типеш.
Собираясь в мирном, тёплом одиночестве спокойно провести единственный на этой неделе свободный вечер, Альто никак не ожидал, что в его жилой отсек внезапно начнут ломиться. Вздрогнувшей рукой по случайности разлил на мягкий ковёр горячий кофе, когда о дверь с неистовой силой ударилось нечто тяжёлое. Покой неясным, почти пугающим образом был нагло нарушен. И, что самое худшее, Клеф совершенно не представлял, что происходит. Пытаясь включить хоть какую-то трезвую логику, он сразу сообразил, что добивается его явно не какой-нибудь объект – в противном случае, он бы услышал предупреждение по интеркому, как минимум, 15 минут назад. Ссор тоже, вроде как, не было ни с кем, а значит, отпиздить его никто из рода человеческого тоже не собирался.
Упорно подавляя желание выхватить кортик из ящика стола, мужчина оставляет кружку с оставшимся кофе на тумбу и идёт прямиком к двери. Тремора в руках никакого, однако боязливое сомнение всё равно скребёт под рёбрами. Горло сжимает фантомной, пустой тошнотой.
На следующем шаге под ногой скрипит половица. Лжец напряжённо прикусывает губу, хватается за ручку и рывком распахивает дверь.
Все три глаза вдруг расширились под вздёрнутыми вверх, сведёнными бровями, когда взгляд уцепился за нарушителя покоя. Блондин резко ощутил, словно его утягивают вниз, стоило только увидеть у своего порога обмякшее тело. А самое главное, чьё именно.
Буквально перед порогом Клефа в обмрочном состоянии находился Бенджамин. Он еле подавал какие-либо признаки жизни. Не говоря уже о том, что даже не двигался.
Цокнув языком, агент кинулся к коллеге. Зрачки в волнении метались по чужому силуэту, проверяя, рассматривая. Мужчина не имел никакого понятия о том, что случилось. Первой возникшей в голове мыслью было ранение. Летальное или нет, не важно. Кондраки всегда был человеком более, чем конфликтным и с лёгкостью мог бы сейчас получить пулю или нож в печень. Однако догадка была отброшена в сторону, когда следов повреждений не обнаружилось. Но было кое-что куда хуже - пульс намного отличался от здорового.
Сгорбившись над телом энтомолога, Альто спешно ощупывал его запястья и шею, вылавливая подушечками пальцев нужную точку. Пробовал по нескольку раз, выжидал подолгу. Но всё равно не мог заметить нормы. Чужое сердце ускоренно рокотало, колотясь в ужасающей аритмии. Отец Лжи искренне не понимал, что происходит. Тревога плотно окутала его, мозг судорожно пытался вспомнить всё, что могло бы помочь ситуации.
Сознание подсказало незамедлительно встать на ноги и, ухватив за плечи, поднять пострадавшего с холодного пола. И, если повезёт, как-нибудь дотащить до мягкой поверхности вроде дивана или ещё чего.
Кондраки, слава Богу, пока дышал, а значит проблем будет чуточку меньше.
Правда, хоть немного приподнять его оказалось задачей не из простых. Не то, чтобы Альто был уж слишком слабым. Но расслабленное тело, точно целая медвежья туша, совершенно не поддавалось усилиям. Тяжело. Невероятно тяжело. Переволочить эту старую задницу хотя бы через порог уже оказалось трудно. Клеф и по юности такие ноши не таскал, даже не задумывался об этом. А тут такое. Со стороны выглядело, словно блондин неумело пытается избавиться или запрятать труп Бена у себя в жилом отсеке. Будто первый раз кого-то прикончил.
Самой обидной вещью было вовсе не то, что какой-то там коллега, которому иной раз можно нехило вмазать, оказался тяжелее необходимого. Куда хуже – вялость его тела, из-за чего то едва ли поддавалось. Поднятый корпус то и дело заваливался вниз, наихудшим образом мешая процессу. Чешир чувствовал себя почти Сизифом.
Он даже не понял, каким образом всё-таки смог осуществить задуманное.
