Мое солнце
- Здесь тоже мало солнца, - насупилась девочка, глядя на затянутое тучами небо. - На маяке все время было мрачно, холодно и тоскливо...
- Да ладно тебе, - широко улыбнулся пацаненок, - скоро лето, будет тебе и тепло, и солнце. Надо только дожить.
Юная девушка глянула на своего нового соседа яркими янтарными глазами и, не удержавшись, улыбнулась ему в ответ. Он был первым, кого она встретила после переезда, и с каждым днем дети проводили все больше и больше времени вместе.
- Руби, а как вы здесь оказались? - мальчик обвел взглядом небольшое, заросшее озерцо. - Если ты ищешь солнце, то точно ошиблась адресом...
- Сама не знаю, - пожала плечами она. - Брейк, из-за войны много чего изменилось, сам понимаешь... Маяк разрушили, мы едва сбежали. Было не до того, чтобы искать место под солнцем, - Руби грустно вздохнула. - Ничего, жила же у берегов Северного моря, и здесь жить привыкну.
- На болотах-то? - почти смеялся мальчишка. - Ты уже три дня страдаешь, все солнца этого ждешь, а его и не будет, пока не наступит лето, наивная девочка.
Руби пихнула Брейка в плечо и рассмеялась. Она никогда не обращала внимания на нелепые шутки и неловкие издевки своего нового друга, который старался развлекать девочку со всех сил, ведь в небольшой деревеньке на болотах больше детей не было.
- Вот увидишь, завтра будет так солнечно, как раньше не было никогда! - Руби разошлась и принялась щекотать мальчика. - Вот увидишь!
Брейк покатился по сухой траве, закатываясь звонким смехом и пытаясь высвободиться из цепких рук подруги. Когда Руби наконец угомонилась, то уселась рядом с запыхавшимся другом и взглянула в холодные глаза друга, так напоминающие ей Северный океан.
А Брейк не видел перед собой ничего, кроме янтаря глаз Руби.
На следующий день солнце, конечно, не появилось. И через день тоже. Даже с приходом лета ситуация не изменилась. Брейк каждый день говорил, что вот-вот лучи разорвут в клочья пелену облаков, что окутывала небо над болотами. И вот однажды, когда уже золотая осень вступала в свои права, а Руби уже привыкла к серости и слякоти, светило наконец озарило все вокруг ярким светом. Случилось это на самом рассвете, когда Руби еще сладко спала в своей небольшой кровати. Ее разбудил стук в окно.
- Эй, девочка-солнце, подъем! - в полголоса звал Брейк. - Хочешь счастье свое проспать?
- Чего? - разлепляя сонные глаза, пробурчала девочка.
Как только она смогла подняться с подушки, нежные лучи восходящего солнца ласково защекотали ее маленький носик. Захотелось пищать от восторга и неимоверной радости, что переполняла детское сердце. Солнце! Наконец-то! Как же долго она этого ждала, как же ее душа изголодалась по мягкому теплу, что разливалось по всему тело с каждой секундой, пока Руби грелась под ласковыми лучами...
- Брейк! - вскрикнула девчонка, распахивая окно. - Солнце, Брейк!
Мальчишка широко улыбался, наблюдая за тем, как его подруга, суетясь, укутывалась в мамину шаль. Уже через несколько секунд Руби выпрыгивала в окно, а Брейк опасливо ее страховал, протягивая к девочке длинные руки.
- Нам мама чай заварила, - мальчишка протянул Руби стеклянный стакан. - Сказала, сегодня прохладно.
- Спасибо! - восторженно отозвалась девочка, усаживаясь на завалинку. - Брейк, это лучший день в моей жизни.
И это было истиной. Лучи разрезали утренний туман, словно горячий нож масло, добирались до холодной земли и нежно ее согревали. Рядом сидел самый близкий друг и, прихлебывая, потягивал горячий чай. Пахло травами. И солнце отражалось от каждой утренней росинки, танцевало на красных щеках Руби и бледных - Брейка, наполняло стаканы с травяным чаем, будто делая его еще вкуснее.
Такого прекрасного дня в жизни Брейка больше не было. Вскоре Руби исчезла из его жизни, а все краски окончательно померкли. Только тогда Брейк понял: каждый пасмурный день, проведенный вместе с Руби, был таким же ярким и теплым, как и тот, что они провели под первыми лучами осеннего солнца. Свет жил внутри Руби. В ее янтарных глазах горели тысячи, миллионы солнц, которые могла отогреть даже самую замерзшую душу. И даже после того, как девочка исчезла из жизни Брейка, ее огонь все еще горел в душе мальчишки.
Ее тепло было живым. Она сама и была Солнцем.