По частям собирая

Тусклое солнце, угасая, клонилось к горизонту, ласково и печально доигрывая свой последний пассаж. Где-то далеко мучительно, томно зарождался холодный закат, призывая на землю первого предвестника ночи – туман, что приносил с собой первобытный трепет. В такую погоду погибает любовь и бьются хрупкие людские сердца.

Но этому мужчине было не страшно. Он расположился у окна и опустошенно глядел за горизонт сквозь мутное стекло. Казалось, будто сама Зима ловкими пальцами вплела серебристые пряди в его вьющиеся и некогда блестящие волосы. Прихлебывая обжигающий чай, мужчина скучающе постукивал костяшками по столу, за котором и ел, и писал бумаги, и засыпал, в пьяной одури шепча ее имя. Взгляд выцветших, но все еще теплых ореховых глаз безразлично блуждал по низеньким избушкам, которые казались вросшими в заболоченную землю. И только могильные кресты, что виднелись за окраиной селения, заставляли сердце сильного мужчины на секунду застыть в молчаливом трауре.

Нет, Себастьяна больше ничего не пугало. Ни буря, что наступала на деревню со стороны океана, ни грядущее полнолуние, ни даже сама смерть. Сердце мужчины давно разбито, а любовь – мертва. И зачем же он каждый день глядит на портрет такой юной, бесподобно живой и нежной девушки, в чьих глазах все еще искрится счастье? Зачем ровно в шесть вечера садится у окна и безнадежно, много раз подряд взглядом плутает от кладбища до своего порога? От порога до кладбища и обратно...

Что-то внутри его давно смирившейся души твердило, что ни одно прощание не может быть возведено в абсолют, и даже Смерть дает второй шанс, когда ей становится скучно. В дымоходной трубе жалобно заскулил ветер. Себастьян хмыкнул, нехотя вспоминая, как он сам выл около этого же камина, подобно северному волку, как бился головой о его каменную кладку и молил всех богов не забирать мать его первенца.

Небесный грохот вырвал мужчину из мучительных воспоминаний. Идет буря, и громовые раскаты сегодня громче, чем обычно. Проведя огрубевшими пальцами по седым волосам, убирая их за уши, Себастьян поднялся на ноги. По неосторожности он задел локтем кружку с недопитым травяным чаем, который так любила его Вальта. Она пахла горькой полынью, в ее волосах таился аромат шалфея, а сладость примулы словно жила на ее маленьких губах. Отплясав опасный танец, кружка с грохотом покатилась по исцарапанному лезвием затупившегося ножа столу и рухнула на пол, треснув ровно посередине.

Себастьян даже не опустил взгляда. Всего лишь вещь, купит новую. С минуты на минуту домой вернется его возмужавший сын – истинный ребенок северных ветров – и они вместе переждут очередную бурю. Первые, еще совсем тихие, неловкие, точно юные, капли дождя начинали боязливо стучать по крыше. Стоит закрыть ставни. И Себастьян, не накидывая даже плаща, в одной лишь холщовой распахнутой рубахе направился к двери. Его ладонь замерла в мгновении от ручки. Сквозь печальную дробь дождя, сквозь вой ветра, что чудовищем бродил меж многовековых деревьев, Себастьян услышал необъяснимо громкое и прерывистое женское дыхание.

Ожидание длилось всего момент – в дверь постучали. Скромно, чуть слышно. Говорят ведь, что ясное сердце видит больше, чем глаза? Так вот сердце Себастьяна обратилось в самый сильный магнит и тянуло, тянуло его как можно быстрее выскочить за порог, навстречу юному шторму, промокнуть до нитки, замерзнуть до онемения, до дрожи... Но обнять ее.

Но мужчина лишь судорожно вздохнул. Мудрость прикрыла глаза Сердца жесткими, истертыми ладонями. Одним быстрым движением Себастьян распахнул двери.

На пороге стояла она.

Такая же невинная и нежная, сильная и нерушимо упрямая... Вальта. Та, что боялась, но никогда не отступала, та, что была сильнее всего, и даже смерть не могла ее остановить. Перед Себастьяном стояла мать его ребенка, что выносила и родила здорового сына ценой собственной жизни. Она знала, что умрет. 

Ей было двадцать три.

– Пригласишь, Басти? – словно рассвет, ее лицо озарила улыбка. – Я продрогла до нитки.

Себастьян глядел на жену в исступлении. В неистовом, библейском ужасе. В по-детски наивном восторге. Он хотел плакать и кричать, звать на помощь, молиться и пасть на землю от благодарности – все сразу. Но сдержался. Душу тут же словно свело страшной судорогой. Мужчина склонился и отошел от порога, приглашая гостью войти.

– Я тебя ждал, Вальта, - губы мужчины дрогнули в призрачной копии улыбки. – Давно ждал.

– Сколько лет прошло, дорогой? – девушка сбросила с хрупких плеч промокший плащ, от которого так и разило сыростью.

В ее взгляде прятался испуг. Вальта старалась вести себя так, будто вышла из дома на минутку, а не на семнадцать лет, и это ей удавалось очень хорошо. Но Себастьян знал ее, ни один огонек тревоги не мог ускользнуть от него. Пусть он и прятался за могильным мраком.