Дотянув практически неподьёмный "груз" до нужного места, Альто опустил того на диван. Припоминая курсы первой помощи, которые прошёл ещё в пору своей молодости, он начал продумывать следующие действия по приведению Жукофила в чувство. Медицина, при наблюдения человека в бессознательном состоянии, советовала сперва зафиксировать потерпевшего в безопасном для него положении тела и вызвать скорую. Последний пункт Лжец предпочёл проигноривать, а вот за первое взялся сразу же.
Отыскав в шкафах запасную подушку с пледом, тот бережно уложил Кондраки на диван. Устроив его в устойчивом боковом положении и потеплее закутав в одеяло, Клеф осторожно присел рядом. Он и сам не заметил, как его рука автоматически легла на чужую голову, зарывшись пальцами в тёмные пряди.
Альто, безусловно, беспокоился. Он никогда не разбирался в медицине, не знал почти ничего. И прямо сейчас он понятия не имел, что делать с Бенджамином. Не знал, как привести его в чувство и что делать, если он вдруг очнётся. Совсем ничего не знал.
Ни в душе, ни в мыслях его прямо сейчас не было ничего, кроме чистейшего волнения. Всё, что он мог – ждать. Ждать и надеяться, что энтомолог выкарабкается сам. Точно также, как и сотни тысяч раз до этого. В каких только бешеных ситуациях он не оказывался, но по счастливой случайности всегда находил выход сохранить свою задницу целой и невредимой. Иной раз не без помощи своей персональной трёхглазой катастрофы. Вот только нынешний случай оказался чем-то новым, совсем другим. Он пошёл по другому сценарию.
И Альто рад бы сделать всё возможное, чтобы как-нибудь посодействовать, как обычно. Вот только прямо сейчас оба были максимально беспомощны и как бы оторваны друг от друга.
Фотограф всегда был любителем влезать в различного рода пиздец разных степеней тяжести. Иногда умышленно, в погоне за адреналином и весельем. А иногда по чистой случайности. И раз за разом его "развлечения" совершенно отличались. Никогда нельзя было заранее сказать, что он учудит на этот раз. Даже сам "Укулеле" часто принимавший в его беспределах участие, не мог предугадать, каким и о чём будет очередной еврейский пиздец. А шатен такое притягивал с неимоверной силой и упоением, точно магнит. Бензона¹ этакий.
Вот и сейчас агент не имел ни малейшего понятия о том, что именно произошло с Конни и кто с ним это сделал. Что, разумеется, значительно затрудняло оказание нужной помощи.
Противное чувство безнадёжности постепенно окутывало с ног до головы. Пытаясь в тихую, про себя его подавить, блондин спускает ладонь всё ниже и берёт мужчину за руку. Крепко, но не до боли сжимает, силясь каждой своей клеткой уловить родное тепло. Но кожа Кондраки непривычно охладевшая на ощупь. Альто нервно сглатывает и, поднеся к губам чужую кисть, мягко целует белёсую полоску шрама меж указательным и средним пальцами. Затем, с горьким вздохом спешно выпускает из своей хватки. Покрытая шрамами, смугловатая рука Бенджамина мягко выплывает из пальцев "Укулеле" и падает на мягкую поверхность дивана.
Клеф тихо встаёт и, словно боясь пробудить любителя бабочек, неспеша уходит в другую комнату. С обмороками, всё же, лучше не затягивать. А где-то в шкафах точно есть необходимое сейчас средство. Из-за недавней уборки, он, благо, всё ещё точно помнит, куда что переместил и положил. Потому, поиски не затягиваются надолго.
По пути включая на лёгкую мощность кондиционер, спустя три минуты блондин торопливо возвращается. Боже, спасибо, в аптечке оказалось достаточно нашатырного спирта. И даже не пару капель, а целый, ещё не открытый девственный пузырёк. Идеально. Прямо сейчас, это – всё, что ему нужно для полного счастья. Именно эта небольшая полная ёмкость является залогом самого искреннего облегчения, на которое Отец Лжи в принципе был способен.
