. Из трех сотен жителей чудом спаслись только двое. Если бы среди прочих числилось и имя Лань Ванцзи, то Усянь бы точно не смог пережить такого удара. — Это была не твоя война, не твои заботы. Клан Цзян помог не тем, многим перешёл дорогу. Мы долго боролись, думаю, ты и сам знаешь. Дядя Цзян... Под конец, когда надежды уже и не осталось, он заключил сделку с захватчиками. Пристань Лотоса взамен на мир. Всё в порядке. Ты не должен просить за это прощение.

По глазам было видно, что Лань Чжань не согласен. Но воспитание не позволило ему возразить. Вэй Ин тепло улыбнулся. В его жизни так многое поменялось, что видеть кого-то настолько неизменного было приятно.

— Лань Чжань, ну же, прекрати смотреть так тяжело. Мы так давно не виделись, давай же не портить момент. Сегодня чудесная ночь, не правда ли? — лис весело рассмеялся, повалившись на траву.

— Да. Луна очень красива сегодня, — согласился Лань Чжань.

Позже он ещё несколько раз приезжал в гости, всегда выбирая в качестве даты полнолуние. Вэй Ин считал это милым и был благодарен.

Лань Ванцзи всякий раз, ступая на землю Другого Мира, чувствовал как тяжелеет на душе. Это место не было плохим, оно было по-своему веселым и тут встречались хорошие ёкаи. Но мало кто назвал бы его домом. Временной остановкой, перевалочным пунктом. Короткой передышкой на пути от пункта А в пункт Б. Но не домом. Больно было от того, что Ванцзи точно знал причину, почему Вэй Ин коротает свою жизнь именно здесь.

Лань Чжань неторопливо зашёл в нужный дом. В дверях его встречала одна из местных служанок — очаровательная бакэ-нэко, оборотень с кошачьими ушами и хвостом. Она была хороша собой, как и все здешние, услужлива, но самое главное не задавала лишних вопросов. Все здесь знали, что господин в белом приходит только к Вэй Усяню.

— Господин Вэй ожидает вас в дальней комнате, достопочтенный, — с поклоном сообщила служанка.

Лань Чжань кивнул и прошёл по коридору в нужную сторону. Его не провожали, потому что за тысячи лет визитов он успел побывать всюду, словно постоянный клиент. Впрочем, отчасти это было так: всегда уходя бог оставлял приличный мешочек золота, прося позаботиться о Вэй Ине.

Лис обнаружился там, где ему и сказали. Усянь почти никогда не изменял черному, который ярко контрастировал с красными и золотыми подушками, на которых тот лежал. Его волосы, длинные и немного вьющиеся, как и всегда были собраны в небрежный хвост на затылке. На макушке торчали даже на вид шелковистые лисьи уши. По цвету они ничем не отличались от волос, также как и девять хвостов, лежащие за спиной оборотня. Вэй Ин, как и всякий кицунэ был красив: бледная кожа, утонченные черты лица, глаза с хитринкой, пухлые губы с цепляющей взгляд родинкой чуть ниже.

Лань Чжань позволил себе медленно осмотреть каждый миллиметр чужого тела (разве это так много для встреч раз в месяц?). Любовался. И хотел убедиться, что все хорошо.

— Достопочтенный Лань Ванцзи как и всегда до тошноты пунктуален, — с усмешкой проговорил Вэй Ин, выпуская изо рта дым. — Присядь, хотя разговор вряд ли будет долгим.

Ванцзи кивнул и прошёл вперёд. Сел на одну из подушек напротив. Он не торопился спрашивать, чтобы растянуть их встречу. Хотя бы немного дольше побыть рядом, если другого не дано.

— Лань Чжань, Лань Чжань, — Усянь покачал головой. Одним плавным и тягучим движением мужчина сел, небрежно откладывая кисэру в сторону. — Я ведь поганый ёкай, ты не должен столь послушно выполнять мои прихоти. Сколько же ещё раз я должен повторить, что ты — бог, а значит тебе следует повелевать. Не наоборот.

Лань Чжань промолчал. Подобный разговор, если это можно было назвать таковым, повторялся не единожды и даже в разных интонациях. Иногда Вэй Ин швырялся едкими замечаниями сквозь сжатые зубы, иногда кричал, угрожая лисьим огнём. В самые отвратительные встречи, те к которым не хотелось возвращаться даже мысленно, разбито умолял, цепляясь за него словно если отпустит - разобьётся. Сердце болело всякий раз. Но Ванцзи не был готов отступить.

Вэй Ин, не увидев никакой реакции на свои слова, устало уронил голову на стол.

— Дурной бог! Честное слово, я уже не знаю как тебе сказать, чтобы ты прекратил. Лань Чжань, я ведь о твоей репутации пекусь! Ты — достопочтенный Лань Ванцзи, Второй дракон Гусу, Ханьгуань-цзюнь. Тебе не следует даже стоять рядом с отродьем вроде меня, а тем более таскаться на встречи каждый месяц. Неужели никто из этих великих и ужасных богов не пытался отговорить тебя? А что насчет твоего дяди? Уж старик Лань должен был прожужжать тебе все уши, насколько твое поведение неправильное.

