Северное Сияние
========== Day 1. ==========
Комментарий к Day 1.
День 1: Хоррор АУ. TW Токсичные созависимые отношения.
Разум находился в таком беспорядке, что сил не было даже на крик.
Сквозь темный занавес, что окружал его, казалось, целую вечность, Цзян Чэн ощущал легкие касания. Ни шороха рядом. Ни единого лишнего звука. Лишь нежные касания тонких пальцев на его шее. Скользили от острого подбородка вниз к кадыку. Мягко обхватывали. Ласково оглаживали. Второй ладонью осторожно взъерошены распущенные и пребывающие в полнейшем беспорядке волосы. Вспотевшего лба касается горячее дыхание. А после – осторожный поцелуй.
Кто-нибудь, помогите.
И, в бесшумном вдохе, он запрокидывает голову на чужое плечо, ластясь. Подставляется под охлаждающие лихорадочный жар касания. И вжимается спиной в хрупкое тело. Хрупкое, но имеющее над ним полную власть.
Ещё, ещё, ещё.
Губы приоткрыты. То ли в немом крике. То ли – неозвученной просьбе. Но Он понимает все по-своему. И обоих, наконец, накрывает от долгожданного поцелуя. Мокрого. Сперва нежного. И вскоре переходящего в грубые терзания. Этот голод невозможно утолить. Мало. Всегда будет мало.
Боль в теле возвращает к реальности. Но лишь на мгновение. И в следующую секунду он отбрасывает ненужные мысли в сторону. Прижимаясь. Подставляясь. Вздрагивая от щекочущих касаний уже на теле. Стараясь поспевать за поцелуями. Подавляющими. Но вскоре смягченными, позволяющими перехватить инициативу. Раз приручил, обязан позволять утолять жажду.
Прошу, помогите.
Но эти мысли не кажутся правильными.
Правильны – эти прикосновения и их близость.
Но не удаленные голосовые связки.
Правильны – забота и нежность.
Но не испытываемый ужас, затемняющий разум.
Правильны – объятия и теплые губы на коже.
Но не полный контроль над телом и душой.
– Прекрасен, – шепчет голос, разрывая поцелуй и избегая губ, потянувшихся за новой порцией. – Но мне пора идти.
Проваливай. Исчезни. Сгинь в Аду.
Не уходи. Побудь со мной еще немного.
Человек отходит к закрытой двери, прекрасно ориентируясь в кромешной темноте. А Цзян Чэн в отчаянии тянется следом, падая, растянувшись на холодном полу. Всхлипывает и тихо воет. От страха одиночества ли. От боли в ампутированных конечностях ли.
Дверь закрывается.
Минуты наслаждения окончены.
Часы агонии и томительного ожидания настали.
========== Day 2. ==========
Комментарий к Day 2.
День 2: «В постели: поцелуй» 1892 г. Анри де Тулуз-Лотрек. fem!JC/fem!NHS
Счастье от пробуждения, когда под боком спит дорогой человек, она познала впервые.
Остаться на ночь в резиденции ордена Цинхэ Не, как и провести эту ночь с нынешней главой, не входило в ее планы. Все сложилось как-то случайно. Случайно задержалась в гостях до темна. Случайно спутала покои, заплутав. Случайно забрела и попала в чужую постель и теплые объятия.
А случайно ли?
Этот вопрос крутился в голове главы ордена Цзян наутро, но моментально разбивался о ее собственные чувства, глядя на персональное спящее чудо. Слегка подрагивающие во сне ресницы, раскиданные по подушке волосы, слитые в одну темную волну с его волосами, и еле ощутимое дыхание на собственной руке.
Не Хуайсан спала сладко, устроив голову на плече любовницы и прижимаясь к той во сне. Их пальцы с ночи оставались переплетенными и покоились на животе девушки, а на тонких плечах, шее и груди виднелись вполне отчетливые следы губ и зубов – свидетельство их обжигающей связи. Ниже Цзян Чэн посмотреть не могла – мешало одеяло, но она была и без того уверена, что там приятных глазу узоров еще больше.
