Сборник Шипера ✨

========== ОоОоО ==========

Бабочку-вестницу первым заметил Ванцзи, хотя он сидел в цзинши и работал с бумагами, в отличие от Вэй Ина, расположившегося перед раздвинутыми дверьми и подставлявшего лицо солнечным лучам. Периодически он царапал палочкой для письма в многочисленных свитках, разбросанных вокруг.

— Вэй Ин, — позвал Ванцзи, и тот, мгновенно прочитав интонацию, вскинул голову и заметил вестника. Поймал подлетевшую к нему бабочку, активировал, вслушиваясь в послание, и вскочил на ноги, едва дослушав.

— Это Цзян Чэн, — сказал он тоже поднявшемуся Ванцзи и быстро собрал все свои раскиданные бумаги. — С Цзинь Лином случилась беда, они сейчас в Ланьлин Цзинь, и нам туда нужно как можно скорее.

Он свалил бумаги на рабочий стол, похватал какие-то вещи в мешочек цанькунь и уже через пару минут был готов. Ванцзи потратил время на дописывание неоконченной фразы, затем создал журавлика-вестника по технике Гусу Лань, объясняя брату, куда они так спешно отбыли. Задержавшись еще на пару минут, он сложил в свой мешочек цанькунь деньги, сменную одежду, бумагу для талисманов, целебные травы, несколько защитных артефактов — в общем, все то, о чем Вэй Ин никогда не вспоминал сам.

— Если полетим вдвоем на Бичэне, прибудем через стражу, — сказал Вэй Ину Ванцзи, когда они вышли на улицу, и Вэй Ин достал свой меч. — А если ты встанешь на Суйбянь, то потратишь много сил и почти целую стражу дополнительно.

Вэй Ин только кивнул ему, криво улыбнувшись и признавая правоту. Он развивал свое золотое ядро, ежедневные совместные медитации и техники парного совершенствования — серьезные техники, а не простое правило каждого дня, доступное и обычным людям, — которые они начали осваивать совсем недавно, давали результаты, но на все требовалось время. Вэй Ин мог бы развить свое ядро до уровня Лань Ванцзи за несколько лет, но за эти же годы сам Ванцзи уйдет далеко вперед, и Вэй Ину снова придется догонять.

Вэй Ин был согласен с такой постановкой проблемы, он признавал, что Ванцзи не стоит тормозить свое развитие, и был счастлив каждый раз, когда Ванцзи становился сильнее, а его ядро раскрывалось все больше и больше. Возможно, через много лет, когда Ванцзи наконец достигнет предела, Вэй Ин наконец сможет его догнать.

В Башне Кои их уже ждали — молодой адепт ордена Ланьлин Цзинь переминался с ноги на ногу у подножия лестницы, и, едва Лань Ванцзи и Вэй Усянь спешились, пригласил следовать за ним, припустив бегом. Но едва они миновали главные ворота, свернул куда-то в сторону — если Ванцзи правильно помнил — тренировочных площадок.

И верно. Миновав все жилые и подсобные помещения, они оказались перед большим комплексом тренировочных площадок самого разного толка. Адепт привел их к самой дальней и лучше всего защищенной — выстроенному посреди огромного пустого поля аналогу гусуланьского минши. Помещение, предназначенное для манипуляций с энергией, экранированное от мира и экранировавшее мир от того, с чем заклинатели работали внутри. Адепт постучал дважды, и двери раздвинул Цзян Ваньинь. 

— Наконец-то! — воскликнул он, игнорируя приветствия, хватая за руку Вэй Ина и втаскивая его в минши. Ванцзи последовал за ним. Двери закрыл тот же адепт, оставшись стеречь снаружи.

Минши было хорошо освещено. В одном углу Ванцзи увидел троих молодых мужчин, склонившихся над лежавшем на лежанке четвертым. Двое были ему прекрасно известны — их собственный сын, Лань Сычжуй, со своим другом Лань Цзинъи. Двое других были одеты в багровые одежды Балин Оуян. Раненым или пострадавшим был именно этот адепт. Сычжуй, судя по всему, лечил его или осматривал. Он уже несколько лет серьезно изучал целительство.

В другом углу минши, вжавшись в стену, сидел глава ордена Цзинь. Его лицо было красноватым и мокрым от слез. На полпути между группой и Цзинь Лином на полу лежала Фея и жалобно поскуливала. Завидев Вэй Ина, умная собака поднялась и ушла к группе юношей.

— Что случилось? — громко спросил Вэй Ин и, едва Фея освободила путь, кинулся к Цзинь Лину, рухнул возле него на колени, но тот завопил, что было сил:
— Не подходи! Не подходи ко мне! Не прикасайся!

Цзян Ваньинь поспешно оттащил Вэй Ина от племянника и сказал Цзинь Лину:
— Не кричи. Сейчас мы во всем разберемся. Расскажи еще раз то, что ты рассказал мне.

Рассказ не занял много времени. Начало Ванцзи знал и сам, потому что сын с другом оставили координаты Ночной охоты именно ему. Мальчишки пересеклись с наследником ордена Балин Оуян и его кузеном, затем встретились с Цзинь Лином и его другом, который сторожил сейчас снаружи, и вместе отправились охотиться. Охота прошла нормально, мелкие раны были обработаны по прибытии в гостиницу в том же городе. Оставшийся вечер с алкоголем прошел спокойно и весело. На следующее утро за завтраком они все еще весело болтали, делясь впечатлениями. Оуян Цзынань от избытка чувств закинул руку на плечо Цзинь Лину, тот, смеясь, коснулся его плеча своей рукой… и каким-то образом выжег ему Золотое ядро и все духовные каналы.

— Что? — ошарашенно спросил Вэй Ин, когда Цзинь Лин замолчал.

Вмешался Сычжуй.

— Отец, я проверил сразу же. Цзынаню стало очень больно, он потерял сознание, и первое, что я сделал — это проверил его ци. У него, — голос сына подрагивал, — действительно нет Ядра, а каналы словно сплавились. Я никогда ни о чем подобном не читал.

— Где Вэнь Нин? — потребовал Вэй Ин. — Он же был с вами. Может, он?..

— Дядя Нин сказал, что помнит что-то такое, — кивнул Сычжуй. — Поэтому он сейчас в библиотеке Ланьлин Цзинь, ищет среди записей, принесенных из Безночного города.

— А Цзинь Лина ты осматривал?

— Он не дается, — с небольшой обидой в голосе сказал Сычжуй, с грустью глядя на Цзинь Лина.

— Потому что я могу навредить и тебе! — истерично огрызнулся Цзинь Лин. Ванцзи встречался с ним нечасто, последний раз эту истеричность, продиктованную капризностью, слышал годы назад, еще когда вернулся Вэй Ин. После Цзинь Лину пришлось перестать так себя вести под давлением обстоятельств — он стал главой Великого ордена.

— Тогда я проверю, — сказал Вэй Ин и потянул руки к Цзинь Лину, но на этот раз “Нет” заорали трое, и Ванцзи напару с Цзян Ваньинем оттащил Вэй Ина подальше.

— Не снова, — сказал Ванцзи, сдерживая гнев, густо замешанный на беспомощности, поднявшийся внутри. Он ясно видел, что вновь не сможет остановить Вэй Ина. И если с ним что-то случится, это будет его виной. Снова.

— Лань Чжань, — позвал Вэй Ин и мягко улыбнулся ему. На лице его все равно господствовало беспокойство. — Я в этой зале единственный, кто жил и заклинательствовал без Золотого Ядра. Не будем о том, к чему это привело. А еще — ты же помнишь тему моих исследований в последние пару лет? Теперь у меня есть подопытный. А если все закончится плачевно — будут два.

— Я не позволю тебе остаться без ядра снова, — сказал Цзян Ваньинь. — Не… не так, не снова. Не по вине члена моей семьи.

— Но он и моя семья тоже, А-Чэн, — мягко сказал Вэй Ин, обращая лицо к названному брату.

— А о нем самом ты подумал? — неожиданно зло спросил Цзян Ваньинь, махнув на Цзинь Лина рукой. — Что он будет чувствовать, если… Если…

— А-Чэн, мы не можем запереть А-Лина в клетке и подавать ему еду на ухвате. Мы должны попытаться понять, что с ним, и найти способ решить проблему.

— А если она нерешаемая? — воскликнул Цзян Ваньинь. — Если он будет как… как Вэнь Чжулю?

— Это будет просто замечательно, — огорошил их всех Вэй Ин. И, пока никто ничего не успел сказать, добавил: — потому что Вэнь Чжулю прекрасно контролировал свои способности и лишние ядра все же не плавил.

Цзян Ваньинь захлебнулся воздухом. Лань Чжань, поняв, что все слова бесполезны, давно отпустил руку супруга. Поэтому Вэй Ин решительно приблизился к начавшему опять плакать юноше — уже мужчине, ведь несколько месяцев назад ему исполнилось двадцать — и опустился на колени возле него.

— А-Лин, — позвал он, заглядывая в глаза племянника и удерживая его взгляд, — дай мне прощупать твой пульс, пожалуйста. Обещаю, ты мне не навредишь.

Губы Цзинь Лина дрожали.

— Ты не можешь этого знать.

— Даже если да, я знаю, как с этим справиться, — мягко сказал Вэй Ин и, не дожидаясь разрешения, сам вцепился в запястье племянника, прикрывая глаза и прислушиваясь.

Ничего не произошло. Ничего из того, чего так боялись все присутствующие.

Через несколько минут Вэй Ин отпустил руку Цзинь Лина и открыл глаза.

— Единственная странность — его Золотое ядро пылает как маленькое солнце. Гораздо ярче, чем даже ядро Лань Чжаня. Оно просто обжигает.

— Вэй Ин…

— Я в порядке, Лань Чжань. Вот видишь, — обратился к племяннику Вэй Ин, — ты мне ничего не сделал. Видимо, здесь важно касание рукой. Просто не трогай никого ладонями, пока мы не выясним, что с тобой.

Вэй Ин ласково коснулся ладонью щеки Цзинь Лина, вытер ему слезы и погладил по голове.

— Все будет хорошо, я обещаю.

— Вэй Ин, — рыкнул Цзян Ваньинь, — не обещай того, чего не сможешь выполнить.

Вэй Ин нахмурился и поднялся на ноги.

— Я приложу все усилия, чтобы этого не допустить. И мне в голову пришла идея. Пару лет назад я изобрел способ призвать на время призрак родственника. Это не полноценная душа, а что-то вроде слепка личности с характером и воспоминаниями. Мы опробовали это на Лань Чжане и А-Юане, и все получилось. Но работает только при наличии кровного родственника в заклинательском круге. И жрет силы так, как не всякий энергоемкий ритуал способен, — Вэй Ин развел руками, будто извиняясь. Лань Чжань отчетливо помнил слабость после самого первого ритуала — даже ему, с его резервом, пришлось несколько дней лежать пластом от слабости. Потом Вэй Ин ритуал доработал, но сил все еще требовалось слишком много. Придется как минимум сутки провести в восстанавливающей медитации.

— И кого ты хочешь призвать? — с подозрением спросил Цзян Ваньинь.

— Двоих по правде, — признался Вэй Ин. — Двоих, которые будут с нами разговаривать, во всяком случае. Вэнь Цин, потому что она знала Вэнь Чжулю — а он единственный известный мне заклинатель со схожей проблемой. Она могла его даже осматривать, лечить. Ее призовет Сычжуй.

— А второго? — еще больше полнясь подозрениями, спросил Цзян Ваньинь.

Вэй Ин ему виновато улыбнулся и погрустнел.

— Помнишь день, когда напали на Пристань Лотоса?

Цзян Ваньинь отрывисто кивнул, сжав губы в нитку.. Вэй Ин продолжил:

— Когда мадам Юй встретилась с Вэнь Чжулю, она разговаривала с ним так, будто знала его. Если она знала его в молодости, может, она знала и что-то о его даре?

Цзян Ваньинь захлебнулся воздухом, Цзыдянь на его пальце заискрил и развернулся плетью — настолько его хозяин потерял самообладание.

— Цзян Чэн, — твердо позвал Вэй Ин. — Нам нужны ответы.

Глава ордена Юньмэн Цзян зажмурился изо всех сил и отвернулся. Цзыдянь ярко вспыхнул еще раз и погас.

— Даже если их души уже ушли на перерождение? — странным голосом спросил он.

— Они и ушли, — пояснил Вэй Ин. — Ну, скорее всего ушли. Только вот память о них в мире осталась. Это я и называю слепком. Копия со знаниями, мыслями и чувствами…

— Откуда тебе знать, что это не морок?

— Не думаю, что первое, что стал бы делать монстр, это сожалеть о том, что он бестелесен и не может бросить в меня что-то тяжёлое, — улыбнулся Вэй Ин. — А Вэнь Цин именно это и сказала. И у нее не сохранится память об этом, так что скорее всего ее отповедь придется выслушать и тебе.

Цзян Ваньинь улыбнулся так, словно ему было больно.

— Приступай.

Фигуру Вэй Ин расчертил быстро — в минши имелось все необходимое. В круг встали Ванцзи, Вэй Ин и Сычжуй. Заклинание было разработано на основе музыки, так как то, из чего состоял мир, и что Вэй Ин называл эфиром, быстрее всего можно было зацепить именно звуками.

Сычжуй пустил себе кровь, Вэй Ин заиграл на флейте, Ванцзи вступил чуть позже, вливая силу. Призрак Вэнь Цин соткался из линий преломленного света. Это было очень красиво — как появление радуги в водопаде ярким летним днём.

Увидев Вэй Ина, Вэнь Цин проговорила почти ту же тираду, что и в прошлый раз. Незначительные различия были — видимо слепки обладали некоторой свободой воли или же вариативностью воспоминаний.

Вэй Ин мягко улыбался, смотря на распинающуюся Вэнь Цин, так похожую на живую, если бы не будто просвечивающий изнутри нее яркий свет. Сычжуй сдерживал улыбку, слушая, и тоже смотрел, но с грустью и любопытством.

— Вэнь Цин, это заклятие я придумал, чтобы поговорить с воспоминаниями мертвых, оставшимися в мире, — начал пояснять Вэй Ин, но Цзян Ваньинь внезапно перебил его.

— Вы уже призвали ее дух? Почему я ничего не вижу?

Вэй Ин оглядел всех остальных присутствующих — очевидно, ничего не видящих — и переглянулся с Ванцзи.

— Кажется, вот этот эффект мы действительно упустили. Тогда были вдвоем, потом вчетвером с Вэнь Нином. Видимо, те, кто не вливал силу или кровь в ритуал изначально, призрак не видят.

Цзян Ваньинь недоверчиво нахмурился, подошёл ближе, наступил одной ногой в магический круг, но, судя по всему, все равно ничего не увидел.

— Гуй с вами, — зло буркнул он. — Не тяните, спрашивайте, что хотели.

— Как всегда резок и нетерпелив, — с грустью пробормотала смотревшая на него Вэнь Цин и покачала головой. — Что у вас случилось, раз нужна моя помощь и вы нашли способ вытащить меня с того света?

