Сборник Драбблов

Меня не волнует холод,
Важен тут только ты.
Утолим свой тактильный голод,
В ожидании теплой весны?

Зима всегда ассоциируется с чем-то неприятным, можно даже выразится, мерзким, как, к примеру, мокрые перчатки. Не хочется даже представлять. На улице жутко холодно, и никакие толстовки не спасут от режущего ветра. Снег залетает за шиворот, тает, скатывается прохладными  каплями по спине, от чего все тело непроизвольно вздрагивает. Отвратительно.

И на душе ужасно тоскливо, хочется только запереться у себя в комнате и спрятаться ото всех под теплым пледом, желательно, с кружкой горячего чая.

Все почему-то ходят счастливые, с улыбкой до самых ушей и самыми живыми голосами. Лишь ты постоянно с кислой миной, друзья уже перестали узнавать, что такое случилось. 

Зима случилась.

Тодд с какого-то этапа своей жизни перестал спокойно воспринимать это время года. Он обожает лето, терпит весну и осень. Но зима... Даже от мысли появляется чувство тошноты.

–Ненавижу, – выдыхает он, вновь покидая тёплое помещение и нехотя вдыхая морозный воздух.

–Солидарен, солнце,–Нил тоже тяжело вздыхает, утыкаясь носом в шарф, явно желая оказаться там целиком.–Зато Рождество уже завтра.

Что-то хорошее всегда портит что-то плохое.

–Почему такой прекрасный праздник в такое ужасное время?–как маленький ребенок вопрошает Тодд, поднимая тяжелый взгляд на серое небо.–Так еще и погода такая.. Мерзость.

Вот правда. На белые хлопья, падающие огромным количеством с огромной скоростью, приятно смотреть из окна и радоваться, что ты в тепле дома, а не на улице. А вот, находясь под валящим снегом, хочется поскорее исчезнуть из этого мира.

–Улыбнись, ну?–Нил догоняет свое счастье, чуть не падая на скользком льду, и хватает того за ледяную руку. Хмурится.–Перчатки твои где?

–Дома. Я спешил просто. Лучше замерзнуть до смерти, чем опоздать.

Что же, эта фраза могла бы оправдать, если бы не жуткий мороз.

–Дурашка.

Нил дает знак остановиться – легонько хлопает чужое плечо. Он аккуратно сжимает в своих руках ладони Тодда, а после начинает согревать их горячим дыханием. Тодд прикрывает глаза, чувствуя, что щеки розовеют уже не только от холода, и расплывается в счастливой улыбке. Отвратная зима, конечно, та ещё проблема. Но разве они не переживут это время вдвоём?

–Солнце мое ласковое, ещё раз забудешь перчатки, получишь подзатыльник,–Нил снимает с себя шарф и обматывает им чужие немного согретые руки. Не лучшая замена, но лучше что-то, чем ничего, да?

–Если давать детям подзатыльник..

–То они ослепнут,–заканчивает фразу и приподнимает один уголок губ.–Ты говорил.

–А ты как будто не запомнил.

–Я запоминаю все, что ты говоришь,–Нил выдерживает небольшую паузу.–Не могу не обращать внимания.

Тодд тихо смеётся и немного недоверчиво поднимает одну бровь. Хотя в душе ликует, эта фраза значит для него слишком многое.

–Громкие слова, не считаешь?

–Не считаю.

Они молча наконец-то доходят до своего спасения – квартиры. Наконец эта пытка почти закончена. Тодд достает из кармана куртки связку ключей, которая вновь путается с брелоком. Нет бы уже снять, еще в первый день было ясно, что носить не удобно, но Тодд не снимает, а терпит это лишь по одной, простой, но довольно глупой причине – это подарок Нила. Нельзя так просто расстаться с вещью, которую подарил любимый человек. Даже с такой мелочью, как брелок.

Родная квартира без снега и ветра и правда является спасением и, наверное, самым лучшим местом на планете. Как же хочется вечно жить в этих стенах и не видеть кошмар, творящийся где-то за их пределами.

–Ахах, солнце, мило выглядишь,–Нил забирает верхнюю одежду и вешает на крючок.

С каких пор запотевшие очки и лицо человека, который не просто устал, а, говоря проще и понятнее, заебался, является чём-то милым, Тодд понятия не имеет.

–Ты тоже,–он протирает линзы краем свитера и поднимает взгляд, встречаясь с горящими от радости глазами Нила. Как же тот прекрасен, особенно, когда улыбается, особенно, когда улыбается только для него...–Чаю?–Тодд подрывается с места, вдруг испытывая сильное смущение.

–Давай,–Нил усмехается и быстрым шагом заходит в спальню. Комод. Нижний ящик. Свёрток.–Солнышкоо!

Он всегда тянет последнюю гласную, когда находится в хорошем расположении духа или когда что-то задумал. Тодд стоит к нему спиной, в попытках достать кружки с верхней полки. Невысокий рост – ещё одна проблема жизни, с которой даже бороться бессмысленно.

–М?–Тодд замирает.

–Глаза закрой.

Как дети, ей-богу.

Но Тодд послушно закрывает, и разворачивается на пятказ, бросая затею с кружками – все равно не дотянется. Кто вообще придумал ставить посуду на эту полку? Где практичность и разумность данного решения? Видимо, отсутствовали.

Нил ещё раз усмехается, наклоняя голову набок, рассматривая своё «солнышко». А после делает несколько шагов, встаёт вплотную. Ещё пару секунд издевается – молчит, как партизан и ликует, наблюдая за нетерпением Тодда. У того уже ресницы подрагивают, но глаза закрыты, видно, старается изо всех сил.

Милашка, ну.

–Открывай.

Очередная пытка закончена, спасибо всём присутствующим.

У Тодда перед глазами первые секунды лишь размытые пятна, лишь после зрение наконец фокусируется.

Нил протягивает ему подарок, обёрнутый в красную бумагу и перевязанный атласной лентой. Как будто с картинки из интернета. Тодд уже прикидывает, сколько нервов было потрачено на упаковку.. Кошмар.

–Ты ведь не против, если я подарю немного раньше срока?

–Тебе все можно,–Тодд выдыхает, наконец разрешая себе дышать.

Нил заливается смехом, своим особенным смехом. Таким ярким, звонким, счастливым и одновременно будто смущенный. Прекрасный. Такой же прекрасный, как и сам Нил.

–С каждым днем я влюбляюсь в тебя все сильнее,–бормочет себе под нос Тодд и привстает на носочки, чтоб дотянуться до любимого.

Этот поцелуй навсегда останется в памяти у обоих. Как один из самых желанных и искренних.

Пусть будут холода и морозы,
Пусть разлучать будут грозы,
Все также тепло я храню,
Все также тебя я люблю.