Тут Усянь был совершенно прав. Лань Цижень, старейшина ледяных драконов, при каждой встрече напоминал племяннику, что тому не следует якшаться с «тем самым лисом». Он не был в восторге от этого даже тогда, когда мужчины были лишь товарищами по оружию, а Лань Чжань не был богом. Впрочем, едва ли Ванцзи придавал его словам большое значение. Дядя имел дурную привычку давать советы даже тогда, когда его об этом не просили.

— Вэй Ин — друг, — отозвался Лань Чжань, точно также как всегда отвечал любому, кто вздумал читать ему морали или делать замечание.

Лис отвёл взгляд и фыркнул себе под нос. Они помолчали ещё какое-то время. Вэй Ин чувствовал, как ещё не так давно боевое настроение сменяется усталостью. Сколько можно ходить по этому замкнутому кругу? Почему бы этому прекрасному небожителю не оставить его здесь в темноте и одиночестве?

— Лань Чжань, к чему всё это? — резко разорвал молчание Усянь. Он успел опрокинуть в себя две чарки вина и наконец уцепил тонкими пальцами горлышко бутылки. Впрочем он уже давно перестал чувствовать вкус, лишь горечь. — Честно говоря, боги обидчивы и злопамятны. Мне ли не знать? Но не думаю, что спустя столько лет обо мне всё ещё вспоминают. Скажи же, зачем ты продолжаешь требовать меня пойти с тобой на суд? Ты, конечно, пример идеальной добродетельности, но поверь, никто не сможет наказать меня больше, чем я уже получил.

Он не сомневался, что если Лань Ванцзи будет судить его, то назначит справедливое наказание за всё, что Вэй Ин сотворил. Лис успел натворить бесконечное количество плохого, как людям, так и богам с ёкаями, и вероятнее всего ему отсекут голову. Быстро, безболезненно, навсегда прервав всякие страдания. Эта мысль была настолько сладкой и соблазнительной, что раз в пару десятков визитов Вэй Ин хотел согласиться.

— Не пойми неправильно, — Усянь растянул губы в искусственной улыбке, не замечая как окаменел его гость, — я почту за честь умереть от твоей руки. Хотя вероятно попросил бы сделать это не Биченем. Твой меч слишком хорош, чтобы быть испачканным моей кровью. Но пойми, это было бы простым решением. Я умру и всё закончится. Понимаешь ли ты, что это спасение, а не наказание? Лань Чжань, я не достоин даже смерти. За то, что не спас их всех.

На секунду перед глазами пролетели воспоминания далеких лет: выжженное поле, два изломанных тела на руках, перепачканные в чужой крови ладони. Он должен был закрыть глаза там и никогда больше не открывать. Почему он, а не они, остался на этом свете? Смотреть в светлые глаза Лань Ванцзи сил не было, и мужчина рывком поднимается на ноги, отходя к окну.

Не дожидаясь ответа, Вэй Ин сыпал новые вопросы, которые разъедали его так давно:

— Ты все эти годы пытался предложить мне это спасение, хотя я был отвратительным. Я был бы рад, если бы у меня была настолько дырявая память, что я не мог вспомнить, как поступал. В первый раз я посылал тебя прочь, даже не слыша вопроса. В следующий — ударил. А ты продолжал приходить на пепелище разрушенного храма и потом, когда я пустился во все тяжкие в мире людей. Лань Чжань, не понимаю, зачем? Я был ничтожеством, которое не уберегло сначала свою семью, а потом и госпожу. Цзяны, Вэни... А дальше? Я жёг деревни, убивал демонов и людей, разрушал храмы неугодных мне богов. Мои руки в их крови, так, что никогда не отмоюсь. Почему ты просто не забудешь обо мне? Куда только смотрит твой хранитель? Уже давно запер бы тебя в храме и не выпускал, пока не одумаешься, раз слова не доходят!

Вэй Усянь долгие годы отгонял от себя мысль о том, что у Ванцзи есть хранитель. Наверняка тот нашёл какого-то до мозга костей чопорного духа, который содержит его храм в чистоте и порядке, следит за господином и следует рядом по пятам. Возможно даже сейчас он ждёт на улице, недовольно цокая языком и на чём свет проклиная ёкая. Есть за что. Вэй Ин знал, что связь между богом и хранителем — нечто большее простого услужения. Это доверие, это готовность пожертвовать ради кого-то всем, даже и бессмертной душой. Когда-то у него была госпожа...