Вэй Ин вкратце рассказал ей, в чем дело, и спросил:

— Ты когда-нибудь осматривала Вэнь Чжулю? Что у него было с ядром, с духовными каналами? Как он вообще приобрел свою способность?

Вэнь Цин задумалась на миг, прежде чем начать рассказывать все, что ей было известно.

— Я лечила его дважды, — начала она, потирая рукой подбородок. Ей, видимо, совсем не мешала ее бестелесность. — У него было сильное ядро, но будто окутанное слоем пыли, из-за которого не пробивался свет. Я никогда такого не видела, не нашла позже в книгах, спрашивала наставника, но и он не знал ничего о причине. Он умел лишь лечить, и это все, чего владыка требовал от него. — Вэнь Цин поморщилась, будто осуждая учителя за его малодушие. Но и она, и Ванцзи понимали, почему он так поступал.

— Ещё что-то?— нетерпеливо позвал Вэй Ин. — Мне нужно хоть что-то, с чего можно начать искать способ помочь Цзинь Лину.

Вэнь Цин вдохнула.

— Почти ничего, что могло бы тебе помочь. Я знаю, что он был очень сильным заклинателем, но совершенно не мог дозировать свои силы — талисманы и артефакты, когда он пытался влить свою силу, просто сгорали. Будто он держал плотину и мог либо снять её совсем, либо продолжать держать. На мой вопрос он ответил, что это древнее семейное проклятие, передающееся по наследству, и миру ничего больше не грозит, так как у него нет и не будет детей, а все его предки мертвы.

Вэй Ин сжал зубы и на миг прикрыл глаза.

— А какие-то записи? Хотя бы фамилия его семьи? В Ланьлине одна из крупнейших библиотек, в Гусу тоже. Хотя бы скажи, что искать?

— Если за прошедшие годы написали что-то новое о золотых ядрах, то прочитайте эти книги, — сказала Вэнь Цин. — В противном случае, все изыскания о золотых ядрах вам не помогут: в свое время я изучила все, что было доступно. Что не было — сделал доступным Вэнь Жохань.

Она помрачнела.

— Были способы усилить золотое ядро, но обычно это очень энергоемкие или кровавые ритуалы. Твой племянник мог участвовать в чем-то таком и скрыть это…

— Нет, — решительно выпалил Вэй Ин. Потом глубоко вздохнул и повернулся в сторону Цзинь Лина: — А-Лин, в каких ритуалах ты принимал участие за последнее… — он взглянул на Вэнь Цин.

— Год, — подсказала она.

— За последний год, — поправился Вэй Ин. — Включающие применение силы, так что все церемонии опусти.

Цзинь Лин задумался.

— Ежегодный ритуал защиты для резиденции, новогодние ритуалы для удачи и благополучия… — начал вспоминать он. — Несколько ритуалов упокоения на ночных охотах, когда с нами не было адептов клана Лань… Сопереживание для призрака, ритуал очищения над братской могилой, ритуал наречения для новых клинков адептов… не уверен, что это все. А, еще были похороны одного из старейшин несколько месяцев назад. Но я не проводил никаких ритуалов над золотым ядром, я не сумасшедший!

Вэнь Цин качала головой на каждое предположение Цзинь Лина.

Когда он замолчал, Лань Сычжуй оглянулся на него, закусил губу в нерешительности и, глядя на тетю, пробормотал:
— Парное самосовершенствование?

Вэй Ин тихо охнул, Цзинь Лин воскликнул “Сычжуй!” и спрятал лицо в ладонях. Цзян Ваньинь отчётливо зарычал, а так и стоявшие кучкой Цзинъи и наследник Оуян прикрыли улыбки ладонями.

Ванцзи же чувствовал, как внутри развертывается пустота. Отчасти из-за стремительного оттока сил — ритуал был все же ужасно энергоемкий, — отчасти из-за того, что осознал: он этого не знал; сын давно уже вырос и больше не доверял ему важных вещей, происходивших в его жизни.

Вэнь Цин смотрела на племянника с ласковой насмешкой, а когда он успокоился от ее улыбки, сказала:
— Есть много практик для усиления золотого ядра таким образом, но нет ни одного упоминания в истории, когда они привели бы к подобному эффекту. Только к увеличению самого ядра, силы заклинателя и к достижению бессмертия.

Сычжуй поспешно закивал, его скулы заливала краска:
— Я предполагаю. Я читал… но не был уверен, после случившегося.

Вэнь Цин снова повернулась к Вэй Ину и сказала:
— Фамилия Вэнь Чжулю до вступления в клан — Чжао. Как "спешить". Прощайте, Вэй Усянь, второй молодой господин Лань. А-Юань, я счастлива, зная, что ты счастлив. Ты очень похож на своего отца… А-Нин, твоя сестра рада видеть, что ты в порядке.

Ванцзи едва не вздрогнул, когда позади раздался голос Вэнь Нина, он не услышал, как тот подошел: в ушах шумело от стремительной потери сил, голову вело.

— Вэнь Нин был счастлив увидеть старшую сестру.

Вэнь Цин ему улыбнулась и рассыпалась водопадом световых бликов.

Едва это произошло, Ванцзи шагнул назад, разрывая контакт с пентаграммой. Его за руки тут же схватил Вэй Ин, замыкая энергетические каналы в общий круг и заставляя энергию циркулировать между ними. Ванцзи не любил этот процесс — Вэй Ина это всегда ослабляло, ведь он вынужден был отдавать больше. И даже то, что по окончании короткой медитации сил у них оставалось одинаково, не примиряло со слабостью, равной полному отсутствию золотого ядра — в момент, когда процесс только запускался.

Когда они попробовали такое впервые, Ванцзи навсегда запомнил глаза Вэй Ина, на миг ставшие словно мертвыми, и то, как он побледнел, испугавшись, как дернул руки в попытке расцепиться. Ванцзи не пустил и уже через минуту, когда общая сила, смешавшись, хлынула в Вэй Ина, был вынужден смотреть, как тот плачет от испуга и облегчения ещё несколько минут, пока цикл обмена не завершился и стало возможным расцепиться без негативных последствий. Вэй Ин тогда рассказал причину, плача и вздрагивая в его руках… однако это был самый быстрый и верный способ восстановить силы после чрезмерной траты.

Тоже потратившегося Сычжуя подхватил Цзинъи, довел до скамьи, усадил, и, повинуясь тихим указаниям, принялся рыться в лекарском цянькуне.

Где-то на периферии Цзян Ваньинь шипел Цзинь Лину что-то о парном самосовершенствовании и идиотском выборе, тот вяло отмахивался. Хорошо, глава ордена Цзян прекрасно видел, что вряд ли кто-то сейчас может поучаствовать в скандале или ответить на его вопросы, так что бушевал относительно тихо.

Почувствовав, наконец, что железистый привкус больше не стоит во рту, Ванцзи открыл глаза и чуть повернул руки, привлекая внимание Вэй Ина. Тот смотрел настороженно — не верил, что Ванцзи достаточно, и был прав, но для восстановления еще будет время, а пока...

— Тебе нельзя, — сказал Ванцзи Вэй Ину.

— Я не буду вливать свое, — мгновенно понял его Вэй Ин. — У Цзинь Лина достаточно силы, чтобы провести хоть два таких ритуала без последствий. Цзян Чэн даст кровь, А-Лин вольет силу, а я всего навсего сыграю на флейте. Не переживай, Лань Чжань. Лучше помоги Сычжую выровнять силы и залечить порез. Кажется, у Цзинъи не очень получается.

Ванцзи послушался. Но не потому, что Цзинъи был плох в оказании первой помощи, а потому, что тоже умел понимать Вэй Ина по интонациям и слышать, что стояло за его вечной болтовней. Не маячь перед Цзян Чэном, не провоцируй его. Подобный ритуал — слишком личное. Все это Ванцзи понимал и сам. Помнил свою неловкость и водопад обрушившихся чувств, когда впервые за десятки лет увидел легкую улыбку матери на светящемся изнутри лице. Хоть он и доверял Вэй Ину всего себя, все равно было неловко, когда он вскрывал перед матерью душу.

Так что он отошел в тот угол, где смирно сидела Фея, лежал без сознания адепт Балин Оуян, а наследник Оуян все так же сидел возле своего кузена.

— Ханьгуан-цзюнь! — Оуян Цзычжень подскочил, кланяясь. Ванцзи кивнул и махнул рукой. Цзычжень слабо улыбнулся и кивнул. Друзья сына боялись его чуть меньше, чем все остальные заклинатели. Было ли это влияние компанейского Вэй Ина или же частые встречи и помощь в ночных охотах, он не знал.

Ванцзи взял пострадавшего мальчика за запястье и прислушался. Мальчик спал, а его духовные каналы, Сычжуй верно сказал, были словно сплавлены. Словно по ним прокатился огонь невиданной силы, оставляя после себя один сплошной ожог.

Закончив осмотр, Ванцзи пересел к Сычжую и принялся осматривать уже его. Царапину перевязал Цзинъи, да и не очень опасной та была — кровь нужна была только на начальном этапе, а у Сыжчуя всегда была хорошая регенерация. Ванцзи ощутил лишь небольшую слабость — Сычжуй запускал ритуал, основные его силы ушли именно на это.

— Я в порядке, — подтвердил его диагноз Сычжуй, слабо улыбнулся и снова отвернул голову в сторону проводящегося сейчас ритуала.

Сам Ванцзи старался не смотреть в ту сторону, но все равно все слышал. Односторонний разговор выглядел странно: Вэй Ин очевидно чувствовал неловкость, стыд, вину и острое желание сбежать из ритуального круга. Цзян Ваньинь то краснел, то бледнел и сжимал зубы так, что даже в углу Ванцзи это было прекрасно слышно. Цзинь Лин стоял прямо, но из глаз его отчего-то текли слезы, и взгляда от своих рук он не поднимал.

К концу ритуала Цзян Ваньинь не смог удержаться от слез. Все трое молчали очень и очень долго, слушая, очевидно, рассказ госпожи Юй Цзыюань. И напоследок она что-то сказала Вэй Ину, заставив его вздрагивать и расплакаться, но он все равно пробормотал слова благодарности, прежде чем все завершилось. 

Цзян Ваньинь с секунду стоял спокойно, но потом, будто придя в себя, стремительно выбежал из минши, едва не сломав дверь и с ругательствами протиснувшись в едва отведенную створку.

Вэй Ин уже обнимал плачущего Цзинь Лина, выглядевшего так, будто вся его жизнь была разрушена. Сычжуй опередил Ванцзи и подбежал к Цзинь Лину первым, но не решался дотронуться. Ванцзи с некоторым удивлением наблюдал молчаливый диалог между ними через плечо Вэй Ина, после чего Сычжуй шагнул ближе и прижался щекой к мокрой щеке Цзинь Лина, вклиниваясь в объятия.

— Лань Чжань, — позвал его Вэй Ин, ощутив, не иначе, шестым чувством, потому что Ванцзи остановился у пентаграммы. — Сейчас мы еще один призыв проведем. Но нужно переместить Цзинъи и молодых господ Оуян куда-то… А-Лин, есть какие-нибудь гостевые покои, подальше от самой Башни и от людей?

Цзинь Лин на мгновение задумался и кивнул. Выглядел он чуть лучше, но все таким же разбитым.

— Ты совсем не потратился, — удивленно сказал в этот момент Сычжуй. Он в это время проверял пульс Цзинь Лина.

Цзинь Лин кивнул ему.
— Вообще не чувствую оттока сил. Учитель Вэй, я предупрежу Цзинь До, чтобы проводил всех.

— Лань Чжань проследит, чтобы все было хорошо, — согласился Вэй Ин.

— Вэнь Цюнлинь, — высказал Ванцзи протест. Мертвец, стоявший за его спиной, едва слышно ойкнул, словно сам забыл, что находится здесь.

Вэй Ин удивленно развернулся к Ванцзи.

— Лань Чжань, это… сложно. Поверь, если бы мог, я бы оставил тебя здесь, но это…

— Это семейное дело, — глухо сказал Цзинь Лин. — Поэтому Ханьгуан-цзюнь останется. Дядя, похоже, не вернется, но и не надо!..

— А-Лин, — Вэй Ин снова мягко положил руки тому на плечи. — Он любит тебя. Просто, поверь, для него это стало куда большим потрясением, чем для тебя. Ты… прости меня, но ты ведь не знал всех их лично. По моей вине, — Вэй Ин закусил губы, и Ванцзи ужасно захотелось обнять его и увести куда-нибудь далеко от этого места — таким несчастным он выглядел. — Но это та правда, которой лучше бы оставаться похороненной. И не та, которую мать вообще должна говорить сыну. И если бы не то, что случилось с тобой, никто бы никогда ничего не узнал… Цзян Чэн все еще твой дядя, и он любит тебя, но сейчас ему нужно время, чтобы принять то, что он узнал.

Цзинь Лин часто закивал, судорожно вздохнул, усилием воли сдерживая слезы, и пошел к выходу из минши, где у приоткрытой двери так и стоял ланьлинский адепт. Вэй Ин тем временем пристал к Вэнь Цюнлиню.

— Ты ведь видел госпожу Юй и слышал ее, я прав? Ведь Вэнь Цин ты слышал, не будучи в заклинательском круге.

— Да, молодой господин, — тихо ответил Вэнь Цюнлинь. — Полагаю, это связано с тем, что я мертв. Мне пойти поискать информацию о семье Чжао? Все, что я нашел в записях сестры, она озвучила.

— Нет, — Вэй Ин махнул рукой. — Нет нужды. Сначала пойдешь с мальчиками в гостевые покои. После ритуала мы все соберемся там и решим, что делать дальше.

Когда в минши остались только они четверо — с Сычжуем — и Фея, Вэй Ин проверил экранирующие письмена на стенах, затем тщательно перепроверил заклинательский круг и вокруг него нарисовал еще один. Ванцзи прочитал символы и с удивлением понял, что круг предназначен для того, чтобы тварь не вырвалась. И его Вэй Ин активировал до того, как ступить в массив и начать играть. Кровью делился Цзинь Лин, он же остался стоять на одном колене и вливать силу в печать. Разговаривать, очевидно, собирался Вэй Ин.

— Ничему не удивляйтесь и не задавайте вопросов, — сказал он им с Сычжуем, и Ванцзи только поймал обеспокоенный взгляд сына и едва заметно качнул головой. Вэй Ин знал что делал. Ритуал, вопреки всем приготовлениям, был абсолютно безопасен.

Когда из мерцающего света перед ними соткался Сжигающий Ядра, Ванцзи едва удержался, чтобы не призвать Бичэнь.

— Вэй Усянь, — сказал тот после нескольких минут тишины.

— Я уж думал, ты как-то криво призвался, — Вэй Ин выдохнул с деланным облегчением. — И я удивлен, что ты узнал меня. Я слегка умер. А потом чуть-чуть воскрес.

— Я мертв, — с той же интонацией продолжил Вэнь Чжулю. — А на тебе отпечаток смерти.