Чешир знал, что и так уже донельзя сильно растянул время первой помощи: обмороки, обычно, не длятся так долго. Уже после десяти минут без сознания минздрав рекомендует бросить всё и немедленно звонить в скорую. Особенно, если пострадали люди такого возраста, как Бен. Агент ясно понимал, что несколько рискует своими действиями и поступает даже немного неразумно, идя на подобное самолечение. Но обращаться к медикам до последнего не хотелось. Не важно, местным ли, по вызову ли. Ему казалось более надёжным сделать всё самому. И он делал, решительно настроившись привести Жукофила в чувство.
Смочив клочок ваты в нашатыре, Альто поднёс его к щетинистому лицу. Про себя тот тихо молил, чтобы коллега пришёл в сознание и был в норме.
Секунда.
Три.
Пять.
Десять.
Когда в голову ударил резкий, чуждый запах, Король Бабочек встревоженно вскочил с места. Лёгкие резко налились воздухом, непривычно обжигающим. Не заставила себя ждать рефлекторная отдышка. Чёртов удушливый аммиак подбирался к груди. Внезапно пробуждённый дыхательный центр в смятении принудил тело судорожно глотать такой необходимый кислород. Нашатырь сработал на славу.
Изумрудно-зелёные глаза расширились в коротком испуге, с рассеянным изумлением оглядываясь по сторонам. Кондраки явно не сразу ухватил нить настоящего момента после такой отключки. Но, слава Богам, очнулся.
Лжец выдохнул, почувствовав, как с души рухнул внушительный камнепад переживаний. Он, честно говоря, почти и не надеялся привести энтомолога в чувства. Хотя смог.
— Чёрт возьми, парень, — Фыркнув, Альто наскоро побросал вату с пузырьком на ближайшую тумбу и кинулся к Кондраки с объятиями. — Ты сейчас устроил мне праздник.
Смятённый любитель бабочек с секунду сидел молча, не совсем видимо осознавая происходящее. Однако, придя в себя, мягко похлопал коллегу по спине и чуть обнял в ответ. Странно. Его собственные руки едва ли его слушались, отказываясь двигаться нормально. Создавалось ощущение, словно мозг и нервную систему поставили на долгую паузу, оставив лишь тело-оболочку и сознание. Каждое, даже самое незначительное движение сопровождалось тянущей слабостью. Рассудок тормозил.
Настолько, что фотограф и вовсе не сразу сообразил прервать объятия, когда трёхглазый спаситель отстранился от него. На миг смугловатые руки безвольно как бы зависли в воздухе, словно забыв, как расслабиться.
Волновавшийся Отец Лжи торопливо зацеловывал чужие щёки с почти чуждым для себя трепетом. Он и вправду очень переживал всё это время, боясь, что действительно может не справиться один. Что не приведёт в чувство ослабевший, изношенный организм.
Король Бабочек открыл рот, дабы, видимо, сказать что-то. Вот только лишь беззвучно выхватил воздуха, словно рыба. Нижняя челюсть слегка тряслалась, не давая произнести ни одного слова нормально. Кон вдруг понял, что забыл, как говорить. Он чётко знал, чего хотел, но термины почему-то вылетели из головы. Словно беспомощный ребёнок. Он знал, какую именно мысль хочет донести до "Укулеле", но никак не мог припомнить слов, которые это описывают. Хотя, нужная фраза почти вертелась на языке, надоедая и раздражая.
— Клеф.. Дай... — Голос шатена сорвался. Название предмета на секунду вновь покинуло разум. — Кофе. Дай мне кофе.
Альто, торопливо закивав головой, сразу кинулся к своей кружке. В ней оставалось ещё кофе, примерно до половины. Вроде должно было быть достаточно. Хотя, если потребуется, сейчас он готов был в любую секунду сорваться с места ради приготовления нового.
Протянув кружку Бенджамину, Чешир опустился возле него. В глаза сразу бросилось, как сильно тряслись руки энтомолога, едва способные вообще удерживать предмет. Встрёпанный, шатен казался таким ослабевшим, как никогда.
