Айранхайд (TFB)
Что за чертовщина?! Что со мной происходит?! Это... Это какая-то кибертронская зараза! Рэтчет! Рэтчет, мне нужна диагностика! ...Что значит 'всё в норме'? Не может быть! Я... Я чувствую себя странно! Это, наверное, из-за этой..! Она что-то сделала со мной! ...Что значит 'запечатлился'? Ерунда! Я – воин, я ржавею – куда мне эти розовые сопли для спарков?! Это просто... Аргх!"
Преданность:
– "Я, конечно, не самый лучший телохранитель, но лучше меня ты не найдешь. И не пытайся даже."
Он будет предан ей до мозга костей, но никогда не признается в этом напрямую. Скорее, буркнет что-то вроде:
– "Ну, кто-то же должен присматривать за тобой, пока ты не натворила глупостей."
Он с удовольствием (хоть и замаскированным) выполняет её просьбы, потому что это дает ему возможность быть рядом с ней и контролировать ситуацию. Жалобы – это способ скрыть свою потребность быть нужным. На самом деле, он готов на всё ради неё, но никогда не признается в этом.
– "Вечно ты влипаешь во что-то! Ладно, сделаю, только чтобы потом не ныла."
Жертвовать собой – это высшая форма преданности в его понимании. Он не может представить свою жизнь без неё, даже если это жизнь, полная ворчания и критики. Мысль о том, что кто-то другой будет её ругать, невыносима для него. – "Ну и зачем мне это надо? Но если с тобой что-нибудь случится, кто будет ворчать на твою бестолковость?"
Защита:
– "Не лезь туда! Там опасно! Ты же у меня одна такая… бестолковая."
Она уникальна для него, и он не может позволить ей пострадать. "Бестолковая" – это попытка принизить её, чтобы оправдать свою гиперопеку. Он боится потерять её, поэтому пытается удержать в безопасном месте.
– "Я же говорил, что мир полон идиотов! Держись рядом со мной, если не хочешь попасть в беду."
Прямая угроза. Он не остановится ни перед чем, чтобы устранить потенциальную опасность для неё, даже если эта опасность - простой поклонник. – "Слушай, парень, тебе точно нужно идти туда? Там сейчас очень скользко, а у меня тут как раз лишний патрон завалялся..."
Он не выносит, когда кто-то смотрит на неё с вожделением. Ревность заставляет его чувствовать угрозу, и он реагирует агрессивно.
– "Что вылупился? Никогда красивых девушек не видел? Или у тебя глаза косят?"
Забота:
– "Надень это. Холодно же. И не спорь. Я сказал."
Он будет обеспечивать её всем необходимым, но с постоянными жалобами на расходы:
– "Вечно тебе что-то нужно! Ладно, вот тебе, только потом не говори, что я транжира."
Он может подарить ей что-то, что она давно хотела, но скажет:
– "Это просто валялось у меня в ящике. Решил, что тебе нужнее."
Он считает свой опыт единственно верным руководством к действию. Его опека – это попытка защитить её от ошибок, которые, по его мнению, она неизбежно совершит, если не будет слушать его.
– "Не учи меня жить! Я видел всякое, и знаю, что для тебя лучше. Слушай старших, а то потом будешь жалеть."
Ревность:
– "Ты можешь общаться с кем хочешь. Но если этот тип попытается к тебе прикоснуться, я ему руки оторву."
Он принижает её потенциальных поклонников, чтобы убедить её (и себя), что они не достойны её внимания.
– "Ну да, конечно, он же такой умный и красивый… как все остальные идиоты."
Пассивная агрессия. Он вмешивается в её личную жизнь, прикрываясь заботой о безопасности. А также, это постоянные, якобы "случайные" вмешательства с комментариями:
– "Ой, извините, я не знал, что вы тут развлекаетесь. Просто проходил мимо и решил проверить, всё ли у тебя в порядке. А то вдруг этот… джентльмен… окажется не таким уж и джентльменом."