Она осторожно, стараясь не разбудить, высвободила свою руку из захвата тонких пальцев и убрала упавший на лицо любимой локон волос, откинув назад. В ответ слегка поморщились, и глава ордена Не, все еще пребывая в царстве Морфея, ныне свободной рукой потянулась и обхватила чужую шею, заключая в объятия.
Это стало последней каплей в переполненной чаше воздержания Цзян Чэн.
До сих пор не привыкшая к чувствам, горящим в ее груди. Она сдерживала их всеми силами. Но когда терпение заканчивалось – срывалась. Без сомнений. Как сейчас. Аккуратно обхватывая пальцами подбородок, чуть сплюснув мягкие щеки, слегка приподнимая голову, открывая себе прекрасное лицо, и с присущей ей одной нежностью целуя искусанные губы. Сперва невесомо касаясь, словно пробуя на вкус, а после сминая. Желая выразить все, что копится в душе. Вывалить всю терзающую ее нежность на нее – девушку невероятной красоты и столь хрупкой души.
– М-мм... – раздается тихо, и Цзян Чэн мгновенно отстраняется. Словно кошка, которую спугнули внезапной ответной реакцией. – А-Чэн? – еще сонным голосом зовет Не Хуайсан, нехотя разлепляя глаза и невольно щурясь. – Что это было?
– Я ничего не делала! – мгновенный ответ застигнутой врасплох девушки, что сейчас так упорно старается скрыть свое смущение за гневом.
Не Хуайсан прекрасно знает эту черту и старается подавить улыбку, что просто невозможно будет ничем сокрыть.
– А хотела?
Цзян Чэн краснеет еще больше, сильнее хмуря брови и, словно рыба, выброшенная на берег, то открывает, то закрывает рот, не в силах сказать что-либо в свое оправдание. И когда готовится перейти к нападению, ее ловят руки, крепко, но мягко сжимая плечи, не позволяя вырваться и закрывая рот новым поцелуем. Менее неторопливым. Более настойчивым.
И девушка сдается.
Обнимая в ответ, ладонями огладив плечи и лопатки, чувствуя, как руки любимой скользят к спине. Прижимаясь и даруя друг другу самое прекрасное начало нового дня.
========== Day 3. ==========
Комментарий к Day 3.
День 3: Подделка отношений. Предупреждение: элементы гета.
Принимая прекрасную тонкую кисть руки, он понимал – это не та рука, что он желает держать.
Красные одеяния юной девы отличались особой пышностью и богатством украшений. Счастливая улыбка не сходит с лица, и Не Хуайсан, одетый в такие же красные одеяния, рефлекторно прикрывает нижнюю часть лица веером. Скрывая исказившуюся в гримасе отвращения улыбку.
Он обязан пройти через это. Ради своего дорогого брата.
Брат желает лучшего. Брат думает о будущем.
Брат старается исправить его.
Из толпы приглашенных гостей на него смотрят серые глаза. Смотрят внимательно. Словно пожирая. Впитывая образ в свою память. И под этим взглядом он небрежно касается пальцами пряди чужих волос, убирая за ухо. Прекрасно понимая – жест воспримут за желаемое. И щеки его юной невесты смущенно алеют.
Ах. Как же отвратительно.
Не она должна находиться рядом в такой знаменательный день.
Церемония окончена, и он с отчаянием вливает в себя одну чарку вина за другой. Жалея, что не может опрокинуть целый сосуд, а то и пять. Всего лишь побег от реальности.
Ныне жена, скромно восседающая рядом, придвигается ближе под общий шум приглашенных гостей и осторожно касается его руки, что покоилась на колене. Он незаметно усмехается про себя и переплетает пальцы, притягивая замок их рук и касаясь губами тонких костяшек под удовлетворительный взгляд Чифэн-цзюня. Но думая лишь о болезненном взгляде серых глаз.
Пригласить его было идеей брата.
Он не помнит, как его под руки относят в покои. Краем сознания лишь цепляется за фиолетовые одежды спутника и родной голос, что-то ворчливо говорящий ему на ухо. И падая на кровать бессознательно тянется за пропавшим теплом, хватает за края одежды, притягивая, желая наконец запечатлеть в памяти вкус желанных губ. Но вместо этого его легко отстраняют. За что?