Отпив немного кофе, Кон прикрыл глаза. Ему казалось, словно дрожь исходит как бы изнутри. Не покидало ощущение содгрогания самого нутра. Мерзотное, невыносимое чувство. Оно туго перемешивалось в колкий узел с абсолютной слабостью, почти беззащитностью. Король Бабочек едва мог нормально держать напиток, что и раздражало, и разочаровывало его. Он никогда не любил безоружности, всеми силами её избегал. Однако сейчас, наперекор всем желаниям, именно это его и настигло, выводя на эмоции. Фотограф едва мог координировать свои движения, даже самые простые, стандартные и повседневные. Собственное тело слушалось через раз, а хватка всё никак не могла укрепиться. Всё было настолько плохо, что Клеф вскоре начал немного помогать, поддерживая кружку снизу. Ужасно. Жукофил чувствовал себя максимально жалким и ничтожным, оказавшись в подобной ситуации. Такое положение он всегда считал неприемлимым для себя.
А у Альто внутри всё трепетало от безудержного счастья. Просто из-за того, что шатен в порядке и в сознании. Что не случилось ни комы, ни осложнений. И Чеширу было абсолютно плевать, в каком положении его коллега. Главное, что живой. За одно только выживание почему-то вдруг невероятно захотелось заобнимать его до смерти. Хотя, сделать труп в собственном отсеке, после его недавнего "воскрешения" – не лучшая мысль.
— Ладно, может... — Прервавшись, "Укулеле" притянул плед поближе и аккуратно накинул его на плечи Бена. — Может быть, ты расскажешь мне, какого чёрта ты в девять вечера валяешься у меня на пороге в бессознательном состоянии?
Любитель бабочек усмехнулся. Уголки его губ странно, нервно дрогнули.
— О, это охуительная история. — Мужчина чуть поёрзал, гнездясь на уютном местечке. — Самая охуительная из всех, что тебе доводилось слышать за всю твою жизнь.
Брови Клефа вопросительно вскинулись. Довольно смелое заявление. Особенно, по отношению к нему. В гетерохромных глазах промелькнула бодрая искорка любопытства.
— Да ну? Правда что ли? Раз так – выкладывай. Мне даже интересно. — Трёхглазый откинулся на спинку дивана.
— Я вообще изначально выспаться планировал: работы много, а сил уже абсолютно никаких. Вот буквально час назад только закончил все бумаги, надо было идти их относить. А там новые обещали выдать. Я весь день, с самой ночи, с этими... — Кондраки замешкался, едва не оговорившись. — документами морочаюсь. Непрерывно, понимаешь? Мне надо было хоть немного поспать. Ну я и рассчитал, что часа три хотя бы попробую выспаться. А потом дальше за работу.
— Ну и? Сюда то тебя какие черти притащили?
— Заткнись. Не перебивай. Не видишь, я и так хуй слова выговариваю. А тут ещё ты с мысли срываешь. — Энтомолог поморщил нос и отмахнулся от собеседника рукой, затем отпив ещё кофе. — Так вот. У меня типа очень большие проблемы с засыпанием. Да и в принципе со сном, потому что я ещё по молодости напрочь проебал эти... как их... циркадные ритмы, вот. И режима тоже нет. Как попало живу. Поэтому я себе на днях купил снотворно... да, снотворно-седативные капли. Их просто добавляешь нужное количество в воду и пьёшь. Такие ещё в таблетках есть. Пиздатая тема, если честно. Говорят, при бессоннице круто пить. От неврозов ещё помогает, других штук. Короче, для меня это хуета первой необходимости. Ну, конечно же, я ей закупился под завязку – чего такой драгоценности пропадать. Решил, что сегодня же попробую. Вот и... попробовал, долбоёб.
Альто недоверчиво фыркнул, скривив бровь. Слабовато думалось, что от приёма какого-то там простого успокоительного Бенджамина вот так унесло. Клеф сам за свой срок много чего подобного принимал в погоне за здоровым сном, особенно в студенчестве. Но ни назу с ним не случалось подобного.