— Да-да, я это уже слышал, — Вэй Ин отмахнулся. — Если что, я тебя не воскрешал. Я изобрел ритуал, позволяющий призвать уже умершего, но призыв осуществляется благодаря памяти мира об этом человеке. Так что ты — это что-то вроде овеществленного воспоминания. У этого ритуала два недостатка: он отвратительно энергоемкий, а еще призвать можно только кровно связанного человека.

Глаза Вэнь Чжулю расширились.

— Невозможно.

— О, еще как возможно, — Вэй Ин усмехнулся горько и криво. Совсем как, — Ванцзи похолодел, — совсем как на войне, перед тем как вскинуть флейту и начать призывать мертвецов. В каком-то смысле именно это он сейчас и делал… — Не надейся, это не мое прекрасное тело твой родич. Обернись, это вот этот замечательный ребенок.

Вэнь Чжулю опустил взгляд на смотрящего на него снизу вверх Цзинь Лина, а затем снова прикрыл глаза и глубоко вздохнул — как будто бы ему это все еще было надо.

— Орден Ланьлин Цзинь?.. Не припомню, чтобы...

Вэй Ин снова махнул рукой.

— Не Цзинь. Юй Цзыюань, помнишь такую?

Вэнь Чжулю выглядел так, будто ему было больно. Он прикрыл глаза и некоторое время молчал.

— Она всегда была упрямее, чем я мог вынести, — глухо сказал он.

— Она рассказала, — проговорил Вэй Ин и погрустнел. — А ведь сделай ты тогда другой выбор, мы бы сейчас здесь не стояли.

— Я не мог сделать другой выбор, — почти прорычал Вэнь Чжулю. — В Мэйшань Юй не было заклинателей, которые могли бы мне помочь. В Цишань Вэнь — были.

— И что, ты вот так просто пошел и продался? — неожиданно вспылил Вэй Ин. — Просто ни с того, ни с сего? Стал слугой Вэней…

— Ты не понимаешь, мальчишка, — перебил его Вэнь Чжулю глухим мертвым голосом. — То, с чем столкнулся я, и, как я понимаю, этот ребенок, — он кивнул на Цзинь Лина, — самая опасная вещь, которую ты только мог бы себе представить. Когда мне потребовалась помощь, я пошел к Вэням и заключил сделку с Вэнь Жоханем. Я обрел огромную силу, управлять которой не мог, а глава Вэнь всегда хотел еще больше силы и власти. Мне же нужно было получить контроль над собственной. Я представлял, на что обрекаю тех, кто пошел с нами, и не хотел той же участи членам ордена Мэйшань Юй, потому что они были моей семьей. Я вырос с ними, и… — Вэнь Чжулю прервал яростную тираду на полуслове, снова прикрыл глаза, успокаиваясь, и продолжил уже спокойно: — В путь со мной отправились десять лучших заклинателей Цишань Вэнь и Вэнь Жохань. Десять сильнейшних, умелых, опытных заклинателей, все они были кровной родней Вэнь Жоханю, его младшие братья, двоюродные и троюродные главы своих ветвей. Люди, способные управлять вэньским пламенем, и не мне тебе рассказывать, что это такое. Оттуда вернулись лишь трое — я, глава Вэнь и его двоюродный брат Вэнь Жобао. После этого Вэнь Жобао забрал свою новорожденную дочь и уехал на другой край Цишаня, потому что узнал Вэнь Жоханя с той стороны, с какой знать не хотел вовсе. Так что не засыпайте в Черном лесу, когда через него пойдете…

— В каком Черном лесу? — недоуменно спросил Вэй Ин. У Ванцзи были те же вопросы — уж очень резко Вэнь Чжулю перевел тему.

— Это место, — начал Вэнь Чжулю, — о котором может услышать лишь мой кровный родич. Ты просто не услышишь, как я говорю, проклятие не позволит. Место, на момент моей смерти известное лишь двоим.

***
Так через несколько дней они оказались на пути к горе Луаньцзан.

***
Истории, пересказанные Вэй Ином, когда Цзян Ваньинь наконец успокоился и перестал крушить в щепки тренировочный полигон, оказались ошеломляющими. И прежде, чем позволить Вэй Ину начать рассказ, Цзинь Лин провел для всех присутствующих ритуал сохранения тайны — отныне никто из них без дозволения Цзинь Лина не мог рассказать никому и полслова — иначе тут же умрет на месте от приведенного в действие ритуала.

***
Когда-то давно, более шестисот лет назад, орден Чжао правил теми территориями, что сейчас принадлежат Цинхэ Не, всеми бывшими территориями Цишань Вэнь, а также землями западнее и землями севернее. Орден был настолько могущественным, что мог бы практически именоваться царством, если бы у заклинателей были подобные амбиции. Помимо ордена Чжао, в заклинательском мире имелись еще двенадцать могущественных орденов: самыми обширными землями обладали ордена Вэй, Шу, Чу, Янь, Ци, гораздо меньшими территориями — ордена Хань, Цинь и Сун, и совсем уж, в сравнении, клочками владели Чжоу, Чжошан и Лу.

Когда-то давно, больше шестисот лет назад, за несколько десятков лет до того, как Вэнь Мао, Лань Ань, Цзян Чи, Цзинь Хуань и Не Гэ основали пять великих кланов, где власть передавалась по наследству, а не по способностям, тринадцать великих орденов начали междоусобную войну за обнаруженную на границе Чу и Хань плодородную долину Фэй-О.

В центре долины бил чудесный источник, после медитации в котором Золотое ядро развивалось до предела сил за очень короткий срок.

Закономерно, что и гора Фэй-О и долина Фэй-О оказались усеяны трупами. Пять орденов были истреблены под корень, из остальных восьми осталось не более пары дюжин адептов, среди них был и седьмой младший господин Чжао, Чжао Фан.

В той долине возле источника жили спутники на пути самосовершенствования, девушка и юноша необыкновенной красоты и силы. Каковы были их имена и сколько им было лет — никто не знает, сильные заклинатели всегда выглядят на пике своего совершенства, а имена безбожно перевирает людская молва.

В той бойне по чистой случайности погиб супруг девы, и в сердцах она наслала проклятие на выживших. Опомнилась почти сразу, да было поздно. Все выжившие уже искупались в источнике, их ядра были на пике сил. Проклятие состояло в том, чтобы заклинатели никогда не смогли воспользоваться полученной и столь желанной силой — ни летать на мечах, ни применять артефакты, ни убивать нечисть. Подкрепленное ее яростью и десятками тысяч смертей вокруг, проклятие переродилось, и теперь заклинатели не только не могли заклинать, как привыкли, но еще и не могли прикасаться к кому-то без страха нанести непоправимый вред. К концу дня заклинателями среди них остались только семеро, остальные семнадцать стали простыми людьми без Золотых ядер.

Дева попыталась ослабить проклятие — снять его было невозможно, потому что оно изменилось от первоначального. У нее получилось зачаровать источник — после второго купания в нем заклинатели смогли контролировать силы, кому-то даже удалось снова полететь на мече. Манипуляции девы со столь сильной энергией отразились на земле вокруг — из нее ушла жизнь, умерли животные, птицы, насекомые, завяли травы, деревья, цветы. Даже воздух стал другим, тяжелым от крови, смерти, и силы, мгновенно переродившейся в темную. Вода в источнике стала ядовитой, двое заклинателей, ставших людьми, умерли после купания. Не страшна она была лишь тем семерым.

И тогда дева приняла решение оградить долину и гору. Повинуясь ее силе, вокруг долины воздвиглись неприступные пики. В самой горе Фэй-О она создала проход, который вывел людей на другую сторону. И едва все вышли, дева обрушила ход и сокрыла его следы. На всю гору пала иллюзия. С какой стороны ни посмотри на Луаньцзан, а кажется, что гора одинокая.

Семеро заклинателей разошлись в разные стороны и думали, что больше никогда не встретятся. Их ордена, их власть была уничтожена. Оставшиеся заклинатели, не участвовавшие в походе, принялись создавать коалиции и делить территории, и началась долгая вялая война, продлившаяся почти два десятка лет и окончательно перекроившая земли и территории до неузнаваемости.

Много лет спустя семеро заклинателей выяснили еще одно обстоятельство проклятия. У каждого из семерых родилось по дочери, и больше ни одного ребенка. Из-за продолжающейся войны лишь пять девочек дожили до замужества. Каждая из этих пяти родила сына, и каждый сын после двадцати лет столкнулся с резким скачком силы и открывшейся способностью уничтожать все, к чему прикоснется. Один из юношей убил себя сам, потому что своей силой случайно уничтожил всю свою семью. Четверо с их дедами отправились на поиски той девы-заклинательницы, путешествующей в то время по миру.

Они нашли ее, она согласилась открыть путь к источнику и, вернувшись на Луаньцзан, закляла проход так, что его могли открыть только кровные потомки тех четверых. Источник оказался для них безопасен и помог, как и их дедам когда-то. Однако за прошедшие годы отравленная земля преобразилась, и десятки тысяч неупокоенных душ стали бродить по долине. Испытываемые ими злоба и ненависть способствовали превращению всего окружающего в псевдоразумные ловушки, овеществленные иллюзии и прочие опасные вещи. Но все это подстерегало лишь на обратном пути. Дорога к источнику была всего лишь дорогой среди мертвой земли. Пять опытных заклинателей и четверо их едва обретших силу мальчишек едва выжили, пробиваясь обратно в большой мир.

Проклятие передавалось через поколение, от деда к внуку. Девочек оно не касалось. У мужчины рождается дочь, у женщины рождается сын, никак иначе. Веками традиция, когда четверо представителей семей собирались, чтобы сводить очередного потомка к источнику, истово соблюдалась. Участвовали и матери, если вдруг хорошо владели мечами — но заклинательницами они всегда были слабыми.

***
— На деде Вэнь Чжулю традиция прервалась, — хрипло сказал Вэй Ин, поднес сосуд ко рту, но тот оказался пуст. Ванцзи принял протянутый Сычжуем горшочек и открыл его для Вэй Ина. Тот благодарно кивнул.

— Так вот, в тот раз четыре семьи — Чжао, Лэй, Сюань и Доу — собрались, чтобы отвести к источнику внука Сюань. Внук Лэй уже был проведен через это и тоже пошел с ними. Дед Вэнь Чжулю не вернулся. Никто, по словам Вэнь Чжулю, не вернулся, хотя он и оговорил, что слышал потом, еще до Низвержения, о Лэй Сяне, так что, я думаю, он мог выжить, если ушел куда подальше. Не припомню во время войны слухов еще об одном Сжигающем Ядра, а ты, Лань Чжань?

— М-м, — отрицательно промычал Ванцзи, вспоминая, почему имя Лэй Сяна казалось ему смутно знакомым. Что-то царапалось в глубине памяти, но конкретнее он вспомнить не мог. Стоило остаться в одиночестве и помедитировать. 

— И как же сам Вэнь Чжулю добрался до источника? — хрипло спросил Цзян Чэн из дальнего угла. Вокруг него уже валялось несколько пустых сосудов, но Цзинь До — самый доверенный человек Цзинь Лина в ордене — повинуясь требовательному взмаху руки, подал ему новый.

— На тот момент, когда все погибли, Вэнь Чжулю было шестнадцать, — Вэй Ин привалился к плечу Ванцзи и положил голову на плечо. Боку сразу стало тепло. Даже жарко. Ванцзи немного повернул голову, вдыхая запах волос Вэй Ина. Раз уж они в Ланьлине, стоит посетить их роскошные купальни. Только выгнать предварительно всех слуг.

— Он сказал, что, когда пришло время, пытался найти семью Доу, потому что из остальных трех знал только о них. Не нашел. Да и то, что дед не вернулся, было довольно красноречиво. Его мать умерла рано, отец погиб на ночной охоте через несколько лет. Они с дедом пришли в орден Мэйшань Юй, когда ему было лет семь-восемь. Орден был его семьей, и он не хотел подвергать их такой опасности. Сами представьте, тысячи злобных мертвецов, и ни одного меня, чтобы их контролировать.

— Заткнись, — заплетающимся языком посоветовал Вэй Ину Цзян Ваньинь.

— Но ведь правда, Цзян Чэн, — Вэй Ин махнул рукой и смахнул со стола чашку, которую Ванцзи едва успел поймать. — Я был там. Я жил там. Их энергия для меня практически родная, а Чэньцин заставит их плясать, если я захочу!

— От Вэня не отвлекайся, — прорычал Цзян Ваньинь, швыряя в Вэй Ина арахисом. Ванцзи едва глаза не закатил. Цзинь Лин бы закатил, но он, уставший ото всех переживаний последних дней, спал на коленях у Сычжуя, свернувшись в трогательный клубок и прижимая плотно сцепленные руки к груди.

Вэй Ин вернулся к рассказу:

— Когда Вэнь Чжулю исполнилось двадцать, и через пару месяцев сила резко возросла, он отправился к тому, кто на тот момент был сильнейшим заклинателем и большим охотником до редкостей и всякого рода могущества. К Вэнь Жоханю. Он предложил сводить его в увлекательное приключение на проклятую гору, рассказал ему семейную тайну и заручился поддержкой. Вэнь Жохань согласился в обмен на переход в орден и личную верность.

— То есть, — подал голос необычно молчаливый Цзинъи, — дед Вэнь Чжулю и трое его друзей были сильнейшими заклинателями, которые жили в мире, благодаря источнику, но скрывали это. И они погибли. И Вэнь Жохань решил, что сильнее этих четверых?

— Он взял с собой десять сильнейших заклинателей, — Вэй Ин шутливо погрозил Цзинъи пальцем. — И, скажу я тебе, если бы они не угробились в той заварушке, Низвержение Солнца, возможно, не состоялось бы. Потому что это были люди, воспитанные с клановым вэньским пламенем в крови, они буквально купали своих детей в вулкане…

— Господин Вэй, — подал голос смущенный Вэнь Цюнлинь, — вас неверно информировали. В лаве мог купаться разве что сам глава, да его младшие братья, но все они умерли на ночной охоте задолго до моего рождения.

— Прямая кровная линия? — Вэй Ин наставил на него палец и попытался сфокусировать зрение, но был слишком пьян. Слишком пьян даже для Вэй Ина, и вот это было тревожным звоночком. О чем таком они трое разговаривали с госпожой Юй, что пили, пока не выключились (Цзинь Лин) и теперь пытаются повторить за ним (Вэй Ин и Цзян Ваньинь). Помимо очевидной тайны рождения шицзе Вэй Ина?

— Да, — Вэнь Цюнлинь кивнул. — Но ни Вэнь Сюй, ни Вэнь Чао подобного и близко не могли. Клановое пламя само выбирало тех, кому оно подчинится. Существовал обряд проверки, но мой отец, даже когда глава приказал ему провести обряд надо мной, отказал.

— Вэй Усянь! — опять рявкнул Цзян Ваньинь. — Ты закончишь уже рассказ сегодня или мне переломать тебе ноги, чтобы ты ускорился?