Сознание медленно возвращается, и он понимает, что лежит рядом и касается его губ своими далеко не его возлюбленный.
Омерзительно.
Так омерзительно, что может стошнить.
Отбросив все: чувства, желание и мечты, он поддается навстречу, обнимая тонкую талию довольной жены и нависая.
Позволяя липкому отвращению поглотить его целиком.
========== Day 4. ==========
Комментарий к Day 4.
День 4: Похоть. И снова fem!JC/fem!NHS. Шибари.
Цзян Чэн проклинает тот день, когда решилась предложить маленькое разнообразие в их совместную с Не Хуайсан жизнь.
Она сидит за низким столом в позе лотоса, изо всех сил стараясь сосредоточиться на заполняемых ею документах. Накопилась их уже целая куча, а принести выполненную работу она обязана завтра. И все бы ничего. Если бы не один отвлекающий от работы элемент.
Не Хуайсан.
Девушка, с которой Цзян Чэн делит квартиру, постель и жизнь вот уже на протяжении двух лет, еле сдержанно стонет сквозь стиснутые губы, мелко дрожа и прижимаясь всем телом, удерживая равновесие лишь на слабых коленях, которыми она обхватила бедро возлюбленной, восседая на нем. Связанные за спиной руки не позволяют обнять, а веревки, обтягивающие стройное тело в витиеватом узоре, обхватывают грудь, лишь сильнее мучая возбужденную девушку. Заводит. Заводит обеих.
– А-Чэн... – сдавленно выдыхает она на ухо и рвано стонет, когда чужая нога слегка вскинута вверх, вжимаясь между ее. Желание сворачивается внизу живота. Так туго и так сладко, что, не в силах сопротивляться, она в отчаянии трется о бедро и жарко выдыхает.
Эти путы на ее теле должны были стать наказанием для нее. Но вместо этого [сексуальное] давление чувствует сама Цзян Чэн.
– Прекрати, – приказным тоном отзывается она, потратив немало сил на то, чтобы взять под контроль собственный голос. – Мне надо работать.
– Но А-Чэн, – едва не хныча зовут ее. Движения бедер стали активнее. Девушке пришлось с до треска сжать ручку, подавляя желание повалить возлюбленную прямо здесь и сейчас. Время близилось к ночи, а стопка бумаг словно ни на миллиметр не уменьшалась. – Не могу больше терпеть...
– Наказание заключается в том, чтобы ты лежала и ждала меня в кровати.
– Я ждала десять минут. Больше не могу.
Будто в подтверждение своих слов она слегка отводит бедра назад и вжимается в колено, словно насаживаясь, судорожно сжимая бедрами и вновь начиная скользить вперед и назад. Сдержанные вздохи и горячее дыхание, обжигающее уши, сводят с ума. Веревки, обхватывающие грудь, натягивались сильнее из-за рук сзади, и Хуайсан прижалась к любимой, стараясь добиться ласк груди хотя бы таким образом.
И в какой только момент она стала такой развращенной? Создавалось впечатление, что порой ее либидо управляло ею вперед разума. Ее не смущала и обстановка. Она могла начать провоцировать свою девушку когда и где угодно. В толпе общественного транспорта. В кино. Парке. Самые незатейливые прикосновения, слова и взгляды, но имеющие эффект настоящего афродизиака. Цзян Чэн старалась держать ее порывы в узде.
Но каждый раз, смотря на раскрепощенную девушку, полностью предоставленную ей одной, понимала – на поводке держат ее саму.
Документы летят на пол, и плевать на аккуратность. Не Хуайсан опрокинута на стол, но боль в связанных за спиной руках почти не ощущается. Все, что есть – дрожь от трепетных прикосновений к разведенным ногам и талии под медленно задираемой майкой, подавляющее желание, вызывающее острую реакцию на нежные поцелуи на шее, бедрах и низу живота, что томительно медленно перетекали все ниже.
И обе, полагая, что находятся во власти друг друга, каждый раз отдавались страсти с головой.
