ɴᴄ ᴊᴇɴʟɪsᴀ

Жизнь как домино рушится по причине не ладности одной детальки, а у Дженни из строя вышли сразу все. Нормальное состояние хрустнуло и пошло трещинами, а причина здесь вполне ясная и прозрачная. До скрипа в душе мозолящая глаза и не позволяющая дышать полными лёгкими.

Дженни снова до боли стискивает челюсти, когда Лиса рядом проходит, совершенно не посмотрев в её сторону. Дженни не та слабохарактерная девчонка со средней школы, у неё по всему городу связи и свои люди. Она вполне может назвать себя не последним лицом в универе, но она абсолютно ничего не может сказать об этой напыщенной Манобан.

Вернее будет сказать набожной. У Лисы вперёд родилась вера и убеждённость, нежели она сама. А каждое слово, взгляд, движение пышет от неё какой-то неземной аурой.

Дженни и самой, видя это, хочется в бога верить, да только нет никакого смысла в рай попасть заведомо грешницей. У Ким взгляды разняться с постулатами. У Ким своё мнение намного выше библии и Ким совершенно не собирается ради мужика с неба отказываться от мата, виски и секса.

Она нетерпимая к святошам атеистка, которая во благо своей правоте перешагнёт через каждого, однако Лиса где-то в облаке души стоит прекрасным деревом. Лиса на душе лозы распускает и цветёт незабываемым ароматом, смолистого дуба. До одури нравится Дженни этот манящий запах. Нравится походка его носителя, её голос, разрез глаз - всё, чёрт возьми.

У Дженни для Лисы антивирус к Богу установлен, а у Лисы для Дженни в глазах безразличие плещется. Тошнит и недовольство через край выливается, когда Манобан окидывает холодностью. Словно по телу плетью бьют, да с такой немыслимой силой, что Дженни едва не воёт от боли. Вот только больно исключительно сердцу, а душа и вовсе лежит раздавленная Лисиным образом под дверями монастыря, куда Лиса каждое воскресенья наведается с родителями.

Воскресная служба, как говориться, а у Дженни в это время утренняя слежка из окон машины. Прокусанная до крови губа и сердечные ритмы отбивающие рёбра.

Да как такая красавица вообще могла достаться Богу, думается ей, пока прикованный на цепи взгляд, за Лисой следует неотрывно. Фигура у неё до искр в глазах прекрасная. И эти худые ноги и талия, очерченная искусным мастером. Пухлые губы, постоянно увлажнённые блеском и пастельный стиль одежды с кардиганом на плечах и волосами собранными в небрежный пучок.

Она так нагло и совершенно обольстительно для Ким граничит с ней, как закаты и рассветы, как Луна и Солнца, как вера и атеизм. У Дженни челюсть едва не хрустит от силы, с которой она её сжимает. Бесит эта Лисина правильность, бесит светлость и непорочность, бесит блеск в глазах от молитв и до изнеможения бесит её эта набожность.

Лиса в сторону девушек даже не смотрит, в сторону мужчин и подавно. Не знаю точно, на сколько по шкале от десяти до десяти Дженни этому рада. Потому что Лису она готова отстаивать всеми силами. Рвать и метать за этого ангелочка, стать её личным демоном, на крайней случай. И из кожи вон вылезти, чтобы добиться хоть какой-то реакции.

Терпение у Ким, увы, не бесконечное. Оно раздувается как резиновый шарик, держится из последних сил, издавая тягучие, мерзкие скрипы. А потом, в какой-то из дней нагло лопается в голове, вызывая ураган и бурю. Дженни откровенно трясёт от присутствия рядом с Лисой какого-то набожного парнишки. Он трётся подле неё уже которые сутки и никак не отлипает, заделавшись долбанным послушником.

Как же до вопля хочется избавить его от кривой улыбки на тонких губах, как же хочется и теплится в уголках промёрзлой души задушить его в какой-нибудь подворотне. Дженни ненавидит в себе эту слабость. Терпеть её не может из-за собственной ревности и града чувств, больно падающих на мягкую, слабую душу. Дженни замерзает и леденеет без неё. Дженни так сильно нуждается хотя бы в одном единственном касании, что едва не плачет.

Лиса на продлёнке занимается допоздна, а Дженни её каждый день караулит, да только не дожидается и бежит прочь, чтобы мучить себя сугубым одиночеством и дальше. Но сегодня нервы затягивают в теле тугой узел. У Ким едва глаза красным не наливаются, когда она метит коридор рваными шагами. Этот многоуважаемый чёрт-бы-его-побрал парнишка перевёлся в кружок Лисы. Наверняка за одной партой сидят, шепчутся, о боге своём лопочут без конца и края, пока Дженни тут доводит себя до истерики.