Он может расспрашивать её о бывших с мрачным выражением лица и бормотать себе под нос: "И что она в них находила?"
Идеализированный облик:
Он будет считать её идеальной, но при этом постоянно ворчать на её рассеянность, неуклюжесть и другие мелкие недостатки:
– "Ты такая красивая… и такая бестолковая. Как это вообще сочетается?"
Он будет оберегать её от всего плохого, но при этом постоянно критиковать её наивность и доверчивость. Он видит её доброту как слабость. Он боится, что ею воспользуются, поэтому пытается её защитить.
– "Ты такая добрая… и такая наивная. Тебя же обмануть – как два пальца об асфальт."
Он будет уверен (да и ему деваться некуда), что она – его единственная любовь, но при этом постоянно сомневаться, что она может полюбить такого сварливого старика, как он... Он считает себя недостойным её, что заставляет его быть еще более навязчивым и контролирующим. Он боится, что она его бросит, и пытается удержать её любой ценой.
– "Какого шлака ты творишь?! Ты же могла погибнуть! Думаешь, мне нравится, когда ты лезешь под пули?! Ты... Ты хоть понимаешь, что теперь мне придется присматривать за тобой вдвойне?! Нет, ты не понимаешь! Так вот, слушай меня внимательно: с сегодняшнего дня ты будешь делать только то, что я скажу. Потому что я... Потому что если с тобой что-нибудь случится... то мне..." – замолкает, отворачивается, бормочет – "...то я не знаю, что тогда будет."
|||
Айронхайд, стоявший на страже у двери своей подопечной, был горой металла и стали, и лишь тихий гул его внутренних систем был единственным звуком, нарушавшим ночную тишину базы. Он, ветеран бесчисленных сражений, привыкший к грохоту взрывов и запаху горящего металла, находился в странном состоянии нервного ожидания.
Его оптические сенсоры, обычно сканирующие периметр на предмет вражеских угроз, теперь были сосредоточены на неприметной двери, за которой спала Микаэла. Он анализировал каждый звук, каждый слабый шорох, превращая тишину в поле потенциальных опасностей. Он не понимал этой необходимости, этой острой бдительности, но не мог её игнорировать.
Воспоминания проносились в его процессоре, как голографические проекции. Он вспомнил, как она, испуганная и недоверчивая, впервые увидела его огромную форму. Он помнил, как скептически отнесся к её присутствию, как не понимал решения Оптимуса доверить ей так много.
– "Люди – слабые, нелогичные создания," – думал он тогда.
Но она оказалась исключением.
Она была катализатором, искрой, которая разжигала в нём, истерзанном войной мехе, нечто, что казалось утраченным. Айронхайд всегда считал себя солдатом, орудием войны. Он жил, чтобы уничтожать десептиконов, чтобы защищать Кибертрон. Но теперь, глядя на эту дверь, он понимал, что его миссия расширилась. Она больше не ограничивалась общими целями. Она стала личной.
Он – грубая сила, разрушение в чистом виде. Она – исцеление, надежда, символ всего, за что стоит бороться.
Чувство, которое он испытывал к ней, было сложным и многогранным. Это была благодарность, уважение, защита, и что-то еще, что он боялся признать даже самому себе. Это была... забота. Глубокая, непоколебимая забота о её благополучии. Он отмахнулся от этой мысли, как от назойливой мухи.
– "Долг, просто долг," – прорычал он, пытаясь убедить себя. Но голос разума звучал глухо и неубедительно.
Он чувствовал её хрупкость, её уязвимость. Знал, что она доверяет ему свою жизнь. И эта ответственность давила на его стальные плечи, как никогда прежде. Он был её щитом, её стражем, её защитником. И он не подведёт её. Ни за что.
Он был... хранителем. И ради неё, он будет стоять здесь всю ночь, охраняя ее сон, охраняя надежду, которую она дарила этому миру. Даже если он никогда не признается в этом вслух. Даже самому себе.