========== Day 5. ==========
Комментарий к Day 5.
День 5: Школьное АУ, вансяни прилагаются.
Цзян Чэн ведет расческой по волосам. Темные пряди в его руках очень приятные на ощупь. Ни одного секущегося конца. Нежные, словно шелк. А шампунь всегда подобран очень осторожно, с легкими, но приятными оттенками запаха. Сегодня это мята.
Он упирается ногой в сиденье стула перед ним, чтобы удобнее было сидеть на парте. Не Хуайсан не шевелится, позволяя творить с его волосами все, что его другу только угодно. Сейчас весь класс отправился на физру, а они трое, вместе с Вэй Усянем, предпочли прогулять и просто остались в пустом классе.
– Ты уже минут десять гладишь его волосы, – лениво протянул Вэй Усянь, что растянулся на своей парте и без особого энтузиазма проходил очередную игрушку на телефоне, лишь изредка поглядывая на друзей. – Они, конечно, длинные, но невозможно, чтобы были так запутаны.
– Заткнись, – беззлобно ответил Цзян Чэн, не выпуская из прикуса тонкую черную резинку. Парень, сидящий перед ним, тихо хихикнул. – Это требует щепетильности.
Вэй Усянь почесал карандашом затылок, а после кинул его в брата.
– Ты что, собрался в будущем стать парикмахером?
– Нет, конечно, – Цзян Чэн осторожно разделил волосы и, внезапно опомнившись, обратился к Не Хуайсану: – Какую прическу ты хочешь?
– Не знаю, – с нескрываемой довольной улыбкой ответили ему. – Я доверяю тебе, Цзян-сюн.
– Тогда просто косу, – кивнул он и продолжил разделять волосы. Не то чтобы это было сложно. Скорее, сложнее оторваться от ласк. Вновь словно впадая в отрешенность и полностью захваченный предметом восхищения в его руках он медленно ведет ладонью, пропуская локоны сквозь пальцы, сбивая в одну кучу, и неспеша вновь разделяя.
Вэй Усянь наблюдает какое-то время и задорно усмехается.
– Цзян Чэн, обращаешься с его волосами, словно он твоя девушка, – и, ловко увернувшись от резкого замаха, обратился уже к другу: – Не Хуайсан, зачем ты отращиваешь волосы? Разве твой брат не против?
– Против, – все с той же улыбкой отвечает парень, не поворачивая головы. – Но он позволяет мне. До тех пор, пока моя учеба не скатится.
«Ну, уж тут-то у него все схвачено,» – мысленно фыркают оба брата. Те самые, что не позволяют его учебе скатиться.
– Мне нравится ухаживать за ними, – продолжает Не Хуайсан. – Мои старания окупаются.
Вэй Усянь хочет уточнить, что он имел ввиду под последней фразой, но внезапно его внимание привлекает движение в окне класса, выходящего в коридор. Фигура. Которую он не спутает ни с кем.
– Лань Чжань! – восклицает он и подскакивает с места. – Парни, я оставлю вас. Даже с нашим дорогим молчаливым главой студенческого совета и то интереснее чем с вами, – хмыкает он и машет на прощание, выбегая за дверь. Так, словно они не встретятся вновь через полчаса.
– Стоит Лань Ванцзи появиться поблизости, как Вэй-сюна переполняет энергия и его уносит ветром, – тихо смеется в кулак Не Хуайсан.
– Еще бы. Он питается энергией людей. Ему жизненно необходимо выводить кого-нибудь из себя.
Не Хуайсан вновь смеется и покорно замирает, наслаждаясь приятными ощущениями, пока Цзян Чэн аккуратно, неспеша и с некоторой лаской переплетает волосы между собой, собирая косу. Его движения осторожны, и спиной чувствуется исходящее от него напряжение. Словно хоть один выбившийся волос неприемлем настолько, что Цзян Чэн будет переделывать до тех пор, пока не получится идеально.
Он подсаживается ближе, к самому краю парты, целиком и полностью сосредоточив внимание на нежных локонах в его руках. Хочется зарыться носом. Вдохнуть запах полной грудью. Его запах. И Не Хуайсан чувствует легкое, едва уловимое дыхание на своей макушке. Уголки губ растягиваются в улыбке непроизвольно.