— Ты просто ужасно нетерпеливый, Цзян Чэн, — обиженно проговорил Вэй Ин, но к рассказу вернулся. — Да ничего особенного там рассказывать не осталось. Вэни запаслись артефактами, талисманами и лекарствами, но все равно едва выжили. Выжил Вэнь Жохань, потому что тварь еще та. Выжил Вэнь Чжулю, уж не знаю, почему. И еще один Вэнь, он был лекарем.

— Вэнь Жобао, — тихо подал голос Вэнь Цюнлинь. — Мой отец.

Вэй Ин оживился.
— Вэнь Нин! Ты не говорил никогда.

— Все события я связал воедино только после вашего рассказа, молодой господин Вэй. Та “ночная охота”, общеизвестная как попытка очистить гору Луаньцзан от тьмы, нанесла клану непоправимый ущерб, унеся жизни сильнейших заклинателей. Мой отец остался калекой, половина его духовных каналов были похожи на решето. Я не имею ни малейшего понятия, что именно нанесло ему такие раны. А еще у него не было правой стопы, вместо нее он носил собственноручно изготовленный деревянный протез. Отец никогда не рассказывал о той охоте. И он увез нашу ветвь клана на окраины Цишаня, подальше от Вэнь Жоханя. И никогда не поддерживал решений и всегда говорил, что его жажда власти погубит весь клан… Что и случилось.

Вэнь Цюнлинь повесил голову, закончив рассказывать. Сидевший неподалеку Сычжуй взял его за руку и ободряюще сжал. Клановая техника, созданная более полутысячи лет назад, больше не существовала, и два последних представителя клана ничего не могли с этим поделать.

— Вэньское пламя оказалось бессильно против мертвецов? — спросил Ванцзи.

Вэй Ин промычал согласие.

— Вообще, Вэнь Чжулю сказал, что не в мертвецах дело. Они там самые безопасные. Из-за темной энергии земля, воздух, вода, остатки леса — все мутировало. Это практически полуразумный клочок земли, который жаждет не убить тебя, а стравить с твоими сокомандниками. Кошмарные сны, галлюцинации наяву, непроглядный туман, полуразумное болото, разумный лес, действующий как единый организм… А еще в лесу нельзя спать, потому что очень много вариантов того, что происходит с теми, кто засыпает. Засада в том, что до источника мы доберемся не более, чем за полдня. А вот путь обратно, по словам Вэнь Чжулю, может растянуться на недели. Он сказал, что какой-то его из его предков со своей группой пропадали там девятнадцать дней.

— Что можно делать столько времени, если путь такой короткий? — задал глупый вопрос очень напуганный Оуян Цзычжень.

Вэй Ин ухмыльнулся.

— Когда само место сопротивляется тому, чтобы ты выбрался из него… зависит от воображения этого места.

И, ломая весь эффект своей жуткой реплики, он широко и со вкусом зевнул.

— Все обсуждать будем завтра. У меня есть несколько идей… Но — завтра. Потому что Цзинь Лин мне все пересказал только вкратце, но некоторых вещей я так и не смог услышать. Уж очень интересное это проклятие, встретиться бы с той, кто его наложила...

Будто дождавшись разрешения, Цзян Ваньинь завалился на бок и крепко заснул. Вэй Ин хихикнул, глядя на него, допил остатки из своего сосуда и требовательно протянул руки к Ванцзи. Тому ничего не оставалось, кроме как с готовностью подхватить Вэй Ина на руки и спросить у Цзинь До, готовы ли их обычные комнаты. Дождавшись подтверждающего кивка, Ванцзи направился в Цветущий сад.

— Купальни для господ так же готовы, — вслед им донесся голос Цзинь До, и Ванцзи, полуобернувшись, благодарно кивнул.

В покоях, которые они занимали вот уже несколько лет, когда навещали Цзинь Лина, Ванцзи сгрузил дремавшего Вэй Ина на постель и принялся развязывать пояса на его одеяниях.

Вэй Ин замычал, разлепил глаза и попытался помочь, но Ванцзи мягко убрал его руки, только мешающие, поцеловав каждое запястье.

— Лань-эр-гэгэ, — пробормотал Вэй Ин, мягко и пьяно улыбаясь. Ванцзи на время замер, запоминая эту его улыбку — внутри разливалось тепло.

— Эр-гэгэ, эр-гэгэ, — забормотал вдруг Вэй Ин, — а ведь Цзян Чэн без раздумий сегодня позвал меня. И даже почти не орал. Он мня все-таки простил?..

— Мгм, — отозвался Ванцзи. Наблюдая за отношениями названных братьев на протяжении нескольких лет, он, постаравшись отринуть многолетнюю ненависть, попытался составить непредвзятое мнение о Цзян Ваньине. И кое-что все же понял об их отношениях. — Цзян Ваньинь брат Вэй Ина. Цзян Ваньинь любит Вэй Ина.

— У-у, — Вэй Ин перекатил тяжелую голову по подушке. — Вэй Ин слишком бестолковый, чтобы его любить.

Ванцзи нахмурился, заканчивая стаскивать с Вэй Ина ханьфу.
— Вэй Ин не бестолковый. Вэй Ину следует спать и не напиваться так больше.

Он повесил ханьфу на предназначенную для него подставку и принялся за сапоги, когда Вэй Ин сел и вцепился в его плечи, притягивая к себе за полы ханьфу и шумно дыша в шею.

— Гэгэ, приляг со мной. Гэгэ ведь тоже любит Вэй Ина?

— Мгм. — Ванцзи поддался и лег на Вэй Ина, опираясь все же на руку, чтобы его не придавить.

— А-Лин сказал, что мы семья. Ванцзи семья А-Лина. — Вэй Ин расплылся в широкой сонной улыбке, которую Ванцзи хотелось зацеловать до звезд перед глазами. Но почти сразу же Вэй Ин погрустнел. — Мне жаль, что так вышло у госпожи Юй. Она его, кажется, и правда любила когда-то. До дяди Цзяна. Ждала, пока он вернется, и была готова быть с ним, когда вернется, каким бы не пришел. Но он пришел и сказал, что ему стоит оборвать свой род. Вот что должна была подумать девушка из приличной семьи? Если бы мне Лань-эр-гэгэ так сказал, что мне нужно было делать?

Ванцзи промолчал: что что-то такое Вэй Ин ему когда-то и сказал. Воспоминания как всегда отозвались привычной болью в груди.

Вэй Ин тем временем резко сел.

— Лань Чжань, Лань Чжань, отнеси меня в бочку, я хочу помыться.

— Мгм, — Ванцзи, чего-то такого и ожидавший, выпутался из объятий Вэй Ина, подхватил его снова на руки и по боковому переходу прошел в подготовленную купальню. Худенькая девушка-служанка, ожидавшая их, споро подготовила все необходимое и исчезла.

Вэй Ин застонал от удовольствия, когда Ванцзи усадил его в широкий бассейн, отделанный гладким камнем. Купальни Башни Кои поражали своей роскошью, и пусть они и не имели горячих источников, дорогостоящих артефактов для подогрева воды здесь хватало всегда.

Вэй Ин лениво водил руками по воде, слабо улыбнулся, когда Ванцзи поставил на бортик поднос с маслами и мыльным корнем и соскользнул рядом.

— Конечно, госпожа Юй разозлилась, — сказал Вэй Ин, продолжая начатый в спальне монолог. Ванцзи усадил его спиной к себе и принялся за мытье, вполуха слушая Вэй Ина. По всему выходило, что он пересказывал то, что ему рассказала госпожа Юй.

— Госпожа Юй всегда злилась, если ее что-то не устраивало. И согласилась на сватовство дяди Цзяна. Потому что моя мама как раз разбила ему сердце, сбежав с папой. И госпожа Юй сказала, что дядя Цзян догадывался, что Яньли не его, а потом позже отчего-то считал, что и Цзян Чэн не его, хотя вот он-то как раз был его. Она сказала, что влюбилась в него с первой встречи и любила до самой смерти, только вот он ей не верил… А я думаю, верил, ведь дядя Цзян любил госпожу Юй. И позволял все, и решения они всегда принимали вместе… Эх, поговорить бы с ним, да только хочу ли я действительно получить ответы на свои вопросы… и, больше того, смогу ли я задать ему такие вопросы… это ведь личное.

В горячей воде Вэй Ина окончательно разморило и он уже практически спал.

Ванцзи вытащил его, почти спящего, его из бассейна, насухо обтер и отнес в постель.

Укладываясь позже рядом, Ванцзи думал, что Вэй Ин прав. Получив ответы на многие вопросы о своих родителях, Ванцзи понял, что в неведении было оставаться проще. Он всегда относился к отцу без теплых чувств, а после — только Вэй Ин сумел убедить его в том, что мертвых не стоит ненавидеть.

***
Прежде чем отправиться в поход на Луаньцзан (Цзян Ваньинь нервно рассмеялся, услышав это, а Ванцзи инстинктивно потянулся к Бичэню), несколько дней пришлось потратить на сборы и на восстановление духовных сил самого Ванцзи.

Вэнь Чжулю во время вызова сказал, что артефакты в долине работают как пожелают, и мимоходом обмолвился, что однажды заклинателя затащило внутрь, и его тело так и не смогли потом отыскать. Так что все вещи и провизию придется нести на себе. Обиженная энергия долины практически не пропускает солнечный свет, так что и выдержать поход на инедии не выйдет. К тому же, у детей, живших в мирное время и не имевших нужды в инедии, способность была практически не развита. 

Также стояла проблема с Оуян Цзынанем. Очнувшись, мальчик почти сутки просто лежал, глядя в потолок и ни на что не реагируя, но потом Вэй Ин заперся с ним на несколько часов. О чем они разговаривали, не знал никто — даже Ванцзи Вэй Ин лишь скупо пересказал разговор парой фраз, — но после этого Оуян Цзынань принялся ожесточенно тренироваться с мечом, а когда уставал — слонялся по Башне Кои и оказывался в самых неожиданных местах. А когда они обсуждали план похода, собравшись все вместе (за исключением кузенов Оуян), внезапно появился из-за ширмы и заявил, что должен пойти с ними. На него орали почти все, но мальчишка стоял на своем: “Я чувствую, что мне надо быть там”. Он клятвенно пообещал Вэй Ину не пытаться использовать темную энергию и был включен в отряд после заверения Вэй Ина, что все проблемы ребенка — его проблемы. Это же и означало, что проблемы Оуян Цзянаня отныне проблемы Ванцзи. А раз в поход шел Оуян Цзянань, значит и Оуян Цзычжэнь тоже.

У Ванцзи была мысль, которую он не решался озвучить, но его избавил от сомнений Цзинь Лин. Он попросил позвать еще и Лань Сичэня, чтобы увеличить их шансы на благополучное возвращение. Ванцзи не верил, что они выберутся без потерь, раз в том месте полегли и более сильные заклинатели, но в присутствии брата ему было бы чуть спокойнее.

Сичэнь покинул уединение несколько лет назад, но с тех пор ни разу не был на Ночной охоте. И все же — он оставался одним из сильнейших совершенствующихся своего поколения, так что это имело смысл. Цзинь Лин взялся лично ввести Сичэня в курс дела и попросить помощи, поэтому Ванцзи оставалось только наблюдать со стороны.

Они с Вэй Ином расположились в беседке в пионовом саду, из которой просматривалась еще одна такая же, где разговаривали Лань Сичэнь и Цзинь Лин. Вэй Ин во время разговора листал какие-то старые трактаты и агрессивно черкал палочкой для письма в черновиках, а Ванцзи медитировал.

— Я хочу улучшить мое защитное поле, чтобы оно могло двигаться вместе с нами. Это был бы идеальный щит для нас. Мы все сможем атаковать удаленно, но никакая нечисть или демоническая сущность не сможет проникнуть внутрь круга. Сделать круг — пара пустяков, сам знаешь, но как только я перемещаю шкатулку, защита падает.

— А если сделать таким артефактом ханьфу и оно будет на заклинателе? — спросил Ванцзи, немного поразмыслив. — Тебе же не важно, где рисовать письмена.

— Эффект будет точно такой же, — отмахнулся Вэй Ин. — Заклинатель тоже движется, соответственно теряется стабильность. Я помню, еще совсем до всего этого, даже еще до учебы в Облачных Глубинах, Цзян Дайли, мастер-артефактор Пристани Лотоса, пытался решить проблему с защитой днищ лодок и кораблей от речных и морских гулей. Чтобы они не могли прицепиться как, помнишь, тогда, на озере Билин, к твоей лодке? Я не помню, получилось у него или нет, но проблема была та же — всякая защита теряла стабильность, как только лодка приходила в движение. Помню, мы тогда с Цзян Чэном ловили гулей для его экспериментов по всем запрудам, вымазались в слизи с ног до головы, потому что рубить их было проще, чем связывать и тащить…

Кусты неподалеку от них глубокомысленно зашуршали. Вэй Ин не заметил, а Ванцзи и ухом не повел. 

Но уже на следующий день Цзян Ваньинь явился к ним в комнаты и вывалил на стол перед Вэй Ином несколько десятков бамбуковых свитков и еще столько же бумажных журналов.

— Это…

— Понятия не имею, что в них, — резко сказал Цзян Ваньинь. — Те журналы, что приходили в негодность, я приказывал переписывать, но все равно никто в Пристани не разобрался бы, у нас нет артефакторов.

— Цзян Чэн, — Вэй Ин взял верхний журнал и перелистнул несколько страниц дрожащими пальцами. Потом резко вскочил и обнял названного брата.

Ванцзи отставил пиалу с чаем и приготовился в случае чего защищать Вэй Ина, но грозы не случилось. Цзян Ваньинь стоял как громом пораженный, не отталкивая Вэй Ина, но и не обнимая в ответ. Но Вэй Ин почти сразу же отстранился и даже отпрыгнул.

— Цзян Чэн… — начал он, но Цзян Ваньинь его перебил, подняв руку.

— Лучше бы тебе разобраться побыстрее. Цзэу-цзюнь согласился участвовать в этой авантюре, и Цзинь Лин решил, что выдвигаемся завтра.

Вэй Ин яро кивнул и улыбнулся ему, но Цзян Ваньинь только фыркнул и вылетел из покоев так же быстро, как и влетел.

Вэй Ин же, опустившись снова за свой стол, восторженно простонал и, мельком улыбнувшись Ванцзи, принялся за работу.

— Мастер Цзян был настоящим гением, — заключил Вэй Ин через несколько часов. — Он старался не пускать нас в мастерскую, когда работал, но зачастую он так увлекался, что не замечал, что я где-нибудь сижу. Хотел бы я узнать, как ему это в голову пришло, потому что я никогда бы не подумал, что так можно, Лань Чжань! Он рассматривал окружающий мир как движущийся объект, и некоторые из его теорий сработали. Если бы у него было еще несколько месяцев… Если бы он вообще выжил…

Вэй Ин обхватил себя руками за плечи, опустил голову, и Ванцзи поспешил его обнять. Самым большим его сожалением еще несколько лет назад была невозможность изменить прошлое. Он знал, что чувствовал сейчас Вэй Ин, и также знал, что ничто в мире не способно ему помочь.