Бесит, бесит, бесит!!

Дверь открывается через двенадцать минут сорок шесть секунд и Лиса в дверях появляется совершенно одна, первая, как одинокий звоночек в голове у Ким, в желании тут же схватить её за рукав. Лиса вздрагивает и смотрит напугано, однако совершенно ничего не говорит, прикусывая влажные и от мороза потрескавшиеся, губы. Хочется впиться в них, а потом растерзать в порыве страсти и, разумеется, безграничной влюблённости, но у Дженни перед глазами шлагбаум падает, так что она вообще забывает как дышать перед ней. Так близко и до невозможности приятно. Просто чувствовать тепло её руки и умирать каждый раз, когда Лиса нервно вдыхает.

Они молчат, посередине коридора дожидаясь, пока студенты покинут кабинет, а потом Дженни с силой затягивает её внутрь и тут же отпускает, потому что совсем не хочется напугать. Лиса и без того дрожит как осиновый лист. Ей, наверняка, страшно. Она просто взяла и напугалась той, кто так сильно любит.

- Прости меня, - нервно проговаривает Дженни и рвано выдыхает, замечая, что Лиса пятиться назад. - Не хотела тебя пугать, - звучит совсем обнадёживающе.

- Пугать? - Лиса повторяет слова с горечью, - а ещё следить и караулить, ждать меня каждый день в машине. Это ведь твой мерседес на парковке? - Дженни напряжённо проглатывает вязкую слюну и смотрит совершенно виновато. Слов не находится, а Лиса всё не отпускает.

- Мне жаль..- шепчет она, но Лиса хмыкает.

- Жаль тебе? Ты из меня грешницу делаешь. Не жалеешь и не отпускаешь, сколько ты ещё планируешь играть?

" Грешницу делаешь", " не жалеешь", " сколько играть планируешь?" Вопросы на репите взрываются в голове искрами.

- Лиса, я..- хочет она сказать хоть одно слово в своё оправдание.

- Поцелуй меня.. - настойчиво звучит от неё и Дженни едва не задыхается, - Живо, Дженни, пока я тебя не ударила....

Повторять оказывается совсем бессмысленно. У Дженни в голове взрывается и щёлкает. Кровь к вискам приливает с немыслимой скоростью, пульсирует и бьёт, не жалея, пока Дженни в пару шагов оказывается перед Лисой, пока пальцами аккуратно очерчивает линию скулы и пока за подбородок берёт, вынуждая смотреть на себя. Лисе так не хочется, чтобы у Дженни осталось хоть одно воспоминание о её грехопадении. О том, как чистейший ангел с обрыва летел вниз, не раскрывая крыльев. О том, как непорочность её нагло вдавливали в парту. И как чужие губы жадно целовали с абсолютным согласием.

У Лисы из груди стон рвётся от одного только взгляда пленительных тёмных омутов. У Лисы перед глазами грань реальность стирается окончательно и тонет она в руках определённо демона, который не знает слова пощады. Который к себе теснит и по телу гуляет беспокойными руками. Который в голове и на сердце шторм вызывает. И который так сильно её желает, что под ложечкой где-то невыносимо тянет.

Она ногами оплетает Дженнину талию и за ворот кожаной куртки цепляется в поисках спасения. Но спасения не будет, вместо него тёплые губы, покрывающие поцелуями лебединую шею. Вместо него руки наглые и напористые, задирающие подолы атласной блузки. Вместо него до безумия красивая шатенка с галактикой, вместо глаз, по которой россыпью звёзды усыпаны. Лиса задыхается.

Дженни - плод больного воображения, что не существует на самом деле, но дыхание сбивается, грудная клетка часто вздымается и холодную поверхность деревянной парты вполне реально ощущает оголённая поясница. У Лисы не было проблем с дыханием, это, вероятно, перебои в отлаженной, но не идеальной системе. Иначе как объяснить, почему так свято верующая Лиса сейчас сходит с ума под телом едва знакомой девушки.

Дженни, Дженни, Дженни. В голове отзывается гулом, а имя это со всеми шансами станет её самым любимым.

Ким пальцами аккуратно поднимается по оголённой талии, губами припадает к худому животу и ведёт мокрую дорожку поцелуями к ложбинке груди, пока Лиса мелкими шажками откровенно сходит с ума. Она цепляется за край парты, но спасти, увы, ничего не способно. От неё нет антидота. Дженни дьявол, что за руку ведёт на нечистую сторону и ухмыляется с оскалом пары клыков, чтобы стереть все зачатки сомнений до самых атомов. Но в глазах всё равно любовь и нежность цунами накрывает и в душе у неё нет ни одной мысли, сделать Лисе плохо и больно. Она ведь её так любит. Она ведь от неё так зависима..