Ради этого он готов и дальше заботиться о своих волосах.
========== Day 6. ==========
Комментарий к Day 6.
День 6: Видеоигры АУ. Кроссовер с игрой "End Roll". Смерть второстепенных и основных персонажей. Суицидальные мотивы.
P.S.: я совершенно не разбираюсь в игровой индустрии и толком не играю, но по другим предлагаемым темам также ничего не придумал. Поэтому просто выбрал рандомную игру из тех, что мне нравятся. Надеюсь, рпг игры относятся к видеоиграм. Ежели нет, то хрен с ним. ")
– Я убил своего брата.
Молодой юноша поднимает голову. Его безучастные серые глаза обращены прямо на него, но сложно понять, действительно ли он на него смотрит. Проходит пара секунд, и он отворачивается. Продолжает собирать травы. Мужчина мягко улыбается и присоединяется к работе, мимолетом убирая длинные волосы за ухо. На сегодня запланировано не мало. Собрать лекарственные травы. Намешать смеси. Отправить заказчикам из соседней деревушки. Но что-то тревожило его, где-то на глубине его сердца. Отсутствие реакции – тоже реакция. Но.. не у него. Этот юноша. Совсем еще мальчик обосновался в его домике в глуши очень неожиданно. Мужчина не интересовался мотивами. Все узнавалось постепенно. Медленно. В процессе сближения душ.
И однажды он понял.
Мальчик, чьи руки обагрены кровью убитых им людей, может стать его спасением.
Они вновь дома. Дома. В четырех стенах. Наполненных глазами. Они смотрят. Они знают.
Они все видели.
Мужчина прикрывает глаза ладонью. Он не станет смотреть в лицо своему преступлению. Ведь он не виноват. Он хотел помочь. Он.. просто..
Просто избавил больного брата от мучительных страданий.
Тихий шорох за спиной привлекает его внимание. И ужас, липкими, будоражащими волнами скользит по спине, обволакивая и обездвиживая все его тело. И все-таки, он прекрасно это понимал.
Он не спас его.
Он пытался спасти себя.
Спасти себя потери близкого. Находящегося рядом. Но будучи уже другим.
Он оборачивается. Серые глаза не выражают ничего. Но смотрит он прямо на него. Ожидает пояснений? Указаний? Хочет убить?
Верно. Ведь этот мальчик способен убить другого человека.
«Я ничего не чувствую,» – повторял он время от времени.
Так значит ли это, что они могут помочь друг другу? Мальчишка сможет утолить свою тягу к убийствам. А мужчина получит свое долгожданное спасение.
Прощения он не заслужил.
– Друг мой.
Он вздыхает, стараясь взять себя в руки. Немного трясет. Но бурлящая в нем блевотина собственных чувств, иссушающих и распространяющих заразу по всему разуму, клонит его ноги и он падает перед своим спасением на колени. Не в силах более сдержать своих слез. Цепляясь пальцами за фиолетовые одежды. В глубоком, раздирающем грудь отчаянии он вжимается лбом в грудь. Тело брата, отравленного, проносится перед глазами.
В конце концов, он оказался слишком слаб, чтобы спасти даже себя.
– Убей меня.
Плечи не вздрагивают, тело не отстраняется. Не в силах больше терпеть это молчание мужчина поднимает голову и замечает блеск.
– Хорошо, Доктор.
Удар, скрип рвущейся ткани и странное ощущение холодного предмета внутри. К сожалению, они не принесли никакого облегчения.
До самой своей смерти он так и не заметил, как в серых глазах впервые отразилась боль.
Он не спас себя. Он убил еще двоих.
========== Day 7. ==========
Комментарий к Day 7.
День 7: Свободная тема. Соулмейты.
Соулмейт ау, в котором единственные глаза, чей цвет ты видишь, это глаза твоего соулмейта.
Цзян Чэн в раздражении пинает воздух.