— Он создал свой артефакт? — вполголоса спросил Ванцзи, когда Вэй Ин успокоился.

— Ох, нет, но он создал больше, — Вэй Ин улыбнулся, и его глаза засверкали. — Он расписал несколько вариантов цепочек, которые могут сработать, но не успел их проверить. Уверен, что, когда я протестирую все, то найду нужную.

Из-за экспериментов они задержались еще на сутки, но то, что делал Вэй Ин, было слишком важным для их выживания, поэтому никто не возражал.

— Никогда бы не подумал, что какой-либо артефакт можно создать настолько быстро, — сказал Сичэнь, стоя рядом с Ванцзи за границами полигона во время очередной проверки.

— Не быстро, — поправил Ванцзи. — Больше трех лет. Из-за Дун Чэнчэна.

Сичэнь едва слышно охнул.

Случай, три года назад унесший жизнь ученика, был столь же глупый, сколь и трагический. Ученики были на охоте в горах, слишком далеко от человеческого жилья, разбили на ночь лагерь, огородив его защитным массивом, и ветер ли нанес песок, или же несколько камешков скатились с вершин, но круг оказался разомкнут, а яогуай убил мальчика во сне. Соученики проснулись от хруста костей и чавканья. После Вэй Ин усердно работал, создавая артефакт-щит, а на Стену Правил добавили еще одно — “Не оставаться ночью без защиты, находясь вне Облачных Глубин” (хоть Ванцзи и пытался оспорить такое решение из-за его очевидной глупости). У мальчиков ведь была защита, не их вина, что круг оказался разрушен, а часовой уснул.

— У Вэй Усяня потрясающий ум, — сказал Сичэнь, а Ванцзи кивнул.

— Он видит, каким способом можно облегчить… разное.

Когда у Вэй Ина наконец получилось, от радости он начал прыгать вокруг защитного поля и кричать, а затем споткнулся, и Ванцзи едва успел подхватить его у самой земли, иначе он непременно пропахал бы носом песок.

— Будем надеяться, что щит сработает, — заметил Сычжуй. Они с Цзинь Лином и Лань Цзинъи все это время толклись неподалеку. — Там ведь все работает как попало.*

Вэй Ин перестал смеяться и как-то криво улыбнулся Сычжую.

— Я знаю, как там все работает, еще в первый раз столкнулся со сбоями. Отчего, ты думаешь, мы не таскали картошку в мешочках Цянькунь, а только на Вэнь Нине? Мешочки не открывались через один. До тех пор, пока я не нашел решение этой проблемы, но вот использовать не успел... Так что я вписал погрешности, как и во флаги, привлекающие нечисть, и в компасы зла. Щит будет работать, я обещаю.

___
* Сычжуй использует идиому “Старый вол, разбитая повозка” (老牛破车, lǎoniú pòchē), которая на русском имеет схожее значение с “работать как попало”.

***
До Луаньцзан их отряд из девяти человек и одного мертвеца добрался быстро, от Ланьлина, как и от Гусу, лететь было с две стражи — обычной, привычной для любого заклинателя скоростью. Вэнь Цюнлинь же передвигался очень быстро, но по земле и другими методами. Так что, когда они приземлились у подножия Луаньцзан, лютый мертвец уже ждал их.

Каждый нес заплечный мешок с самыми необходимыми вещами, а у Ванцзи, Сычжуя и Цзинъи были еще и гуцини.

— Куда теперь? — спросил Цзян Ваньинь у Цзинь Лина, когда тот спрыгнул с меча Сычжуя. Цзинь Лин ответил, но никто из них не услышал его слов. Тогда он просто махнул рукой, призывая следовать за ним, и пошел вверх по тропе.

Тропа привела их к пещере Фумо. Ванцзи чувствовал напряжение, словно разлившееся и охватившее всех. Даже Цзинъи. И даже Вэй Ин вопреки обыкновению не болтал — шел молча, лишь изредка кривил губы в болезненной улыбке, натыкаясь взглядом то на развалины статуй-охранниц, то на почти совсем разрушенные домишки, в которых много лет назад ютились остатки Вэней, то на обломки костей или почти разложившиеся уже трупы.

В пещере Фумо Цзинь Лин сразу устремился вглубь и остановился на берегу Кровавого пруда. Скинув заплечный мешок, он принялся раздеваться. В пещере лишь с одним световым талисманом было темновато и холодно, от Кровавого пруда пахло кровью и разложением. Цзян Ваньинь начал вполголоса ругаться, но скорее от бессилия — ведь Цзинь Лин при всем желании не мог пояснить им свои действия.

Раздевшись до нижних одежд, он снова попытался что-то сказать, но они смогли услышать только последнее:

— ...поэтому я сначала проверю.

Он храбро, но с брезгливостью шагнул в воду и через несколько шагов, погрузившись с головой, исчез. Вэй Ин крепко сжал руку Ванцзи и не сводил глаз с черной в неровном свете глади пруда. Цзинъи вцепился в плечи Сычжуя, машинально шагнувшего к воде.

Несколько минут не было ни пузырей воздуха со дна, ни самого Цзинь Лина, и когда он наконец появился, Вэй Ин и Цзян Ваньинь облегченно выдохнули громче всех. Цзинъи от избытка чувств даже выругался, но и Ванцзи, и Сичэнь на это промолчали. Если выживут, все наказания будут потом.

— Нормально все, — буркнул Цзинь Лин, отплевываясь. — Только защитите поклажу, чтобы не пропиталось. Даже не хочу думать, из чего состоит эта вода. И все пойдут по очереди. Не спрашивайте, все равно не смогу сказать.

Ванцзи пошел после Вэй Ина, который вызвался третьим — после Сычжуя и Цзян Ваньиня.

Вода была мутной, практически ничего не было видно, но светлое пятно, которым виделся под водой Цзинь Лин, уверенно плыло вперед и вниз, а Ванцзи оставалось только следовать за ним. Цзинь Лин остановился у большого камня на дне, а ему махнул рукой, чтобы продолжал плыть. Повинуясь его жесту, Ванцзи поплыл вперед, с удивлением понимая, что заплыл во что-то вроде тоннеля, уходящего вверх, и через несколько мучительных десятков секунд вынырнул и смог вздохнуть. Легкие почти горели — ему едва хватило воздуха. Пытаясь отдышаться, Ванцзи мельком подумал, что не особо хорошими легкими в их отряде обладали, скорее всего, только Лани. И то — за исключением Сичэня, выбравшего когда-то флейту, а не гуцинь.

На берегу стояли Вэй Ин, Сычжуй и Цзян Ваньинь — уже обсохшие и чистые. Ванцзи выбрался на берег, первым делом проверил сохранность Ванцзи и мешка с одеждой и лекарствами. Защитные талисманы сработали как надо и гуцинь не пострадал.

— Лань Чжань, Лань Чжань, — Вэй Ин взял его за руку, отвлекая от прекрасно сохранившейся поклажи, и потянул в сторону. — Здесь источник, из которого и образовался Кровавый пруд, но вода в нем чистая, а еще он удобно высоко. Ты можешь промыть волосы от этой гадости, а потом высушиться огненным талисманом. Подожди, я сейчас принесу тебе нижние одежды.

Небольшой ручеек с силой бил прямо из стены примерно на уровне груди Ванцзи. Пришлось встать на колени, чтобы вымыть волосы ледяной водой — он был привычен, а еще это было куда лучше, чем, когда высохнет, покрыться кровавой вонючей коркой. Кем бы ни была древняя заклинательница, создавшая проход, она оказалась предусмотрительной.

К тому времени, как он вымылся, из пруда уже вынырнули кузены Оуян. Сычжуй проводил их к ручью и вернулся к берегу.

Помогая Ванцзи одеваться, Вэй Ин бормотал что-то о капустке, а потом добавил, хлопнув его по животу, когда завязал пояс:

— Какой же ты у меня чистюля, Ханьгуан-цзюнь.

Ванцзи почувствовал, как запылали уши и щеки. Вэй Ин только хитро улыбнулся. Но отрицать не мог — ведь трое первых переплывших успели привести себя в порядок до того момента, как вынырнул следующий, а сам он потратил раза в три больше времени… Но Вэй Ин прижался к нему и поцеловал в уголок губ, тихо шепча:
— Зато мой Ханьгуан-цзюнь самый чистый и безупречный.

От ушей Ванцзи, наверное, можно было зажечь свечу.

Вэнь Цюнлинь вынырнул предпоследним — оставался только сам Цзинь Лин. И он появился спустя всего минуту. Вэнь Цюнлинь предоставил Цзинь Лину возможность вымыться первым, но когда настала его очередь, Сычжуй ушел вместе с ним, чтобы помочь — мелкие движения все еще были для Вэнь Цюнлиня проблемой.

Дальнейший путь вел их отряд по неширокому извилистому проходу куда-то, предполагал Ванцзи, на другую сторону горы. Вдвоем идти было слишком тесно, так что они шли гуськом друг за другом, и неровный свет талисманов и капающая где-то далеко вода создавали холодящую дух атмосферу. Вэй Ин впереди что-то бормотал себе под нос, но его голос превращался в гул и был неразличим.

Долго идти, впрочем, не пришлось. По ощущениям, прошло не больше стражи, прежде чем впереди забрезжил свет.

Они вышли на небольшое каменистое плато, с которого спускалась неширокая тропка. Она была бы похожа на животную, если бы здесь водились еще животные. Ванцзи посчитал, что тропа образовалась за века, на протяжении которых по ней ходили, но при этом само время в этой долине будто застыло. Потому что за века погибший лес давно рассыпался бы прахом. А еще — ни одно озеро или река не смогли бы сохранить точные границы на протяжении столетий, а ручеек в пещере наверняка давно бы вымыл себе “русло”. Но та скала выглядела ровной, будто ключ забил из трещины только вчера.

С того места, где они все стояли, почти прижавшись друг к другу, открывался вид на всю долину. Цепочка высоких скалистых гор окружала это место кольцом. Если посмотреть вверх, то примерно в половине ли* начинался слой густых серых облаков, укрывавших это место от чужих глаз. Долина же внизу была затянута темной дымкой обиженной энергии.

— Не очень приятное место для прогулки, — по проходу Сичэнь шел вслед за ним и теперь стоял рядом. — Солнца не видно из-за облаков. И, думаю, они не расходятся никогда.

Уловив намек брата, Ванцзи чуть нахмурился, прислушиваясь к себе.

— Час обезьяны** подходит к концу, — с долей удивления сказал он.

— Да, — Сичэнь кивнул. — Тогда как мне кажется, что мы провели за купанием не более стражи. Я думаю, это тоже часть природы этого места. Путает восприятие, если человек плох в определении времени по внутренним ощущениям. Думаю, все же, с аномалией времени мы так или иначе столкнемся. Глава ордена Цзинь предупреждал, что такое возможно.

Ванцзи только кивнул. По другую сторону горы прошла уже половина дня, тогда как они потратили на минувшую часть пути немногим более полутора страж.

Тропа, ведущая с горы вниз, была скользкой и узкой. Не было ни травинки, ни земли — одна голая скала под ногами, лишь цветом немного отличавшаяся от самой горы.

Спускались осторожно, медленно, и от того все четко заметили момент, когда ступили в дымку темной энергии. Ванцзи почти не чувствовал никакой разницы — темная энергия с другой стороны Луаньцзан ничем не отличалась, а он уже давно научился ее не замечать. Лань Цзинъи побледнел, будто его затошнило, и плотнее сжал губы, а Цзян Ваньинь только сильнее нахмурил брови и периодически ронял фиолетовые искры с кольца Цзядяня.

Хуже всех пришлось Оуян Цзынаню и Лань Сичэню. Оуян Цзынань чувствовал пугающее влияние темной энергии и при этом ощущал бессилие из-за отсутствия Золотого ядра. Его за руку взял Вэй Ин и повел дальше вниз, указывая на мелкие камешки и особо крутые места. Сичэнь же вполголоса признался, что темная энергия словно душит его, сдавливает со всех сторон, не давая дышать. Ванцзи подсказал несколько дыхательных техник, которые могли бы помочь, Сичэнь благодарно улыбнулся, хоть и в глазах его снова, как несколько лет назад, поселилась тоска, и они продолжили путь.

Вскоре на склоне появилась земля, за ней сухая, черная или будто выцветшая трава, низкие кустарники с голыми колючими ветвями угольно-черного цвета, а потом и вовсе начался лес. Тропа выровнялась — они больше не спускались, — но теперь извивалась между деревьями как бешеная змея.

Деревья, если бы были живыми, были нестарыми — от десяти до двадцати чи*** в высоту. Они могли быть похожи на сосны или клены, если бы не черная, словно до угля сгоревшая кора, и голые, уродливо изогнутые ветви.

Тропа стала шире, и стало возможным идти вдвоем. Да и Оуян Цзынань немного попривык и смущенно поблагодарил Вэй Ина, отпуская его руку и догоняя кузена. Вэй Ин тут же замедлился и оказался рядом с Ванцзи. Они шли вперед, чувствуя, как влияние темной энергии с каждым шагом становится все сильнее. Но она по-прежнему не несла в себе агрессии или опасности — можно было вытащить меч, но Ванцзи предпочел оставить Бичэнь в ножнах.

Вокруг просто было неестественно тихо. Ни шевеления травинки или листка, ни дуновения ветра. Неестественно. Неживо. Вот, как это было.

Но спутники, идущие в парах, начали сначала перешептываться, а затем и переговариваться вполголоса. Первым, конечно же, не выдержал Цзинъи. Ванцзи не составляло никакого труда молчать, поэтому он молчал. А вот Вэй Ин влез в разговор мальчишек о том, что их может ждать, и прочитал целую лекцию про псевдоразумные сущности вроде бездонного омута. Сичэнь изредка вставлял реплики, но в целом импровизированный урок не перебивал.

Вскоре поредел и лес, сменяясь сначала опушкой, затем редким кустарником, и в итоге выводя их отряд к широкому, насколько хватало глаз, лугу. Точнее, пустоши с редкими чахлыми кустиками серо-коричневой травы.

Было еще довольно светло, переход по лесу не длился и стражи, хотя Ванцзи точно знал, что время близилось к середине часа собаки****. И в сумрачном свете, почти не проникающем сквозь облака и дымку темной энергии, было видно какую-то постройку далеко впереди.

— Идти еще стражу или две, — заключил, вглядываясь в даль, Цзян Ваньинь. — Гуй знает, как здесь темнеет, но я бы хотел оказаться у цели до наступления темноты.

Цзинь Лин что-то сказал, но его снова никто не услышал — от досады он топнул ногой и только покачал головой, смотря на дядю.

— Не получится до темноты? — подозрительно спросил Цзян Ваньинь.

Цзинь Лин кивнул. Тогда Цзян Ваньинь невесело усмехнулся:

— Ну, что же, Цзыдянь неплохо светится в темноте.