Лиса дышит рвано и учащёно, когда Дженни длинную юбку стягивает со стройных бёдер и когда её примеру следуют колготки. Она лежит перед ней совсем открытая и нагая и ничего сделать не может с собственной порочностью. По голове с силой бьёт постулат библии, " не ложись с женщиной, как с мужчиной, ибо это грех", но грех в губы целует, запуская пальцы в белые трусики. Грех под себя поджимает не давая возможности двигаться, и грех совершенно нагло принимается водить подушечками пальцев по возбуждённой плоти.

Лису током прошибает, она вздрагивает от действий и в позвоночнике до хруста костей выгибается, от осознания, как хочет Дженни целиком и полностью. Хочет, чтобы касалась, целовала мокро и пошло и совершенно не хочет думать, что проделывают они это религиозном кружке. В кабинете самой набожной из всех верующих женщины. Да тут на каждом углу иконы Христа развешаны, а Лиса так непристойно раздвигает ноги, захлёбываясь собственными ощущениями.

Дженни на веру глубоко плевать и не думает она ни о чём, кроме своей любимой девочки. Целует в губы и медленно сползает к ключицам, зубами покусывает разгорячённую плоть и упоёно улыбается стонам этой юной грешницы. Голос у Лисы дрожит и ломается. Она всем телом ощущает, как температура падает и снова поднимается. Ощущает, что едва способна оставаться в сознании и от того, совершенно жалобно хнычет в Дженнины губы.

- Мне и без того этого никогда не простят, так что не медли, я тебя умоляю... - она сильнее цепляется за воротник и губами прижимается к щеке, чтобы совсем не потерять себя.

Дженни до больного стона прикусывает её нижнюю губу, поочерёдно вводя два пальца, а Лиса жмуриться и хнычет от резко появившегося жжения и пальцами сжимает Дженнину ладонь, не позволяя двигаться. Ким понимает прекрасно, поэтому замирает медленно выцеловывая каждую клеточку горячей шеи. Оттягивает и покусывает кожу, нашёптывая на ушко, что Лиса такая безумно красивая. Что она только её и, что никому она, Дженни, её не отдаст, пока Лиса напряжённой струной расслабляется в её руках. Из губ её срывается несдержанно рваное дыхание, она закатывает глаза, сама медленно двигая бёдрами. Насаживается на длинные пальцы старшей и лопатками скользит по лакированной поверхности стола. Ноги её сильнее теснят так нужное Дженнино тело, а картинка перед глазами ходуном ходит, смазываясь непонятным пятном.

По глазам искры бьют, затмевая сознание, а Лисе кажется, будто смотрят на них со всех сторон эти несчастные иконы и уличают в непристойном, прожигая нарисованными глазами. Она скалится, прижимая Дженни теснее и тает в её руках, забывая о вере. Пусть лучше так, без бога, но с дорогой сердцу девушкой. Без принципов, но с чётким планом на жизнь. Без убеждений, а с моментной страстью. Пусть лучше так..

Дженни пальцы перекрещивает, скользя ими в обилии влаги и улыбается совершенно счастливо, потому что Лиса вся мокрая от неё, потому что она стонет и замаливает её имя, позволяя выкрасть себя из плена Христа. Совсем пошло и откровенно просит не останавливаться и умирает в руках, пока внизу живота невыносимо ноет и тянет. В горле пересыхает, а стоны от того хриплые и рваные получаются, но Дженни внимания особого не обращает, сама дышит сбивчиво и учащённо, пока сбывшиеся ожидания надламывают нестабильную психику.

У Лисы между ног влажно и липко. От Дженниных движений на весь кабинет пошлые звуки расходятся, а ей, самой "верующей" и "набожной" девушке универа это так до безумия нравится. А потом оргазм накрывает с головой, дышать сложно и невыносимо больно. Лиса обмякает в руках, нервно и часто вздымая грудную клетку и в глаза смотрит, надеясь найти в них хоть что-то светлое. Но Дженни сугуб, дьявол, демон, сатана, и нет  в ней ни капли светлого, разве что бесконечная любовь на донышке темных глаз.

- Это богохульство..- шепчет Лиса, оставляя на губах Дженни лёгкий поцелуй.

- Тогда я забираю тебя в ад, мой ангел..