» kiss me

Я немного неуверенно осматриваюсь в чужой квартире, пытаясь хоть немного отвлечься от глупых мыслей о побеге домой и желания спрятаться где-нибудь в ванной от многочисленных гостей и до жути раздражающего меня хозяина квартиры. Кто меня за язык тянул, когда попросилась отмечать Новый год с компанией старшего брата? Уж до этого дня я думала, что самое страшное за столом — разговоры нашей милейшей соседки о её линяющей старой собаке.

Сегодня же я вдруг резко осознала, что меня больше пугают непрекращающиеся пошлые шутки и странные взгляды подвыпивших одногруппников Тэхена, устремлённые отнюдь не в глаза мои ясные… Или это уже паранойя? В любом случае я успокаиваю себя, что Тэхен меня защитит… по крайней мере, пока сам он не уединился где-то с симпатичной блондиночкой, которая весь вечер строит ему глазки… Какого чёрта я вообще здесь делаю?

Терпеливо дожидаюсь боя курантов и думаю, как бы улизнуть спать в свободную комнату, а лучше позвонить отцу и попросить забрать меня домой. Замечаю, как сидящий справа от меня парень в очках ненавязчиво пододвигает ко мне бокал с шампанским, и едва заметно закатываю глаза, потянувшись к стакану с соком.

— Малая, ты чего не ешь ничего? — пихает меня локтем в бок сосед слева – сам хозяин квартиры, между прочим. Я презрительно фыркаю на свойское «малая», и вместо того, чтобы буркнуть простенькое «не хочу» в ответ, зачем-то ввязываюсь в разговор.

— Боюсь, вы и туда чего-нибудь алкогольного намешали, — ядовито замечаю, подпирая кулаком щёку. А глаза уже едва ли не слипаются от усталости.

— Ага, все так и мечтают тебя споить, малая, — с усмешкой фыркает Чонгук, преувеличенно заботливо накладывая мне в тарелку мясной салат. Порции-то такие откуда? Он думает, я неделю не ела? — Статья за совращение на праздник — мечта просто.

— Ну, некоторых это не смущает, — хмыкаю я, кивая на парня справа от себя. Чонгук выглядывает из-за моего плеча и недовольно хмурится, словно увидел перед собой какое-то ничтожное насекомое.

— Э, очкастый, пшел отсюда, — командует шатен, и моего соседа справа словно ветром сдувает вместе с нетронутым бокалом шампанского.

Чонгук довольно ухмыляется, а я бормочу что-то нечленораздельное, мало похожее на слова благодарности. Не знаю, зачем вообще заговорила об этом. Наверное, просто устала сидеть в молчании, вот и потянуло жаловаться главному красавчику университета, в котором учится мой старший брат. Всё это по мнению его одногруппниц, конечно, потому что сама бы я никогда не назвала Чонгука особо красивым. Парень, как парень… Что я красавчиков не видела? У меня, вон, ими вся стена увешана… только что бумажные. А у этого всего-то глаза красивые – тёмные такие… ну, может, тело ещё ничего…

Я быстро встряхиваю головой, невольно поймав себя на том, что уже пару минут нагло разглядываю сидящего передо мной парня, скользя взглядом от хитрого прищура глаз к не застёгнутой на две верхние пуговицы рубашке.

— Малая, а я смотрю, ты сама та ещё маньячка, — Смеётся Чон, наблюдая, как стыдливо краснеют мои щёки. — Может, зря я пацана шуганул?

— У тебя просто кетчуп на воротнике, — с деланным равнодушием пожимаю плечами, на что получаю ещё более широкую ухмылку и быстро отворачиваюсь, весь последующий вечер пытаясь не встречаться с ним взглядом.

А Чонгуку, по-моему, и дела до меня особого нет. Уже через пару минут он вовсю зажимается с какой-то вульгарно разодетой девицей посреди комнаты… И мне не то чтобы дело до этого есть… просто… скучно мне, вот и всё.