Цзинь Лин только слабо улыбнулся и жестом предложил идти дальше.

— Лань Чжань, — через некоторое время позвал Вэй Ин. Ванцзи угукнул, что слушает. — Вэнь Чжулю говорил о десятках тысяч умерших здесь. И нападениях мертвецов по пути назад. Соответственно, должны быть части тел или кости. Но я не вижу ничего. Только прах.

— Здесь время течет по-другому. Ты не замечаешь, — пояснил Ванцзи в ответ на недоуменный взгляд и предложил: — Мертвецы могут быть в болоте?

— Если только, — кивнул все еще растерянный после его заявления Вэй Ин, — но все равно не представляю. Шестьсот лет, там и те, что в болоте, уже давно разложились. Да и того болота не так много, чтобы вместить десять тысяч мертвецов. Откуда же они берутся?

— На обратном пути узнаем.

Вэй Ин крепче сжал его руку и расстроенно пробормотал:

— Мне больше нравятся твои обычные шутки.

— Мгм. А мне — твои.

На полпути стемнело, причем так резко, будто в комнате без окон и с закрытой дверью выключили свет. Каждый, кроме Оуян Цзынаня и Вэнь Нина, зажег огненный талисман, но даже в восьмером они едва-едва разгоняли окружившую их неестественную тьму.

— Надо идти, — нервно сказал Цзинь Лин и больше ничего не добавил. Даже не попытался. 

Но он был прав, потому что уже через четверть стражи в неровном свете талисманов блеснула гладь воды.

Они вышли к источнику и в растерянности окружили его. Больше всего этот “источник” был похож на лужу — да и по размерам напоминал ее. Всего в пару-тройку человеческих ростов в длину, и чуть меньше — в ширину. При желании можно было дотянуться до протянутой с другого “берега“ руки. Вэй Ин нервно рассмеялся.

— Стойте здесь, — сказал Цзинь Лин, скидывая свой заплечный мешок на землю и начиная раздеваться.

Ванцзи с удивлением понял, что все время перехода, занявшее около трех страж — но на самом деле гораздо больше, — они не ели и не пили — и тотчас ощутил и голод, и жажду, и догадался, что именно так ощущают себя обычные люди, не практикующие инедию. Такие проблемы испытывали только он и Сичэнь, остальные, кажется, что-то жевали по дороге, да и прошедшего времени не заметили. 

— Нам просто стоять? — уточнил Сычжуй, помогая раздевшемуся Цзинь Лину подвязать волосы так, чтобы не попали в воду.

— Поешьте и готовьтесь спать, — сказал Цзинь Лин. Немного подумал и, будто пробуя, сказал: — Ничего не произойдет до рассвета. И не суйтесь в источник, он вас убьет.

Закончив фразу, он облегченно улыбнулся, испытывая малую радость от того, что смог предупредить.

— Хоть это получилось… Не трогайте меня и не подходите к воде. Что бы со мной ни происходило.

Стянув сапоги и вручив Сычжую свой огненный талисман, Цзинь Лин шагнул в источник. Когда он зашел в центр и сел в позу для медитации, воды оказалось ему по пояс.

Вэнь Цюнлинь тем временем успел осмотреться и, когда все решили, что вот прямо сейчас Цзинь Лину ничего не грозит, позвал Вэй Ина.

— Молодой господин Вэй, я проверил вокруг. Неподалеку развалины дома. Четыре стены и худая крыша, но почти сразу за порогом кострище с камнями. Видно, что в доме ночевали.

— Отлично, — Вэй Ин хлопнул в ладоши. — Нагреем камни, а то что-то я замерз. Поужинаем и подождем А-Лина там. А-Лин, ты слышишь?

Но Цзинь Лин не отозвался.

— Я подожду здесь, — с упрямством в голосе сказал Сычжуй. Он слишком сильно сжал световой талисман, письмена изогнулись, разрушая заклятие, и свет погас. Ванцзи хотел вмешаться, но его опередил Цзинъи.

— А-Юань, — тихо сказал он, — Цзинь Лин сказал, что с ним ничего не случится. И что нападений не будет до рассвета. У нас есть отличная — и единственная — возможность выспаться, пока мы здесь. К тому же, надо поесть. Идем, давай. Цзинь Лин будет в порядке.

Сыжчуй еще некоторое время сопротивлялся, но Цзинъи упрямо оттащил его к развалинам.

В том, что осталось от домика, не было ничего — только четыре стены довольно обширного помещения, да сложенная из камней импровизированная печь почти сразу у входа. Невозможно было сказать, где в доме была когда-то кухня. Дверей на входе тоже не было.

Когда Вэй Ин с помощью талисманов раскалил камни, и от них пошел жар, Ванцзи с оторопью понял, что, оказывается, замерз. Такого с ним не случалось с самого детства. Но потом Вэй Ин плюхнулся на пол рядом, привалился спиной к груди и зашарил в мешке, выуживая нехитрый походный провиант.

В угнетающем молчании они поужинали вяленым мясом, орехами и сушеными фруктами.

Вэнь Цюнлинь заверил, что ему ничего не стоит караулить всю ночь, но получившие разрешение спать все равно не могли расслабиться. Каждого из них в той или иной степени грызла тревога за Цзинь Лина, а также за то, что им готовил завтрашний день. К счастью, это продолжалось недолго: Сичэнь достал Лебин и сыграл короткую успокаивающую мелодию, от которой младшие заснули почти сразу, затем сдались и Цзян Ваньинь с Вэй Ином. Ванцзи был предпоследним, кто сдался сну.

___
* ли — мера длины, чуть больше 570м
** Час обезьяны 15:00-17:00
*** Чи — Единица длины Древнего Китая, находящаяся в диапазоне 27,9 см. — 40 см
**** Час собаки 19:00-21:00

***
Вэнь Нин разбудил их, по ощущениям, в начале часа тигра*, задолго до рассвета.

— Там какой-то огонек вдали, но он приближается. Я подумал, что стоит разбудить всех, — виновато пробормотал он, когда Вэй Ин спросонья поинтересовался, что случилось.

Цзян Ваньинь сразу же вскочил и выбежал на улицу. Вэй Ин последовал за ним, как и Ванцзи, а Вэнь Цюнлинь — за ними, на ходу сообщая:

— Молодой господин Цзинь закончил медитировать около стражи назад и тоже лег спать. Все это время с ним ничего не происходило, только несколько раз он начинал светиться, но почти сразу это прекращалось. А потом появился этот огонек, и…

— Помолчи, — оборвал Цзян Ваньинь, вглядываясь в движущуюся светлую точку в кромешной тьме. У них самих был зажжен только один талисман, закрепленный над входом в развалины, но его света едва хватало, чтобы не натыкаться друг на друга. — Вэй Усянь, ставь свой щит, и будем молиться, чтобы эту тварь он выдержал.

— Не похоже на болотный огонь, — заметил Сичэнь, тоже вышедший из развалин и замерший рядом.

— Я знаю, как выглядит болотный огонь, и это не он, — прорычал Цзян Ваньинь, а Цзыдянь, отвечая на волнение и злость хозяина, развернулся заискрившей плетью.

— Думаю, нам всем стоит собрать наши вещи и приготовить оружие, — миролюбиво сказал Сичэнь.

Несколько мяо** спустя Вэй Ин активировал защитное поле, вместившее всех десятерых членов отряда.

Цзинь Лин, вытаскивая из ножен Суйхуа и вглядываясь в темноту — будто надеясь понять, кто же в ней скрывается — с нарастающей паникой в голосе сказал:
— Вэнь Чжулю не говорил о таком! Сказал только, что ночь безопасна, все чудовища нападут с рассветом. Я не знаю… Он соврал? Зачем ему врать?

— Успокойся, А-Лин, — как мог мягко сказал Сычжуй, свободной рукой сжав его плечо. — Что-то могло измениться, это ведь темная энергия. Но мы справимся. Все будет хорошо.

Огонек тем временем приближался, и уже через некоторое время стало понятно, что это человек идет быстрым уверенным шагом. Ванцзи занес руки над струнами гуциня — он стоял так, чтобы ударить первым и не задеть никого из своих.

К ним приближалась женщина.

Она остановилась в десятке чи от границы защитного круга и оглядела его так, будто он был видимым.

— Какая интересная конструкция, — сказала она, и в ее голосе слышалось искреннее любопытство.

— Уважаемая, позвольте спросить, кто вы и что вы здесь делаете? — после томительных мгновений неловкого молчания переговоры на себя взял Сичэнь.

Женщина шагнула еще ближе, сократив разделявшее их расстояние вдвое, а талисман над ее головой вспыхнул ярче, разгоняя окружающий непроглядный мрак.

Ванцзи пригляделся и едва не охнул. Сгусток света с иероглифами внутри парил над ее головой — одна из высших мер мастерства заклинателя, когда для творения талисманов не требовалась бумага, письмена создавались в воздухе из чистой силы. И он, и Сичэнь, и Вэй Ин в прошлой жизни могли такое, но это было нерациональной тратой сил — проще и менее энергозатратно было воспользоваться бумагой для талисманов.

Ночная гостья выглядела молодой и совершенной, на пике своей силы, но ее глаза и горькие складки у губ выдавали возраст — она была гораздо, гораздо старше. Ее одежды были белыми, без каких-либо рисунков, а волосы — собраны в тысячу мелких косичек, из которых была сплетена одна большая, увивавшаяся почти до колен. К поясу были прикреплены поперечная флейта из белого нефрита и меч, такой же тяжелый и, пожалуй, грубый, как и Бичэнь, а из-за плеча виднелась рукоять еще одного меча — на этот раз тонкого и легкого — женского.

Вэй Ин рядом тихо пораженно охнул. Ванцзи дернулся к нему, назад, но Вэй Ин уже обогнул его с другой стороны и вышел вперед.

— Как ты меня узнал? — забавляясь, спросила гостья.

— А я не узнал, я просто подумал, что так может быть… А вы подтвердили, — ответил Вэй Ин и вдруг упал на колени и распростерся в земном поклоне: — Вэй Ин приветствует цзушиэ Баошань!

— Лаоши будет достаточно, — фыркнула женщина и приподняла брови, глядя, как Ванцзи упал на колени, словно подкошенный, едва услышав. Нестройный хор уважительных приветствий звучал за его спиной, но Ванцзи чувствовал одновременно благоговение — ведь встречу с бессмертной вряд ли можно назвать рядовым событием, — и злость, потому что Баошань-санжэнь в любой момент жизни Вэй Ина могла ему помочь, но ни разу не сделала этого. Ванцзи понимал, что она не была обязана, ведь Цансэ-санжэнь добровольно покинула гору, но не мог не испытывать глупой надежды, и досады, и разочарования, и бессилия что-либо изменить, и много что еще. Ему выпал второй шанс, но он, кажется, никогда не перестанет сокрушаться о цене, которую пришлось заплатить почти каждому из присутствующих здесь.

— Если мне дозволено будет спросить, — снова начал Сичэнь, когда взаимные приветствия закончились — каждый из них едва не упал на колени снова, поняв, что бессмертная Баошань знает их всех по именам, — что бессмертная госпожа делает в этой долине в такой час?

Баошань-санжэнь грустно улыбнулась, глядя на одного только Вэй Ина.

— Скажи своим друзьям, ребенок.

— Это вы та дева-заклинательница, проклявшая источник, — выпалил Вэй Ин. Баошань-санжэнь медленно кивнула. — Но зачем вы здесь сейчас?

— Этого молодые господа из проклятых семей как всегда не передали, — она вздохнула и разочарованно покачала головой. Потом она нашла взглядом Цзинь Лина и, глядя ему в глаза, сказала: — Я нашла способ снять проклятие через тридцать лет после того, как оно было наложено. Я многие века прихожу сюда каждый раз, когда кто-то пересекает границу на дне Кровавого пруда.

— И почему же... — голос у Цзинь Лина был ужасно хриплый, севший, и он даже не сумел договорить от волнения, умолк.

— Потому что никто из глупых мальчишек не хотел платить по счету, — Баошань-санжэнь на миг прикрыла глаза. — Кроме одного. Который был до тебя. Но спутник его отговорил, напомнив о некой клятве.

— Что за цена? — шепотом спросил Сычжуй, шагнув ближе к побледневшему Цзинь Лину и пытаясь придать уверенности, поддержать, хотя сам чувствовал только бессилие и страх.

— Когда-то я сама непомерно заплатила за то, что сделала, — тихо сказала Баошань-санжэнь, но ее голос было отчетливо слышно каждому. — Поэтому с помощью звезд рассчитала все так, чтобы цена за снятие проклятия была соразмерной. Но все твои предки посчитали ее неразумной. Да и… ты ведь остался последним из проклятых? Твой спутник на тропе самосовершенствования не подарит тебе дитя, поэтому зачем стараться?.. Для кого? Ради чего?

— При всем уважении, это не ваше дело, — сказал Цзинь Лин. Его руки были сжаты в кулаки, губы побелели, но голос не дрожал. — Назовите цену.

Баошань-санжэнь помедлила, глядя на решительно настроенного Цзинь Лина и разбитого Сычжуя радом, и сказала то, что заставило ощущить ужас каждого из них:
— Цена состоит в том, что ты жертвуешь самое дорогое, что у тебя есть — связи. С миром, с предками, с людьми, которые тебя окружают. Когда ритуал завершится — ни один человек в мире не вспомнит тебя, твои предки не проклянут тебя за непочтительность, потому что не вспомнят, что ты был, твои друзья пройдут мимо тебя на улице, не узнав, а место главы твоего ордена займет кто-то другой. Все твои связи с людьми будут стерты, ты окажешься чистым листом и будешь волен начать новую жизнь.

Повисла звенящая, мертвая тишина. Ее прервал бледный до синевы — это было видно даже в неровном свете талисмана — Лань Цзинъи.

— Какая-то дурацкая цена!

— Идиотская, — согласился с ним хрипло Вэй Ин. — Всего навсего одно проклятие и такая жестокая плата? Почтенная лаоши, вы что-то напутали в расчетах. Не может такого быть.

Ванцзи прикрыл глаза, ожидая гнева бессмертной и понимая, что ничего сделать для спасения Вэй Ина не сможет. Только закрыть собой — да разве ж это помеха?..

Но дождался только тихого вздоха. Баошань-санжэнь вздохнула и покачала головой с разочарованием — совсем как дядя, когда ученики разочаровывали его неверными ответами.

— Если бы я могла его снять сама — сняла бы. Но я не могу. Пробовала. Не сработало. Проклятие же… Изначальное, оно было подкреплено смертью моего супруга и нерожденного ребенка. Преобразившееся же впитало силу десяти тысяч убитых, а вместе с силой — гнев, ненависть, ярость, алчность. Десять тысяч — и две — жизни против твоей одной, Цзинь Жулань. И ты останешься жив. Такова цена за то, чтобы твои дети не получили проклятия по наследству, чтобы у тебя родилась не одна только дочь, чтобы долина Фэй-О и гора Луаньцзан больше не источали темную энергию, губя все живое, а десять тысяч обиженных душ упокоились с миром. Думай. Чтобы принять решение, у тебя есть целых полстражи. С первым лучом солнца ритуал должен начаться, иначе придется ждать твоего внука. Или оставить попытки.