Вэнь Цин была богиней медицины. Её племя белых змей во все времена слыло знатоками в лечении, говорили даже, что они и мёртвого с того света достать смогут. В её храме вечно воняло лечебными травами, и первое время Вэй Ин недовольно фырчал, мечтая сжечь каждый высушенный пучок и развеять пепел по ветру. Вэнь Нин — брат и верный помощник А-Цин — лишь тепло улыбался, слыша очередные недовольные причитания оборотня, богиня же обещала в таком случае оторвать Усяню ноги. Они трое, да огневички были странной, но дружной семьёй. Он прожил с ними двадцать лет, пока в одну ночь, отлучившись полюбоваться луной, не решился всего. Что может быть страшнее вернувшись домой обнаружить лишь пепелище пожара и смерть?

Вэй Ин с одной стороны надеялся, что у Лань Чжаня тоже есть кто-то такой, кто ждёт его и поможет в трудную минуту. С другой мечтал сжечь этого неизвестного хранителя лисьим огнём, порезать на мелкие кусочки и скормить рыбам. В последнем он старался не признаваться даже самому себе. Чтобы не думать о причинах.

— Его нет.

Тихий, но невероятно глубокий и пробирающий до костей голос Ванцзи раздался неожиданно близко. Вэй Ин вздрогнул, сдержавшись от того, чтобы повернуться. Погрузившись в мысли он не заметил, как бог приблизился. Тепло чужого тела, такое непривычное среди вечно холодных демонов, было притягательным, что хотелось окунуться в него полностью, уткнуться носом в шею и вдыхать запах сандала и мороза.

— Не поверю, что за тысячу с хвостом лет ты так и не отыскал себе хранителя. Не щади мои чувства, Лань Чжань. Он наверняка лучший из лучших, пример для подражания, — Вэй Усянь усмехнулся, чувствуя как все внутри сжимается от боли. К ней он, конечно, уже привык. Совсем тихо, так что и сам почти не расслышал, добавил: — Не то, что я.

— Не искал. Всегда только Вэй Ин. Никто другой не станет моим хранителем.

Вэй Ин нахмурился. Он окончательно запутался в мыслях этого непробиваемого бога. Повернув голову, мужчина постарался поймать чужой взгляд, которого так старательно избегал.

Лань Чжань смотрел так, что колени подгибались, а сердце принималось биться где-то в горле. В светлых глазах было что-то болезненное, но вместе с тем нежное и теплое. Ванцзи молчаливо просил о чём-то. И это явно не было просьбой отправиться на собственную казнь.

— Лань Чжань... — Вэй Ин никак не мог подобрать слов, чтобы спросить.

— Все, даже боги, совершают ошибки, нет безгрешных. Но ты никогда не был виноват в смерти достопочтенной Вэнь Цин и её брата. То, что ваш храм был сожжен — ужасная трагедия. Но ты не мог ничего сделать. Вернись со мной в Гусу. Стань моим хранителем. Позволь оберегать тебя. Никогда я не думал быть твоим палачом, и никому другому не позволю этого, — спокойно проговорил Лань Ванцзи.

У Вэй Ина на языке крутилась глупая шутка о том, что за полторы тысячи с хвостиком лет это была самая длинная речь, которую он слышал от ледяного дракона.

— Вэй Ин, давай вернёмся домой, — закончил Лань Чжань и протянул ему раскрытую ладонь.

В горле встал ком, а глаза подозрительно щипало, так что белоснежный силуэт быстро начал расплываться. Усянь позорно всхлипнул, чувствуя как теплые капли слёз оставляют дорожки на щеках. Он не плакал уже тысячу лет и успел забыть, каково это.

Все эти годы он так глупо игнорировал эту ладонь. Не хотел слышать, видеть. Кутался в боль и сожаления, не желал верить, что в целом мире остался хоть кто-то верящий в него. Поверил, что проклят и приносит лишь несчастья.

Он игнорировал собрата по оружию, который всегда закрывал его спину.

Игнорировал бога, который до последнего остался с целительницей, проклятой собственными прихожанами.

Игнорировал бога, который тысячу и три сотни лет приходил к нему, чтобы снова забрать во свет.

Вэй Ин почему-то совершенно забыл о том, что драконы никогда не предают своих убеждений, а их преданность сравнима с вечными льдами.

Усянь кинулся на шею к Лань Чжаню, проигнорировав протянутую руку. Его поймали в крепкие объятия, бережно прижимая к теплой груди.

— Учти, я никогда не смогу вставать с рассветом. Моя готовка слишком острая, а почерк совершенно неразборчивый. Я люблю вино и шалости, к тому же вряд ли стану хорошо справляться с уборкой. Вообще-то я отвратительный хранитель, может поищешь ещё кого-нибудь, пока не поздно? — застыв в сантиметре от чужих губ, предупредил Вэй Ин.

— Никто, кроме Вэй Ина, — повторил Лань Ванцзи, преодолевая это последнее расстояние между ними.

Усянь почувствовал, как по телу приятной щекоткой расползается тепло закрепившейся связи, прочной красной нитью связывая две жизни. Он улыбнулся в поцелуй, чувствуя ответную улыбку.