– Достаточно много, чтобы наш сын возмужал, Вальта, - каждый раз, когда звуки его голоса складывались в ее имя, Себастьян вздрагивал. – Присаживайся, родная, хочешь мне что-то сказать?

Юная девушка осталась в одном лишь легком платье. Самый простой ситец казался шелком на ее теле. Она была словно выточена из того же мрамора, из которого древние строили самые величественные храмы. Вальта легким движением распустила русые волосы и бережно уложила их на плечи. Не сводя глаз со своей любимой ни на секунду, жадно цепляясь за каждый ее изгиб, за каждую родинку, за каждый шрамик, Себастьян придвинул к камину два стула. 

Огонь начал угасать.

– Я хочу рассказать тебе о Смерти, - начала говорить Вальта, подставляя ладони слабому пламени. – Точнее... Милый мой Басти, у тебя всегда были ответы, какими бы сложными не были мои вопросы. Мне нужен твой голос. Только твой.

– Спрашивай, Вальта, - Себастьян потянулся к руке жены, бессознательно, безвольно желая ее отогреть, но девушка отдернула ее, точно была готова.

– Кто есть Смерть, Басти? – серый, бесцветный и бесформенный шепот взвился над их головами. – Где она прячется так умело, что за много лет я ее так и не встретила?

Себастьян сдавил свое запястье так сильно, как только мог. Следы от прочных ногтей отпечатывались на бледной коже, но мужчина не ослаблял хватку.

– Говорят, что Смерть не имеет своего тела, она многолика и милосердна. Отец повторял, что нет никого добрее и благороднее, чем Она.

Вальта вздохнула судорожно и печально. Ее большие глаза цвета сурового океана глядели на угасающее пламя, и в них всколыхнулись слезы. Мотнув головой, Вальта утерла их рукавом. Улыбка снова засияла на ее мраморном лице. В комнате похолодало. 

– Почему ж я тогда видела мальчика? Маленького, худенького и до безумия встревоженного. Басти, на ту сторону меня отвел ребенок. Он сидел со мной, пока я плакала, пытался смешить глупыми шутками, рассказывал сказки и собирал мои слезы в свои маленькие ладошки. Я тонула в его чистых глазах, словно с головой окуналась в океан. Такой прекрасный цвет...

– Как и у тебя же, - перебил ее Себастьян, закусывая до крови нижнюю губу.

Девушка потупила взгляд и застыла в молчании. Себастьян упивался ее красотой. Она сохранила все то, что бережно несла в себе на протяжении все жизни, и даже Смерть не смогла отобрать той легкости и невинной искры, которая была способна разжигать негасимое пламя.

– Он пел мне колыбельные, пока я не заснула, - Вальта подняла взгляд, словно вспоминая самые важные моменты, - а когда я снова открыла глаза, никого рядом не было. Не знаю, сколько времени прошло, но сердце вдруг загудело, и я просто пошла.

– И пришла ко мне, -  сказал мужчина, потирая белую бороду. – Ну что ж, я рад тебе, милая Вальта, я ждал тебя так сильно, так долго...

Протяжный скрип двери прервал Себастьяна на полуслове. Северный ветер ворвался в гостиную. Слабое пламя дрогнуло. На пороге, копошась и ругаясь, возник юноша, с силой стягивая с себя мокрый плащ. Пару раз стряхнув его, парень взъерошил пшеничные волосы, пытаясь хоть немного смахнуть капли дождя.

– Ну и погодка! – прозвенел его голос. – Черти по норам прячутся, собак запустили в дома, а людям хоть бы хны... Отец, у нас гости?

Себастьян вытянулся на стуле, словно через его тело пропустили струну, и взглянул на сына. Парнишка внимательно изучал незнакомый плащ, до боли знакомо поджав маленькие губы. Переведя взгляд на женскую фигуру, что сидела к нему полубоком, юноша хотел было что-то произнести, но отец поспешил его остановить.

– Иди наверх, сынок, закрой окна, я не успел. Госпожа скоро уйдет.

– Да? – хмыкнул парень, пытаясь заглянуть в лицо гостье. – Хорошо, но госпоже стоит остаться до утра. Надвигается настоящая буря, а это только начало.

Юноша поспешил к лестнице и в два прыжка оказался в самом ее центре. Себастьян облегченно вздохнул, как вдруг резкий женский голос заставил все его нутро сжаться до размера кончика стрелы. Стрелы, что пронзала сердце и указывала на милую Вальту.

– Йон! – вскрикнула девушка и в то же мгновение зажала рот руками.

Одного взгляда хватило, чтобы два океана схлестнулись. Мертвая и живая вода слились воедино, как только большие, распахнутые в немом удивлении глаза Йона натолкнулись на потемневшие глаза матери. Парень не успел даже и понять, что происходит, как девушка отвернулась, пряча меловое лицо за гладкими волосами.

– Иди к себе, - голос отца дрогнул, как только взгляд Йона немощно скользнул по портрету давно умершей матери. – Прошу, сын, просто сделай шаг и поднимись наверх.