С этими словами Баошань-санжэнь отошла на несколько десятков шагов в сторону, сотворила еще несколько талисманов света и принялась рисовать на земле линии заклинательского круга, наполняя их чистой силой.

Но никто из них на нее не смотрел — все обступили Цзинь Лина и почти каждый нашел, что ему сказать. Они все заговорили одновременно, даже Ванцзи, но Цзинь Лин зыркнул исподлобья так, что они замолчали.

— Если вам есть что сказать, говорите по очереди.

Он выжидательно уставился на стоявшего впереди всех Цзян Ваньиня, а тот, вопреки ожиданию, не нашелся с ответом. Зато нашелся Вэй Ин.

— А-Лин, я не могу позволить себе потерять тебя, — в его глазах стояли слезы. — Я виноват в смерти твоих родителей и просто не могу позволить себе стоять и смотреть, как ты… — Вэй Ин запнулся и задохнулся, не находя слов, кажется, впервые в жизни. Ванцзи обхватил его рукой и притянул к себе.

— У меня никого нет, кроме тебя, — резко сказал Цзян Ваньинь, когда Вэй Ин замолчал. — Вообще никого.

Вэй Ин после этих слов отвернулся и спрятал лицо на плече Ванцзи. А Цзян Ваньинь продолжил:

— Я двадцать лет жил практически ради тебя одного, и ты позволишь себе просто взять и выбросить это все в выгребную яму?!

Его голос прогремел и затих в окружающей тишине. Неожиданно слово взял всегда робкий Вэнь Цюнлинь.

— Молодой господин Цзинь, пожалуйста, прошу вас, не оставляйте А-Юаня. Он... держит вас в своем сердце, и все, что останется в нем после — это пустота.

Сычжуй, стоявший чуть в стороне и с начала разговора смотревший себе под ноги, вздрогнул.

Вмешался Лань Цзинъи:

— Да, А-Лин, о Сычжуе ты подумал? Да и обо мне, о нас? О Цзинь До? — он махнул рукой на себя, на кузенов Оуян и куда-то в сторону гор. — Мы твои друзья, Цзинь Лин, нравится тебе это или нет. И хоть ты и до старости, скорее всего, будешь молодой госпожой, я хочу продолжать дружить с тобой, чтобы лет через сто, когда ты снова начнешь бурчать по поводу слишком пресной еды или колючей ткани одежд, сказать тебе, что молодая госпожа даже с морщинами остается молодой госпожой.

— Я тоже дорожу твоей дружбой, Цзинь Лин, — сказал Оуян Цзычжэнь, когда Цзинъи умолк. — У меня не так много настоящих друзей, я не хочу лишаться этой дружбы.

— И я, — хрипло сказал Оуян Цзынань. — Я не злюсь на тебя из-за того, что случилось, Цзинь-сюн. И это совсем не повод приносить себя в жертву. 

Цзинь Лин выжидающе уставился на Ванцзи, затем перевел взгляд на Сичэня, и, наконец на все так же не поднимавшего головы Сычжуя.

— Я не могу вам приказывать или советовать, — негромко сказал Сичэнь. — Я вам никто. Могу только напомнить об ордене, за благополучие которого я радел многие годы и продолжаю до сих пор. Вы показали себя грамотным главой, ваши инновации и политика уже принесли свои плоды, внешний и внутренний облик Ланьлин Цзинь стал меняться в лучшую сторону. Боюсь, с другим главой все будет по-другому.

Цзинь Лин кивнул, принимая к сведению. Ванцзи понял, что настала его очередь. Сычжуй, очевидно, собирался высказаться последним или же вообще промолчать.

— Ты дорог Вэй Ину, — сказал Ванцзи, крепче сжимая тихо плакавшего Вэй Ина в объятиях. — Он относится к тебе как к собственному сыну. И Вэнь Цюнлинь прав — после тебя останется только пустота.

Цзинь Лин смотрел в спину Вэй Ина, будто ожидая, что тот сейчас развернется и что-то скажет, но Вэй Ин только крепче прижался к Ванцзи, прекрасно понимая, что ничего своими словами не изменит. И Ванцзи тоже это знал.

— Юань-эр, — тихо позвал Цзинь Лин, повернувшись, наконец, к единственному человеку, который не проронил ни слова с того момента, как Баошань-санжэнь открыла правду.

Сычжуй поднял голову, и Ванцзи понял, что он не прятал слез, не плакал — глаза были сухие, лихорадочно блестящие, с неестественно широким зрачком — словно мертвые.

— Ты все решил, А-Лин, — хрипло сказал Сычжуй. — Я знаю тебя. И я не смогу отговорить тебя.

Отвернувшись от Сычжуя, Цзинь Лин сжал кулаки и в ярости зашипел, оглядывая отряд:

— Вы себя послушайте: “Я не хочу”, “я не могу”, “я”! Я! Я! А я? Мое мнение здесь кто-то хочет услышать?

Над пустошью повисла ошеломленная тишина. Вэй Ин, вздрогнув, все же посмотрел на племянника с удивлением.

Переведя дыхание, Цзинь Лин продолжил так же громко и запальчиво:

— Я не умру, вообще-то! И вы, все вы, даже не вспомните обо мне. Будете жить так, будто меня и не было. Но я — не умру. Я все еще буду там. Я вернусь и сделаю все, чтобы стать другом, племянником и любимым… И это грандиозный шанс, на самом деле. Потому что еще несколько часов назад я готов был действительно умереть здесь. Я… — начал он, но махнул рукой, — неважно. Я много думал о случившемся все прошедшие дни. Я поклялся сам себе, что если найду способ снять проклятие — сниму, чего бы мне это ни стоило. Я никогда не смогу вернуть золотое ядро Цзынаню, но я могу не допустить того, чтобы подобное случилось еще с кем-то. И сделать что-то по-настоящему хорошее. И, ты был прав, дядя, ты потратил на меня двадцать лет жизни и, надеюсь, я вырос достойным адептом ордена Юньмэн Цзян. Я попытаюсь достичь невозможного. И вам меня не отговорить, да. Но я еще вернусь.

Цзинь Лин звучал так уверенно, что ту же уверенность поневоле почувствовали все. Цзян Ваньинь быстро отвернулся, но Ванцзи все равно успел заметить слезы в его глазах.

— Правильный настрой, мальчик, — Баошань-санжэнь неслышно приблизилась к Цзинь Лину со спины и положила руку на плечо. — Идем, до рассвета осталось не так много времени. И вы все тоже идите, потребуется помощь.

Огромный заклинательский круг, центром которого был проклятый источник, ярко светился во все еще непроглядном мраке, совсем не напоминавшем предрассветные часы. Письмена — странные, причудливые, некоторые были схожи с современными иероглифами, некоторые скорее напоминали детские рисунки — светились даже на поверхности воды. И хоть и занимали почти все внутреннее пространство круга, между ними находилось несколько пустот. Будто на их месте чего-то не хватало или же нечто было пропущено умышленно.

— Сначала все вы, — скомандовала Баошань-санжэнь и, взяв за плечо стоявшего ближе всех к ней Сичэня, толкнула его внутрь круга и довела до одной из пустот.

Она расставляла их в круге как кукол, ставила между символов и поправляла ноги так, чтобы ни одна черточка не перекрывалась. Вэй Ин старался оставаться на месте, но при этом вертел головой, пытаясь разглядеть все и понять действие подобного заклинательского круга. Ванцзи, мысленно припомнив все известные ему массивы, попытки оставил.

— Но это же бессмысленно, — воскликнул вдруг Вэй Ин, когда Баошань-санжэнь поставила в круг и Вэнь Цюнлиня. — Мы не оказываем поддержки, не вливаем силу, ничего не жертвуем. Зачем мы здесь стоим?

Баошань-санжэнь улыбнулась ему с мягким укором — как мать могла бы смотреть на неразумное дитя.

— Так надо, — сказала она, и носком сапога поправила ногу чуть сдвинувшегося Цзинъи. — Теперь молодой господин Цзинь.

Жестом она попросила разуться, и когда Цзинь Лин остался босиком, подвела к центру печати — центру источника.

— Кое-чем еще тебе все же придется пожертвовать, — сказала она и коснулась рукояти Суйхуа, висевшего у Цзинь Лина на поясе. Его губы дрогнули, на лицо легла тень. Но, сжав зубы, он справился с собой и, вытащив меч из ножен, на вытянутых руках подал его бессмертной.

— Меч станет вместилищем всей темной энергии проклятия, — не меняясь в лице, сказала она. — Ты будешь маяком и проводником. Воткни его в землю, вот здесь, где сходятся несколько символов, встань, как тебе удобно, и ни в коем случае не отпускай меча.

— И все? — недоверчиво спросил Цзинь Лин.

— Поверь, тебе будет достаточно, — заклинательница усмехнулась, и эта усмешка некрасиво исказила ее совершенные черты. — Всю остальную работу сделаю я.

Цзинь Лин был бледен, но его упрямство было сильнее страха. Он с силой вонзил Суйхуа в землю, немного покачал, проверяя устойчивость, и опустился на колени, не страшась промочить одежды.

— Еще несколько мгновений, — сказала Баошань-санжэнь, дорисовывая знаки вокруг Цзинь Лина, после чего заняла единственную оставшуюся пустóту.

Едва она это сделала, окружающее пространство посветлело, небо приняло самые обычные розоватые рассветные оттенки, сияющие символы круга немного померкли. Обратив лицо в сторону рассвета, Сычжуй все-таки не выдержал — не удержал слез. В первых лучах, проникших в долину из-за пиков гор, они сверкали, как драгоценные камни.

Луч рассветного солнца сверкнул в настоящих драгоценных камнях на рукояти вонзенного в землю Суйхуа, отразился от глади источника и от глаз Цзинь Лина, засветившихся золотом, и рассеял темную дымку вокруг. Баошань-санжэнь начала вливать силу в заклинательский круг, и у Ванцзи все волоски на теле встали дыбом от ощущения этой силы вокруг. Он, сильнейший заклинатель своего поколения, чувствовал себя ничтожной песчинкой, попавшей в шторм.

Тот час же обиженная энергия пришла в движение, со всех сторон устремилась к Цзинь Лину, огибая остальные фигуры, замершие в круге. Цзян Ваньинь попытался кинуться к племяннику, но его тело только едва дернулось, а Баошань-санжэнь досадливо цокнула.

Тьма атаковала Цзинь Лина, впитывалась в его тело. Поначалу он еще держался, но она все не заканчивалась и не заканчивалась, и он закричал, запрокинув голову. Изо всех его цицяо хлынула кровь, пятная золотые одежды ордена Ланьлин Цзинь, и это продолжалось и продолжалось, время тянулось, как полузастывший янтарь, для и для этот страшный миг.

Рука Вэй Ина в руке Ванцзи была ледяной и дрожала. Он чувствовал бушующий вокруг шторм, но не мог оторвать взгляда от хрупкой коленопреклоненной фигуры в центре.

Наконец, настал момент, когда темной силы больше не было вокруг. Вся она впиталась в маленькое тело Цзинь Лина, его широко раскрытые глаза заволокло непроглядной тьмой. Некоторое бесконечное время ничего не происходило — Цзинь Лин умолк, но так и не поменял положения. А потом Суйхуа начал темнеть. Постепенно, едва уловимо, начали темнеть драгоценные камни в рукояти — первым потемнел до черного крупный топаз в навершии, а за ним каждая янтарная капля, украшавшая гарду, налилась тьмой. За ними пришел черед светлого, будто светящегося в полумраке лезвия — металл все темнел и темнел, и Ванцзи казалось, что в мире нет стольких оттенков темного, сколько он увидел за эти мгновения, но в конце концов закончилось и это — лезвие Суйхуа налилось непроглядной чернотой, а вот из тела Цзинь Лина она вышла, кажется, вся.

Он захрипел, смотря невидящими глазами в высокое рассветное небо, и, разжав руки, со всплеском упал на спину, оставшись в заклинательском круге сломанной куклой.

Теперь он был никто. Просто А-Лин.

___
* Час тигра 3:00-5:00
** мяо — минута
*** Основатель школы 祖师爷 цзушиэ, zǔshīyé

***
Знаки погасли, заклинательский круг исчез. Баошань-санжэнь покинула свое место, попыталась прикоснуться к мечу, но отдернула руку, зашипев, как рассерженная кошка.

Подул легкий весенний ветер, и Ванцзи с удивлением понял, что его лицо мокрое. Он вытер его рукавом и встретился взглядом с растерянным Вэй Ином.

Тишину нарушил Цзян Ваньинь.

— И что — все? — напустился он на Баошань-санжэнь, а Цзыдянь вновь рассыпал вокруг искры. — Когда наступит затмение? Когда я забуду Цзинь Лина? Сколько мне еще мучиться перед этим?

Баошань-санжэнь хмыкнула, разглядывая свою руку, которой коснулась меча.

— Нисколько.

— Что?.. — опешил Цзян Ваньинь.

— Лаоши, — нерешительно позвал Вэй Ин, сжимая руку Ванцзи так, что стало больно. — Вы что-то изменили, да? Мы поэтому стояли в круге, а не вне его?..

Бессмертная не ответила, лишь посмотрела долгим прямым взглядом, после чего взмахнула рукой, и до этого замершие кузены Оуян, Цзинъи и Сычжуй смогли сдвинуться со своих мест. Сычжуй тут же кинулся к Цзинь Лину, и не обращая внимания на панические крики Вэй Ина и Цзинъи, плюхнулся в воду рядом с ним и прижал к себе. Он плакал, его губы дрожали, и он глаз не мог отвести от окровавленного лица Цзинь Лина. Смочив край рукава в воде, Сычжуй принялся вытирать уже подсохшую кровь с его губ и щек.

— Источник теперь безопасен. И потерял свои чудодейственные свойства, — сказала Баошань-санжэнь, наблюдая за ним. — И, скорее всего, высохнет окончательно. А кто-то из вас должен помочь мне отнести меч. Я слишком сильна и не могу выдержать крики обиженных душ.

— То есть мы не сняли проклятие? — охнул Цзинъи.

— Сняли, — Баошань-санжэнь возвела очи горе и преувеличенно тяжело вздохнула. — Но десять тысяч неупокоенных душ никуда не делись. Я подумаю, что смогу сделать для них, но мне нужно доставить меч в безопасное и защищенное место.

Ни Ванцзи, ни Сичэнь даже не двинулись — при попытке взять меч у них обоих были великолепные шансы оглохнуть. Ванцзи и со своего места слышал неровный гул, в который сливались крики душ.

На попытку Вэнь Цюнлиня бессмертная только качнула головой, даже не позволив подойти к мечу. Кузены Оуян, поняв, что от них требуется, преисполнились решимости, но Баошань-санжэнь остановила Оуян Цзычжэня.

— Пусть твой брат попробует. Сейчас среди нас он единственный, кто малочувствителен к потустороннему присутствию.

