Осколок души твоей
В комнате было темно. Запах сырости, крови и страха отравлял итак узкое пространство вокруг, заставляя голову кружиться, а глаза мутнеть. Ночь. Глубокая, мрачная, она, казалось, не закончится никогда. В самом пыльном углу, покачиваясь, сидел мальчишка. Он словно был комком из страха, вздрагивая от каждого скрипа тонких деревьев под натиском северного ветра.
- Мои руки в твоей крови... - шептал он сам себе. - Все, кого я любил, мертвы. Но где же ты сейчас? Почему не рядом?
Вытирая испачканные ладони о светлую рубаху, мальчишка поднялся на ноги. Так темно. Только лишь свои горящие, словно самые холодные звезда, глаза он мог видеть в отражении тусклого зеркала, что матушка повесила совсем недавно.
- Драконьи глаза, - скривился Брейк яростно. - Драконьи!
Со всего размаху парнишка ударил по гладкой поверхности зеркала. Оно с дребезгом разлетелось на крупные осколки, из глубины которых на Брейка глядели десятки сапфировых глаз. Не в силах больше находиться здесь, мальчик выскочил из дома и понесся вперед, не разбирая дороги.
На утро жители деревни обнаружили в маленькой избушке шесть тел. Мужчина и женщина, юная Руби и трое солдат Энфиса.
В тот дом еще много лет никто не заходил, все покрылось толстым слоем пыли, а большие болотные пауки сплели километры паутины в каждом углу комнаты. Это послание так никто и не прочитал. В раму разбитого зеркала, что уже потемнела от влаги и времени, была аккуратно вставлена бумажка, бережно свернутая во много раз.
«Милый, милый Брейк! Столько лет ты был одинок, и я видел это каждый день, когда по утрам ты смотрел прямо мне в глаза. Слишком много печали для одного человека, не находишь? И ты, и я чувствовали одно и тоже - одиночество. Странная, необъяснимая тревога не отпускала нас ни на секунду. Неужели никто нас не полюбит? Брейк, откуда у ребенка такие мысли, ответь сам себе, ответь, прошу! За нас обоих ответь...
Когда в деревни появилась эта девочка с янтарными глазами, все изменилось. При чем изменилось в один миг. Она словно зажгла наши души. Что в ней особенного? Почему именно после встреч с ней ты засыпал с улыбкой на лице? Как жаль, что это длилось недолго, Брейк, мне так жаль! Я видел, как она смотрела на тебя в последний момент, я чувствовал то, о чем она никак не могла сказать. Она была Фениксом, Брейк. Ты ведь понял это, однажды увидев ее прекрасные крылья.
«Не вини себя, умоляю, - говорили тебе ее глаза. - Я всегда буду рядом, слышишь?»
Меньше всего она хотела, чтобы ты страдал. Прошу, только держись, только не сломайся. Ты - Дракон. Маленький, уязвимый, загнанный в угол, лишенный той единственной, что предназначена тебе Создателем, но Дракон. И Руби очень хотела, чтобы ты дождался ее, дождался Феникса.
Так будь же сильнее боли, Брейк. Судьба всегда сведет вас вместе снова, только потерпи, мальчик, потерпи. Обычно, вещи не дают таких советов, но я не просто осколок, я - это часть тебя, часть твоей души. Такой же разбитой, как и это зеркало. И я чувствую это тоже. Боль - это губительно, она заберет всю надежду, погрузит душу во тьму, и ты сдашься. Но Руби... Она бы этого не хотела.
«Только дождись меня, - просила она перед тем, как уйти, - я вернусь...»
Надеюсь, после того, как ты прочтешь это письмо, тебе станет легче. Не удивляйся, не все вещи имеют душу, но твое отражение дает мне волю, и я воспользуюсь ею лишь однажды. Сейчас.
Когда прочтешь, подними голову и утри слезы, Дракон. Потери - часть жизни. Живи, живи, мальчик, Феникс еще найдет тебя там, где ты и не ждешь. Такова воля Создателя.
Улыбнись, глядя в зеркало, если тебе станет хоть немного легче. И я улыбнусь тебе в ответ».
Мать Руби читала слова, написанные ровными буквами и рыдала. От тоски по дочери, от жалости к ее Брейку... Мальчик ведь так и не нашел этой записки. И никогда больше не найдет. Его боль - его крест. И никакой осколок зеркала не разделит с ним его ноши.
Убитая горем мать опустила глаза в пол. Среди пыли и грязи она едва нашла большой осколок зеркала и дрожащими руками подняла его. Протерев поверхность, женщина робко взглянула на свое измученное лицо.
И улыбнулась.