Парень повиновался, не до конца понимая, что стряслось. И как только Вальта и Себастьян остались одни, девушка, уронив голову на ладони, снова заговорила. Голос ее словно осип.

– Это он... Этот мальчик утешал меня, когда я...умерла, - девушка всхлипнула. – Неужели это он Смерть?

Себастьян глядел на жену и удивлялся ее наивности. Она так и не поняла. Переведя взгляд на совсем слабое пламя, что съедало последнее палено в камине, мужчина мотнул головой. 

Нет, нет Смерти, есть только они.

– Вальта, посмотри на меня, - трепетно прошептал Себастьян. – Смерть милосердна и многолика. Она дает то, что мы желаем больше всего, то, что способно излечить самое покалеченное сердце. Вальта, ты и есть Смерть. Моя Смерть. 

Девушку передернуло. Хрустальные капли, словно воды священных рек, полились из ее бездонных, неизмеримо ясных глаз. Вальта сжала кулаки. Многолетний пазл сложился, и она наконец поняла то, что так жаждала осознать.

– Мы получаем то, чего нас лишила Жизнь... - прошептала Смерть. – Родной мой Басти, говоришь, я твоя Смерть? Думаешь, Жизнь отобрала меня у тебя? Веришь, что я всего лишь образ в твоей голове, который послал Творец? Моя любовь сильнее законов мироздания и вселенных. И даже если ты прав, то я... Все равно сильнее.

Хрупкая Вальта поднялась со стула и проскользила к камину. Склонившись к самому сердцу пламени, девушка начала осторожно его раздувать, не боясь замарать руки в саже. Выгребая белыми ладонями скопившуюся золу, Вальта улыбалась. Смерть протянула измазанные руки к поленнице, вытащила оттуда самую большую ветку и, сломав ее пополам, бросила в окрепшее пламя. Огонь смело затрещал, а Вальта поднялась на ноги.

– Смерть не только милосердна, родной мой Басти, - одними губами произнесла Вальта. – Я справедлива и самоотверженна. Твое сердце рвется ко мне, а мое – к тебе, но мы ведь потерпим, да? Ради сына подождем. Я получила свой ответ, Басти, больше мне от тебя ничего не нужно, - Смерть склонилась над Себастьяном. – Встретимся тогда, когда и ты найдешь свой. Вытри чайное море на полу. И не вздумай больше резать без доски, весь стол в царапинах...

Легкий поцелуй застыл на лбу мужчины лютым, обжигающим морозом. Огонь в камине горел ярче прежнего, а Вальта растворилась в воздухе, оставляя за собой горечь полыни и сладость примулы. Себастьян откинулся на спинку стула и прислушался. Буря набирала обороты. Нужно закрыть ставни.

– Отец... Это ведь была она... Смерть! - на лестнице возник Йон. – Я уже и не надеялся увидеть тебя живым! – его голос сорвался на крик, и парень, сбежав по ступеням, припал к коленям отца.

– Мне повезло, сынок, мама была удивительной женщиной. Лучшей. Никто не смел указывать ей, что делать. Из тысяч дверей она выбирала одно окно. Даже смерть ее не исправила.

– Как же так? Нельзя встретиться со своей Смертью и уйти от нее живым, - Йон судорожно прижимался к ногам отца, словно не желая отпускать его ни на минуту.

Себастьян взглянул на портрет Вальты, ласково поглаживая все еще влажные волосы сына. Любимая смотрела на него с полотна и легко улыбалась. В ее глазах таилось упрямство и природная непокорность. То, за что мужчина так полюбил юную девушку. То, что было дороже всего на свете.

– Когда Смерти становится скучно, и она приходит к тебе погреться у камина, - прошептал Себастьян, склонившись над сыном, - просто отвечай на ее вопросы. 

________________________________________________________________________________

Этот рассказ написан на конкурс от FloretSun

Когда я увидела темы рассказов-спонсоров, то очень расстроилась, потому что философские размышления о смерти меня не вдохновили, а послужили очередным триггером. Вторая тема - сумасшествие. Не далеко ушло. 

Как говорят многие психологи, когда у человека возникают проблемы с темой смерти скоротечности и бессмысленности жизни, стоит не разбираться в том, почему вы боитесь умирать, а в том, почему вы боитесь жить.  

Чтобы найти ответы для Смерти, нужно найти ответы для Жизни. Это убеждение, это правило, которое в свое время помогло мне, и легло в основу образных рассуждений на максимально тяжелую для меня тему. Что же есть Смерть. Прописав свои убеждения, мне стало проще их принять. Да, Господина Смерти у меня нет, но его и не могло быть, потому что мои представления о сущности явления смерти иные. Это не существо и не личность, это механизм вселенной. Естественный и прекрасный. 

В итоге, получился не фанфик, а полноценный рассказ-отклик, потому что я убеждена, что это не та тему, на которую стоит писать фанфики, это то, над чем стоит плотно и серьезно рассуждать, собирая свое собственное мнение по кусочкам и крупицам.