Оуян Цзынань робко приблизился к Суйхуа и нерешительно взялся за рукоять. Он чуть нахмурился, прислушиваясь к себе, и удивленно сказал:

— Я слышу, как они шепчут, но это можно игнорировать.

Баошань-санжэнь удовлетворенно кивнула. Оуян Цзынань вытащил меч из земли и с любопытством разглядывал глубоко-черный клинок. Сычжуй отстегнул промокшие ножны с пояса все еще бессознательного Цзинь Лина и передал Оуян Цзынаню.

— Дядя, помоги, — позвал Сычжуй, и к нему с готовностью шагнул Вэнь Цюнлинь, и, немного с опозданием, Сичэнь. Сычжуй улыбнулся им вымученной улыбкой. — Мне нужно переодеть его в сухое и устроить где-нибудь. Он слаб, но в порядке. Темная энергия не навредила ему.

— Лань Сичэнь потребуется мне для другого дела, — остановила их Баошань-санжэнь. — И Лань Ванцзи. Вы пойдете со мной, мы займемся лесом. А вы, — она по очереди невежливо ткнула пальцем в Вэй Ина и Цзян Ваньиня, — урожденные юньмэнцы, осу́шите болото, которое в паре ли отсюда, — она указала на запад. — Оно небольшое, но ужасно вонючее. Справитесь до полудня. Лань Юань, Лин-санжэнь скоро очнется.

В ответ на шокированные взгляды бессмертная снова раздраженно посмотрела на небо, будто умоляя даровать ей терпения.

— Все остальные живые и мертвые о нем по-прежнему не помнят, — пояснила она резким тоном и, обведя всех взглядом, добавила: — В полдень жду всех у начала тропы в лесу. Она там одна, не заблу́дитесь.

С этими словами она развернулась и стремительно пошла в сторону чернеющего леса. Ванцзи и Сичэня потянуло за ней словно на аркане.

За спиной Ванцзи услышал, как Вэй Ин сказал:

— Цзян Чэн, мне она сейчас до жути напомнила твою матушку.

— Угу. Просто бр-р, — невнятно отозвался Цзян Ваньинь.

***
Наблюдать за работой бессмертной оказалось впечатляюще. Ее сила была, казалось, ничем не ограничена, и столь огромна, что мера чуда зависела лишь от ее воображения.

К лесу они шли много дольше, чем вчерашним вечером — из него. Видимо, искажение восприятия времени ушло вместе с заклятием.

Немного углубившись по тропинке в лес, Баошань-санжэнь остановилась и сняла с пояса флейту.

— Я наиграю, а вы повторите. Когда будете играть, Сичэнь будет направлять силы на запад, Ванцзи — на восток. Используйте только половину того, что у вас есть.

Мелодия оказалась сложной, с быстрыми переливами и острой капелью нот в сердцевине, но короткой. Некоторое время ушло, чтобы верно переложить ее на гуцинь, но Баошань-санжэнь была терпелива. Столь же выдержанно она поправляла Сичэня, пока тот, наконец, не справился.

Когда Баошань-санжэнь заиграла всерьез, а Ванцзи с Сичэнем присоединились к ней, он почувствовал себя маленьким ручейком, сливающимся с океаном. Ее сила, яркая, чистая, светлая — с помощью музыки расходилась на несколько ли вокруг, заставляя весь давно мертвый лес воскреснуть. Ванцзи повторил мелодию несколько десятков раз, прежде чем концентрация силы в окружающем пространстве стала невыносимой, и из мертвой много веков земли полезла первая зеленая трава.

И едва процесс был запущен, его уже было не остановить, — будто все окружающее наконец решилось начать жить. Пробивались из земли хрупкие ростки деревьев, вырастали, крепли, раскидывали кроны над их головами; распускались цветы на пушистых кустах, лепестки облетали на землю и завязывались будущие ягоды. Мертвые черные деревья оплетал веселый зеленый плющ, а те трескались под его напором и рассыпались в ничто, оставляя в когда-то мертвом лесу господствовать жизнь.

Пальцы Ванцзи начали кровоточить, когда Баошань-санжэнь кивком приказала ему прекрастить. Лебин тоже умолкла, и Сичэнь поспешил к Ванцзи помочь с целебной мазью, что ускорит заживление.

Мелодия, которую играла бессмертная, тем временем изменилась. Стала ярче, призывнее, звонче, и несколько повторов спустя на дерево неподалеку села птица, над отцветающим шиповником закружили толстенькие шмели, а в высокой уже траве что-то прошуршало.

Баошань-санжэнь опустила флейту и глубоко вздохнула. Под глазами ее обозначились тени, и стало понятно, что заклинательница очень устала.

— Скоро животные вернутся сюда сами, — сказала она, не открывая глаз. — Есть два перевала, через которые сюда легко попасть, а проклятие больше не отводит всему живому охоту сюда соваться. — Потом она все же посмотрела на Сичэня. — Мелодия называется “Возрождение”, может использоваться для ускорения роста растений. Они растут лучше и вырастают счастливее. И может, в Гусу Лань наконец-то перестанут кормить адептов горькой редькой. Дозволяю записать и обучать адептов.

Ванцзи задумался над фразой “вырастают счастливее” по отношению к овощам и пропустил все благодарственные расшаркивания Сичэня. Очнулся от раздумий лишь после покашливания брата — бессмертная смотрела на него и будто чего-то ждала.

— Не хочешь ничего мне сказать, Лань Ванцзи? — повторила вопрос она.

О, Ванцзи много чего хотел сказать. Но Ванцзи знал, что это были только его проблемы. А еще Ванцзи был образцово воспитан и имел звание Второго Нефрита ордена. Поэтому Ванцзи сложил руки и совершил глубокий поклон.

— Ванцзи благодарит бессмертную госпожу за науку… И за А-Лина.

Баошань-санжэнь над его головой весело хмыкнула, будто ожидала чего-то такого, и пошла прочь по дорожке, вертя флейту в руках. Солнце почти вошло в зенит.

***
На опушке их уже ждали все члены отряда. До Ванцзи донесся голос Лань Цзинъи:

— То, что осталось от дома, обратилось в прах, а по лугу теперь не пройти — все заросло травой и цветами чуть не по пояс. Пришлось пустить вперед Вэнь Нина.

Размахивая руками, Цзинъи пересказывал впечатления Вэй Ину.

Ванцзи приблизился к нему почти вплотную и подался навстречу, когда Вэй Ин инстинктивно качнулся к нему. Он был в другом ханьфу и от его волос пахло тиной.

— Как болото? — спросил Ванцзи.

— Отлично, — ответил Вэй Ин и солнечно, с искрами в глазах, улыбнулся. Они оба говорили вовсе не о болоте. Неподалеку Цзян Ваньинь что-то говорил устало привалившемуся к Сычжую Цзинь Лину.

Баошань-санжэнь привлекла внимание, хлопнув в ладоши, и, когда все к ней повернулись, кивнула на Оуян Цзынаня. Его изо всех сил обнимал всхлипывающий Оуян Цзычжэнь.

— Мы кое-что обсудили и договорились. Цзынань поможет отнести меч, я же попробую помочь ему. Это и моя вина, в конце концов. И он останется у меня, пока мы на найдем решения.

Вэй Ин хотел было что-то возразить, но увидел, с каким восхищением и надеждой смотрит на Баошань-санжэнь Оуян Цзынань из-за плеча кузена, и умолк, не начав. Если кто и сможет восстановить его Золотое ядро… или каким-то образом помочь вырастить новое — то только бессмертная заклинательница.

— А ты, мальчик, — Баошань-санжэнь тем временем повернулась к Вэнь Цюнлиню, — не живой и не мертвый. Приходи, как примешь решение. Ты найдешь дорогу.

Затем она сложила руки для поклона и по очереди попрощалась с каждым. И, взяв за руку Оуян Цзынаня, пошла прочь по извивающейся тропинке в теперь уже живом лесу.

Они все стояли и смотрели им вслед, Оуян Цзычжэнь тихо всхлипывал и причитал, как же он будет объяснять все отцу и дяде.

Когда фигуры заклинателей окончательно растворились меж стволов деревьев, Цзян Ваньинь вполголоса выругался:
— Я один чувствую себя идиотом? Столько собирались, готовились умирать, и в итоге — вот это? Похоже на дурацкую шутку, в твоем, Усянь, духе.

— Цзян Чэн, я здесь не при чем! — запротестовал Вэй Ин.

— А кто при чем, я тебя спрашиваю?!

— Но все ведь хорошо закончилось, никто не умер и даже не пострадал!

— А-Лин пострадал!

Они оба круто развернулись к стоявшему в объятиях Сычжуя А-Лину. Теперь уже, похоже, и не родственнику.

— А-Лин, для нас ничего не изменилось, мы по-прежнему твоя семья.

А-Лин выпутался из рук Сычжуя и посмотрел на них. Лицо у него было усталое заплаканное, глаза покраснели, и без киноварной точки на лбу он выглядел взрослее и серьезнее.

— Я рад, что жертва оказалась столь малой, — хрипло сказал он. — Что не пришлось жертвовать ничьей жизнью и заплатить лишь силой и связью с предками.

— Я буду молиться им вместо тебя, — сжав зубы, сказал Цзян Ваньинь. — И ты все равно мой племянник и сын моей сестры.

— Только вот орден… — начал Вэй Ин и умолк.

— Мы создадим новый орден, — с давно уже потерянным юношеским запалом возразил А-Лин, но его перебил Сичэнь, мягко кашлянув.

— Я думаю, что глава Цзинь может остаться таковым, — сказал он.

Все присутствующие выглядели пораженными.

— Что ты несешь, Цзэу-цзюнь? — потребовал за всех Цзян Ваньинь, но Сичэнь лишь еще раз мягко улыбнулся.

— Из памяти людей исчез только Цзинь Лин. Главы других орденов, а также Ханьгуан-цзюнь и Старейшина Илина никуда не делись. Если означенные двое, а также главы Гусу Лань и Юньмэн Цзян заявят, что исчезнувший человек — это ошибочный ход ритуала по очищению Луаньцзан, более того, родственник одного из них, я думаю, найдется не так много желающих противоречить. К тому же, насколько мне известно, за прошедшие годы главе Цзинь удалось практически полностью подавить оппозицию и претворить в жизнь новую политику ордена?.. Мы поддержим вас силой, стоящей за нами, а вы своими действиями докажете, что действительно находитесь на своем месте. Что скажете, Жулань?

А-Лин, все, да и сам Ванцзи чувствовали глубокое потрясение. Влияние Цзинь Гуанъяо на его брата, кажется, было недооценено.

— Но как же жертва? — растерянно спросил А-Лин. — Если я так сделаю — займу свое прежнее место — разве она не обесценится, ритуал не откатится назад?

Сичэнь некоторое время задумчиво смотрел на него. Вэй Ин рядом с Ванцзи начал разглядывать свои пальцы — тоже размышлял на эту тему и ему очень не хватало бумаги и стила.

— Если бы нужно было наоборот — удержать проклятие... — пробормотал Вэй Ин.

— Согласен с господином Вэй, — кивнул Сичэнь. — Если бы ваша жертва что-то сдерживала, тогда она бы, вероятно, потеряла силу. Вы же просто разрушили то, что и так было неестественно создано.

Вэй Ин подошел к А-Лину и взял его за плечи, энергично потер, широко ему улыбаясь.

— Ты принес свою жертву тем, что был готов к тому, что могло бы быть. Что пережил за все эти часы, думая, что у тебя теперь нет места в мире. Ведь если бы здесь не было нас, мы бы тоже тебя забыли и не вспомнили ни при каких обстоятельствах. Но Баошань-санжэнь не зря столкнула нас всех в круг, она позволила нам сохранить тебя в памяти и в сердце, и этим дала подсказку, как можно все вернуть на круги своя. Я думаю, что, если так сделать нельзя, она сказала бы прямо.

А-Лин начал смеяться: хихикнул смущенно, тихо, по-девичьи, потом засмеялся, все громче и громче, пока наконец не разразился рыданиями, уткнувшись в плечо Вэй Ину. А тот что-то тихо нашептывал ему и гладил по голове, пока А-Лин не затих.

***
вместо эпилога несколько недель спустя

Готовясь вечером ко сну, Ванцзи вспомнил еще одну новость дня, с которой не поделился с Вэй Ином за вечерней трапезой.

— Старейшина Лань Сян решил жениться.

— Ого, — Вэй Ин замер, на несколько мгновений прекратив выпутываться из нижних одежд, и нахмурил лоб, — а он не развалится, исполняя супружеский долг? Ему сколько, лет сто?

— Немногим больше семидесяти. Ничто для сильного заклинателя, — ответил Ванцзи. — Вэй Ин, я вспомнил кое-что.

— Что? — Вэй Ин окончательно стянул нижние одежды, закинул их на ширму и скользнул к Ванцзи под одеяло, прижимаясь теплым боком, а Ванцзи машинально обхватил его рукой.

— Старейшина Лань Сян самый молодой из старейшин клана. Более того, он был принят в семью сорок лет назад и за годы показал себя образцовым адептом. За заслуги во время сражения, когда Вэни сожгли Облачные Глубины, ему даровали клановое имя. Он спас многих учеников и убил около трех десятков нападавших в одиночку. Чуть позже он был принят и в Совет старейшин. Он известен прежде всего тем, что не мог себе позволить даже начать искать спутницу на тропе самосовершенствования из-за семейного проклятия. Он искал способ снять его, но все было тщетно. А теперь он женится.

— Ты думаешь… — глаза Вэй Ина загорелись восторгом — еще бы, целый еще один кандидат в подопытные кролики для изучения последствий проклятия и механизмов его работы. Он не оставлял попыток понять, как оно работало и на чем держалось.

— Мгм, — Ванцзи кивнул. — Его фамилия до вступления в клан — была Лэй.

— Ну тогда, гэгэ, мы просто обязаны показать ему, что делать в первую брачную ночь. Не совсем показать, конечно, но я буду кричать очень громко. Надеюсь, он примет к сведению.

— Вэй Ин! — укорил его Ванцзи, но Вэй Ин уже залез сверху и удобно уселся на его бедрах, поерзав. — Старейшина Лань Сян даже не услышит тебя отсюда. Его покои очень далеко.

Вэй Ин низко склонился и проговорил ему в губы:
— Тогда гэгэ придется хорошо постараться, чтобы до старейшины все-таки донеслись… хоть отголоски…

— Бесстыдник, — заявил Ванцзи, прежде чем поцеловать, обхватив его обеими руками. Хотелось не отпускать. Больше никогда.

fin

    Комментарий к ОоОоО
    P.S. Да, автор заранее согласен с тем, что то, что сделал Цзинь Лин — неслыханно, и вообще по меркам дк карается сразу и на месте, но автор сначала написал, а потом спросил людей, можно ли так. Нельзя. Но Цзинь Лин все исправит, приложит все силы, потому что он хороший почтительный мальчик, вот.

А еще он однажды найдет Суйхуа на подставке для мечей.