Чертов отец. Ведет себя так, словно ему есть какое-то дело до будущего своего родного сына. На протяжении жизни все, что юноша получал от него, это лишь короткие взгляды и намеки на воспитание, громче слов говорящие только о том, что он в собственном чаде глубоко не заинтересован.
Дочку удалось удачно выдать замуж. Сказочное везение – человек, который по заключенному ранее между семьями договору должен был стать мужем его дорогой старшей сестре, оказался предназначенным ей еще и судьбой. В самом деле, поразительная удача! О таком хоть чертовы слезливые книги пиши! Вот и молодец – породнился с кланом Цзинь, будь он хоть трижды проклят!
А что в итоге? Столь воодушевленный Фэнмянь пошел дальше – женить своего сына на дочери главы какого-то безызвестного клана.
«Любые союзники хороши,» – говорит он.
«Тебе уже двадцать, давно пора о будущем подумать,» – говорит он.
Не в силах справиться с гневом, Цзян Чэн разворачивается и крепким пинком вываливает все свое накопившееся раздражение на несчастное дерево. Удар. Второй. Третий. Не прикладывая духовных сил. Лишь эмоции. Лишь глубокая обида.
Его отцу действительно плевать. Когда брак трещал по швам, Яньли, дабы уберечь и жениха от нежеланного брака, и себя, сказала Фэнмяню о том, что желает заключить союз с предназначенным ей. И договор был моментально расторгнут. Пока не открылась истина. Но сын. Хаха! Сын другое. Сын должен послушаться. Будущий глава ордена. Обязан думать о благополучии наперед. А может, просто отыгрывается за то, что его самого поженили с женщиной, чей цвет глаз он видеть не в состоянии.
Цзян Чэн скрипит зубами и вскоре обессиленно скатывается по дереву на траву.
Небо сегодня чистое.
Отчего-то хочется порвать его в клочья.
Наследник он или нет. Конечно, ему не хочется провести остаток своей жизни под руку с человеком, что никогда не вызовет в нем никаких чувств. Он наблюдал живой пример таких отношений вот уже полгода. И идти по стопам отца не было совершенно никакого желания.
– Я могу Вам помочь?
Последнее, что сейчас ему было нужно, это чье-то чертово участие.
Цзян Чэн в раздражении вскинул голову, уже готовый разразиться оскорблениями.
На него, подернутые легким беспокойством, смотрели светло-карие глаза.
Юноша его возраста нависал над ним, но даже в тени дерева его глаза светились прекрасным пленительным цветом. Они замерли, словно не могли найти слов, словно не знали, как правильно отреагировать. Юноша сжимал сложенный веер в руке, и стоило его лицу начать медленно преображаться от легкого волнения, до искреннего шока, как он мгновенно прикрыл его предметом в руках.
– П-простите, – взволнованно запинаясь начал он тихо мямлить, медленно отступая назад. – Мне показалось, Вам стало плохо. Простите еще раз... Я...
– Можешь.
Юноша мелко вздрагивает, когда его перебивают, и широко распахивает глаза, глядя на ровесника, что неспеша, не сводя с него взгляда, поднялся на ноги и столь же медленно приблизился, словно боясь спугнуть.
– А? – икнул он, сильнее вцепляясь пальцами в веер в своих руках.
– Ты можешь мне помочь, – не менее взволнованно и нервно произносит Цзян Чэн. И, будто испугавшись, что незнакомец может сбежать, осторожно, но крепко сжал его плечи руками. – Скажи мне, как тебя зовут.
Незнакомец слегка съеживается в его руках, но не отстраняется. Взгляд в смущении скачет в стороны, но всегда возвращается в омут серых глаз. Оторваться просто невозможно. И он взволнованно на одном духу отвечает:
– Не Хуайсан, младший брат главы ордена Цинхэ Не.
Цзян Чэн, наконец, мягко улыбнулся, и Не Хуайсану пришлось поднять веер до самых глаз, пряча отчего-то обдавшие жаром щеки.
– Сын главы ордена Юньмэн Цзян, Цзян Чэн, – представился он и слегка разжал руки, теперь просто осторожно приобнимая наконец приобретенное чудо. – Слава Богам мы встретились.