Впрочем, за всё время их тесных, гораздо теснее дружбы, отношений, агент усвоил для себя один небольшой факт – Жукофил пиздец как любит фармацию. Он слишком часто, неприлично много даже для своего возраста, захаживает в различного рода аптеки. Вычитывает про многие средства, их фрамакодинамики. "Человек с укулеле", пожалуй, уж очень часто слышал от Кона о разного рода седативных лекарствах от нервов и прочего. Шатен нередко пробовал новые средства, не успевая хотя бы курс прошлых закончить – слишком интересовался эффектом. И постоянно оправдывался перед любовником, мол "а может это на меня лучше подействует?". Допробовался.
Поймав на себе непонимающий, скептичный взгляд всех трёх разноцветных глаз сразу, Король Бабочек вздохнул.
— Ну да, да. Не смотри на меня так. Я – не ты, чистую правду рассказываю. — Он уверяюще закивал. — А вот так меня по башке трахнуло, потому что с дозировкой налажал. В инструкции было написано, что при бессоннице, в среднем, принимают по 30 капель за приём. Таких приёмов три должно быть в течении всего дня. А мне прямо срочно надо было, сам понимаешь. Ну я и вылил почти в три раза больше, чем нужно. Типеш² ебаный...
Прервавшись, пострадавший почти что залпом допил оставшийся в кружке кофе, хоть тот и был с ненавистным молоком. Про себя мужчина отметил, что тремор в руках и по всему телу немного поубавился. Лишь мышление по прежнему чуть тормозило, а движения как бы хаотичные и не совсем подвластные ему. Но это мелочи. Пройдёт. Обязательно пройдёт.
— Ну а здесь то ты как оказался? Всмысле, не здесь, а у меня под дверью.
— Слушай дальше. Так вот. Минут наверное через десять я уже лежал на кровати, довольный собой и жизнью, с чувством, что успешно в рот всех выебал. Переиграл и уничтожил, что называется. Реально, лежал и думал, что я самый пиздатый и максимально удачно всё устроил. Но, как и в любых моих планах, внезапно всё начинает портиться в самый ненужный момент. — Убрав кружку, Бенджамин невольно занял ладонь другой вещью – взял Альто за руку. Вот только за запястье. За кисть держать принципиально не любил, считая это как бы ограничением. — И представляешь, уже буквально через пять секунд я сижу на краю кровати, тупо пялюсь в стену, меня трясёт, как никогда раньше. Понимаешь, я... Я смотрел на обои и думал, что вот сейчас, прямо сейчас, я умру. Я думал, что умираю. Голова кружилась просто адски. Настолько, что едва получалось понимать, что происходит. Сердце долбилось, как блядский барабан. Я пытался его как-то успокоить, знаешь, дыхательными практиками и всё такое. Но у меня не получалось. Максимально засуетился я, когда понял, что у меня тупо не получается дышать – отдышка дикая, как после сверхмарафона какого-нибудь. Мне... мне реально было страшно, я думал, что задохнусь. А потом вспомнил инструкцию. Там ещё было написано, что эффект от лекарства можно снять кофеином и... никетамидом, да, им. В душе не ебу, что такое никетамид³, а кофеина в таблетках у меня нет. Короче, проще всего было выпить кофе. Ну и я пошёл за ним.
— Погоди. — Светлые брови свелись к переносице, губы невольно чуть поднялись вверх. Альто отлип от спинки дивана и, наоборот, поддался вперёд, подобно "Мыслителю" Родена. — Так между нашими отсеками большое расстояние, куча комнат. Тебе ведь намного ближе было зайти в кафетерий или, к примеру, комнату отдыха? В любое помещение, где есть кофейный автомат. Это намного ближе, чем ко мне. И ты бы оставался в сознании. Почему ты пошёл именно сюда?
Уголки рта Жукофила поползли вверх. Кондраки вдруг как-то мечтательно, почти загадочно усмехнулся. Без тени злобы, язвы или ехидства, что было заметно по характерным, ставшим чётче морщинкам у глаз. В зеленоватой дымке взгляда проблеснула такая редкая для него тёплая игривость.
— Это просто, булка. Проще, чем дырки в крендельке. — Кондраки весело хмыкнул, покачав головой. — Просто я вспомнил, что ты охуенно варишь робусту.⁴