От нечего делать сама наливаю себе шампанское, но почему-то не пьянею, наоборот, спать тянет, и я едва ли не засыпаю за столом, причём в так щедро наложенном в мою тарелку салате.

Когда часы, наконец, бьют двенадцать, все гости во главе с уже порядком подвыпившим хозяином квартиры хватают свои куртки и спешат на улицу – запускать фейерверки, которых ящика два купили, если не больше. Я же под шумок закрываюсь в свободной спальне, свернувшись клубочком на кресле и накрывшись тёплым пледом.

Уже почти засыпаю, но вдруг слышу настойчивый стук, и дверь открывается, даже прежде, чем я успеваю сказать, что никого видеть не желаю. В комнату едва ли не вваливается Чонгук, сжимающий в руке бутылку с тем самым шампанским, от которого меня уже подташнивать начинает.

— Малая, а ты чего здесь сидишь? — интересуется он, плюхаясь на край кровати. Достал уже вопросами! Чего, да чего! Делать ему больше нечего? — Там все ракеты запускают, а она дрыхнет!

— Детское время кончилось, — говорю нравоучительно, передразнивая старшего брата, когда он пытается отобрать у меня ноутбук.

— Ой, да какой из тебя ребёнок? — отмахивается Чон, делая пару больших глотков из бутылки. — Дети на мужиков не засматриваются!

— Ой, да какой из тебя мужик? — парирую, плотнее кутаясь в тёплый плед. — Мужики дамам спать не мешают.

— Вот сейчас у меня кто-то договорится, — со странно зловещей улыбочкой произносит парень, вставая с кровати. Вот прям испугалась, ага! Что он мне сделает, салатиком закормит? — Сама не пойдёшь — я тебя на улицу на руках вынесу.

— Надорвёшься, — качаю головой, но в следующую секунду ощущаю, как меня с удивительной лёгкостью подхватывают и с невообразимой наглостью закидывают на плечо. — Э, товарищ маньяк, вы не охренели, простите?! — восклицаю, попытавшись пнуть его ногой, но она, как назло, путается в пледе.

— Предупреждал же, — невозмутимо отзывается Чонгук, направляясь к двери со мной на плече. Я выкрикиваю в его адрес всякие ругательства, извиваюсь в пледе, пытаясь зарядить ему коленкой куда-нибудь в челюсть, но слишком запоздало соображаю, что мы, в общем-то, никуда не двигаемся, как стали у двери, так и стоим. Я даже утихаю, прислушиваясь, не заснул ли он там.

— Бляяя, не открывается, — тянет парень, и я в ужасе даже и не замечаю, как сползаю с его плеча, и Чон подхватывает меня в последний момент, чтобы поставить на пол. Я оказываюсь зажатой между ним и закрытой дверью и почти сразу понимаю всю невыгодность своего положения, на всякий случай ещё плотнее кутаясь в плед.

— И что теперь? — решаюсь спросить, пытаясь оттолкнуть его подальше, но парень меня даже не замечает, продолжая дёргать дверную ручку.

— Не знаю, заклинило, наверное, — отвечает он, обращая на меня внимание. — Такое иногда случается.

— Я без тебя поняла, что заклинило, умник, блять! — я вообще крайне редко ругаюсь матом, но тут уж случай особый, грех не использовать богатый словарный запас. — Я спрашиваю – что делать теперь?

— Э, ты мне не выражайся тут, — вместо ответа начинает читать нотации Чон, строго посмотрев мне в глаза. — Девочкам вообще не положено.

— Девочкам и с алкоголиками какими-то непонятными сидеть взаперти не положено, так что же делать, если положение безвыходное? — ворчу, снова пытаясь отпихнуть его от себя. — Да отпусти ты меня! Мне ручка давит!

