Kiribaku

Белоснежные тучки неспешно плывут по прекрасному голубому небу. Солнце то и дело выглядывает из-за них.

Их глаза устремлены далеко далеко, туда, где их никто не найдёт, в их крошечном уголке, наполненном уютом и запахом свежеприготовленного пирога с малиной.

Тёплый ветерок развивает кружевные шторки цвета топлёного молока и колышет букет полевых ромашек, так любезно поставленных в вазу на кухонный стол. Лепестки время от времени осыпаются, теряясть в тарелке с имбирным печеньем.

Окна распахнуты настежь, что даёт природному потоку гулять по домику, расположенному под горами у мягкого поля пшеницы. Аромат клёна сопровождает их повседневную жизнь с вкраплениями геройства.

Маки на заднем дворе всё никак не хотят прижиться и постоянно то увядают, то сбрасывают свои лепестки и оставляют лишь коробочку с семенами, зато глориозы вросли так, что теперь к ним не подойти, учитывая то, что они чертовски ядовиты и так хороши.

Чай понемножку остывает, переставая распространять свой аромат. Перечная мята и лимон прекрасно сочетаются в этом божественном напитке. Также как и эти двое. Пшеница и мак.

Пшеница покалывает ноги даже через плотные штаны кофейного полукомбинезона, а тонкие резиновые сапожки с маками на верхней своей части заставляют мечтать о ветерке в приземной густоте поля, у самых корней.

Перчатки цвета крови напоминают о лучших проявлениях их натуры. Они как единый организм, действующий так слаженно, что и не верится, что это два разных человека, правда связанных очень сильными чувствами, от которых не избавиться.

Листва на их вишневых садах так прекрасно смотрится относительно парочки трупов, зарытых на из заднем дворе и являющимися замечательным удобрением.

Послеполуденный поцелуй практически традиция, особенно после такого необходимого обхода пшеничных полей и полива скромного сада.
/***/

Звук саксофона в старом пабе с дубовыми стойками и ароматом односолодового виски так расслабляет и намекает на серьёзные разговоры между скандальными людьми в индустрии заказных убийств и преступлений в целом.

Стук пальцев о стол с золотыми вкраплениями разносится слишком развратно, тем более со стороны этой дешёвой суки в алом красном платье с открытой спиной и чулками в крупную сетку. Ее татуировка хагоромо-тэннё так и кричит.

Они пришли сюда на зов своего старого лидера, что их просто обажает за чистейшую работу и очень хорошо платит, хоть и не часто вызывает, чем ещё больше привлекает.

Акугэнта Киришимы так и чешется, чувствуя приход нового высокооплачиваемого задания, а Кюмонрю Шишин Бакуго просто горит от жажды крови.

Им разливают по стаканчику виски и рассказывают, что же следует сделать и куда поставить очередного главаря, неугодившего их боссу.

/**/

Задание пропитано пафасом. Золото в выбитых зубах полумёртвого покрывателя дорогого барделя слишком сильно блестит, а Хагаромо-Тэннё Наосуки Асаджи поблекла.

Киришима пробивает грудную клетку жертвы с помощью квирка и, схватив сердце, сжимает ладонь. Брызги теплой крови разлетаются в пределах тела, но парочка особо проворных заляпали футболку красноволосого.

Бакуго же просто подрывал всех защитников этого покрывателя, размазывая их тела по полу. Лица их были испепелены или изуродованы до неузнаваемости.

Адреналин плескался в их крови, тела били энергией, а руки слегка потряхивало. И все эти ощущения порождали новое, необузданное желание впиться в алые губы, растянутые в безумной улыбке любимого.

Кровь уже не кажется такой теплой, а пальцы Кацуки уже оказываются под окровавленой футболкой Киришимы. У красноволосого мгновенная реакция, отдающая в пах. Мышцы расслабляются и они оседают на стол с кипой поддельных бумаг.

Их поцелуи с каждым разом становятся всё жёстче, а контроль над действиями всё улетучивается. Эйджиро подхватывает язык блондина и,нежно посасывая, кусает, но не до крови.

Белые пятна плывут перед их глазами хотя бы потому, что находятся они в очень светлом помещении офиса поддельника. Огромные окна дарят теплые лучи заходящего солнца и смягчают их ещё больше через бордовые шифоновые шторы.

Бакуго наклоняется немного вперед, усаживая любимого, и ,задрав футболку слишком быстро, скидывает ее на край дубового стола. Белые листья полетели вниз и прилипли к луже запекающейся крови.

Поцелуи получаются смазанными, потому что оба торопятся и не хотят сдохнуть в случае, если прибудет подмога убитого. Кацуки ставит пару синеющих пятен на ключицах и шее Киришимы, совершенно не желая отвлекаться на его некоторые протесты.

Блондин быстро расправляется с ремнем и молнией штанов очень быстро и протискивает горячую руку, хватая член красноволосого и начиная агрессивно надрачивать. Тот издаёт стон и впивается в алеющие губы напротив.

В штанах Бакуго узко, а член так и просится наружу. Ширинка расстегивается и их жаждущие плоти соприкасаются, сжимаемые крепкой рукой взрывокиллера.

Киришима приподнимается и прижимается к блондину, целует и лижет шею, оставляя отметины, и даже кусает слишком сильно, когда рука сжимается на члене несколько неожиданно. Тут же извиняясь, он зализывает рану, покрывая десятками нежнейших поцелуев.

Хотя во время битв они совершенно другие.

Темп движений ускоряется, намекая на логическое завершение, а пальцы взрывокиллера надавливают на уретральные отверстия их членов в порыве страсти.

Комната наполняется шумным дыханием парней и уже хлюпающими звуками соития. Окна, расположенные ближе всего к ним, начали запотевать, а воздух как будто потяжелел.

Бакуго жестковато целует Киришиму, изливаясь в плотно сжатую руку, хватает того за волосы на затылке и добавляет пару движений, позволяющих любимому кончить вслед за ним.

Ещё несколько секунд они спокойно стояли и поддерживали обмякающие тела друг друга, а после быстро оделись и покинули прекрасный офис поддельника. Ещё два дня в городе и они наконец вернутся домой. Было бы неожиданно, если глориозы померли за время их отсутствия.

/***/

А дома всё также тепло и пахнет лавандой. Отцветшая яблоня дала первые плоды, а весь их маленький огород всё заполняется новыми созревающими плодами с деревьев и кустов.

Клумба с глориозами лишь больше развалилась еще больше и увеличилась в диаметре на пару десятков сантиметров. Сладкий аромат от маков уже не так заметен. Им так не хватало Кацуки всё это время.

Красные цветы начали засыхать, даря зеленые коробочки с семенами, которые пойдут на ароматные булочки с корицей и шоколадной глазурью, сделанные любящими руками. Их руками.

И сейчас они сидят за столом с плетеными салфетками цвета топленого молока и осыпавшимися лепестками ромашек, так любезно собранных Их руками.

Их Руками. Руками любимых и любящих.