— Это не ручка, — всё так же спокойно уведомляет Чонгук, и тут же ухмыляется в ответ на мой испуганный взгляд. — Шучу. На, выпей лучше, — с этими словами он протягивает мне неведомо откуда снова взятую бутылку с шампанским. Я молча беру ёмкость, делая пару глотков, и направляюсь к своему пригретому месту на кресле, но парень как-то тоже особо ненавязчиво заворачивает меня к кровати, укладываясь рядом. Ненавязчивость у них, у взрослых, наверное, вообще дело привычное, как и традиция бухать по праздникам… как и это омерзительное спокойствие в такой дурацкой ситуации.

— На пол иди, маньяк, — бурчу, стряхивая его руку и отставляя бутылку на тумбочку. Спать тянет со страшной силой, а Чонгук такой тёплый, такой… удобный, что ли.

— Ой, малая, уймись, — закатывает глаза парень, притягивая меня ближе. — Нам тут ещё долго тухнуть придётся, пока эти алкоголики вернутся. Ты на своём кресле не уснёшь нормально, а тут удобно… и я рядом, — говоря это, он натягивает мне плед повыше и обнимает обеими руками. Даже засыпая, я ощущаю как по телу проходится волна приятных мурашек и уже собираюсь сказать что-то по этому поводу, но почти сразу проваливаюсь в сон.

***

Просыпаюсь полутьме, когда за окном уже виднеются первые лучики рассвета, и даже не сразу понимаю, где нахожусь. Но когда всё-таки доходит, я едва ли не подскакиваю с места, дёрнув за руку спящего Чонгука, который удерживает меня в лежачем положении… или уже не спящего?

— Лисичка, куда намылилась? — ехидно интересуется он, чуть придавливая меня к кровати. А голос такой хитрый-хитрый… Бухал, что ли, пока я спала?

— На пол, раз ты не хочешь, — отвечаю, вспоминая наш незаконченный разговор.

— Так и ты не хочешь, — уверенно заявляет парень. Я и ахнуть не успеваю, как он резко перекатывается и подминает меня под себя. Все язвительные фразочки тут же вылетают из головы, и я просто лежу, уставившись на него расширившимися от изумления глазами, и думая, почему всё это меня не раздражает.

— Тебя же статья за совращение пугает, — напоминаю тихонько, поёрзав под ним, но быстро решаю, что этого делать не стоит.

— Кто сказал? — выдыхает мне почти в губы, с которых не сходит хитренькая улыбочка.

— Маньяк, — успеваю шепнуть, прежде чем его губы накрывают мои. Чонгук вжимает меня в матрац своим телом, не позволяя пошевелиться, целуя уверенно, грубо, но в то же время как-то чувственно, осторожно. Даже в чём-то нежно, задевая что-то внутри этой нежностью, расслабляя. Я как-то слишком быстро сдаюсь, особо и не пытаясь сопротивляться, и послушно приоткрываю рот, принимая его горячий язык, который тут же сплетается с моим, борется, ласкает… И я не могу объяснить, почему меня трясёт так немилосердно от этих ощущений, объясняя себе это лишь тем, что целуется он более умело, чем мои мальчишки-одноклассники.

— С Новым годом, Лиси, — смеётся Чон, отстраняясь, чмокнув меня в нос. — Я за всех подарок подарил.

— Эй, мне телефон вообще-то обещали! — наигранно возмущаюсь, стараясь за возмущением этим скрыть собственное смущение.

— Не, погоди, я же лучше телефона, — продолжает эту игру парень, неожиданно отпуская меня. — Телефон тебе завтрак не приготовит.

— Завтрак? — оживляюсь я, ощутив, как желудок едва ли не сводит от голода.

— Жду на кухне, малая, подваливай, — распоряжается Чонгук и… с невозмутимым видом выходит из комнаты.

— Эй, дверь же… — соображаю немного запоздало, усаживаясь на постели. — Маньяк ты недобитый!