Переполненная комната

Порой сложно не заметить изменения, происходящие в жизни. Если это не высыпание на лице, а буквально каждый взгляд, направленный в твою сторону, будто ты виновен в политическом режиме Северной Кореи, становится не по себе.

Питер забывает, что значит быть героем. Под маской его лицо абсолютно такое же, иногда даже накрашенные ресницы или стрелки — он все равно не снимет своего костюма. Человеку-Пауку рукоплескает страна, а Питера Паркера рикошетят осуждающие взгляды. Общество напоминает баранов, но винить его нельзя: оно слишком поверхностно. Так что Паркер выбирает дерзость в ответ.

Интересно, узнай все эти люди, что накрашенный парень, стонущий между Старком и стеной, — Человек-паук, аплодировали ли бы они обоим, или похоронили бы героя под гнётом недовольства?

Именно в этот период Питер осознает всю суть "двойной жизни".

Интересно, Ханна Монтана испытывала что-то подобное? Щеки пылают перед зеркалом, а телефон разрывается от уведомлений с отметками его аккаунта из Твиттера:

"воу, чувак, это смело!"

"господи, он же единственный, кто смог!"

"фуууу"

"присмотритесь, там виден его член!"

"это просто грязно и отвратительно! Почему я должен на это смотреть? Педики!"

«Ну так, блять, не смотрите!» — кипит Паркер внутри и небрежно откидывает телефон в сторону.

***

Когда они возвращаются в башню, парню нужно немного времени. Тони привык к нападкам толпы, а для Питера это впервые. Вот так впервые. Он сидит в ванной, зло ковыряя руки, и думает, что трахаются все, но почему у некоторых от секса проблемы? Гонорея, беременность или даже внезапная слава. Одно другого не лучше.

Стоит выйти из ванной, и впереди рисуется Тони. Он держит в руках свои брюки и легко трясет ими.

— Что, недостаточно дорого для тебя? — язвит Паркер с улыбкой, делая вид, будто ничего не произошло.

— Сейчас параграф номер два о стремлении людей нарыть на тебя грязь. Помнишь ту девушку? Она спросила, какой косметикой ты пользуешься, — Старк бросает брюки на спинку дивана. — тебе стоит их осмотреть, чтобы как следует понять, как выглядят подслушивающие устройства.

— Подслушивающие устройства? — удивленно переспрашивает Паркер.

— Да, Пит. Это журналисты, они сделают буквально что угодно, лишь бы нарыть «эксклюзив», — Тони почти выплевывает это слово, показывая кавычки в воздухе.

Питер собирается что-то ответить на это, но мужчина лишь прижимает палец к его губам, тихо произнося лёгкий звук: «Тс-с-с».

— И что мы должны сделать? — уже еле слышным шёпотом уточняет Паркер, все еще далёкий от разгадки.

Тони улыбается, как зубатка, слишком хитро, чтобы эта идея оказалась простой.

— Возможно, они и сейчас нас слышали, но надеюсь, что нет. Они хотели шоу — они его получат. Такие старания надо поощрять.

***

— М-м... То-они, — тихо стонет Питер. Он сидит на кровати, опираясь спиной об её изголовье. Он делает небольшую паузу, после которой продолжает: — Пожалуйста...

— Чего ты хочешь, сладкий? — томным голосом полушепчет Старк, который сидит на полу, опираясь о боковую панель кровати сбоку от Паркера.

В руках обоих телефоны, в которых открыта их личная переписка.

«Сладкий звучит придурочно», — пишет Питер, едва хмуря брови.

— Тебя, — тем не менее выдыхает он, стараясь сделать так, чтобы его голос получился максимально возбужденным.

— Я здесь, и я весь твой. Может, что-то конкретное, малыш? — шепчет Тони, и Питер, кажется, может почувствовать ухмылку на его лице.

«Тебе не хватает обвинения в педофилии?» — они оба отвлекаются на чат, но потом приходится спохватиться. Все же, они все ещё здесь, и у них происходит чертовски горячая сцена — по крайней мере, так должны думать эти газетные крысы.

«Дети не умеют так краситься, а ты умеешь».

— Я хочу твой член. Хочу чувствовать тебя внутри, глубоко в себе, — произносит на одном дыхании Паркер. Он старается тяжело дышать, чтобы на записи казалось, что это всё не постановка.

— Я могу это устроить...

Питер и Тони смотрят друг на друга, а потом оба расстегивают ширинку, будто собираются раздеться. Старк шелестит теми самыми брюками: он сам сидит в шортах, но вот журналистам об этом знать не обязательно. Питер же действительно стягивает футболку и джинсы. Старк удивлённо приподнимает брови.

Они даже целуются, чтобы это действительно звучало точно. Господи, "стажировка у Старка", про которую Паркер с восторгом рассказывал Мэй, явно не должна была выглядеть так.

У богатых свои причуды.

Потом Тони целует свою руку до локтя, будто поцелуи спускаются на шею. Питер приторно постанывает и шевелится на кровати, и, кажется, ему это очень нравится. Он сдерживает себя как может, чтобы не рассмеяться в голос, и все эти выдохи, означающие его удовольствие, на самом деле скрывают его смех.

«Я как будто смотрю порно на старом телефоне. Плохое порно», — пишет он. Старк тоже прыскает в руку, а потом облизывает палец, что, вероятно, должно означать минет. Питер картинно закатывает глаза и громко стонет, как будто его член действительно во рту у Старка.

— Да! Да-а... Блять, да... — он старается воспроизвести именно те звуки и слова, которые стонал на видео. Может, они оба делают этим лишь хуже, но все настолько забавно, что не хочется прекращать.

На его телефон приходит сообщение, и оно не от Тони. Питер читает его и хмурится. После этого его стоны уже менее виртуозными.

«Эм, я не знаю, что у тебя там, но мне кажется, это не круто. Ты же так восхищался Мстителями, но я не знал, что в этом плане. Я думал, ты хотел как они, спасать город там, изобретать классные штуки. Хорошо, что мы уже окончили школу. Я бы не хотел учиться с тобой в одном классе», — ник пользователя говорит, что это Нэд Линдс, его закадычный друг и одноклассник. Правда, после выпуска их общение сошло на нет, а Питер так увлекся работой у Старка, что забыл про товарища, которого больше не существовало. По крайней мере, после этого сообщения.

Старк пихает его в ногу, и Паркер вспоминает, чем они тут занимаются, вообще-то. Эти слова царапают где-то внутри, оставив острую оскомину, крохотную язвочку, но делать нечего. Питер решает подумать об этом завтра и продолжает играть в этот театр звуков.

***

— Да они издеваются!

Ванесса краснее помидоров и любой алой помады. Она чувствует себя девчонкой, которую таскают за косы. Она сидит в углу кафе и сжимает вилку так, что та, скорей всего, скоро согнется.

— А чего ты хотела? — Саймон тоже недоволен. Он знал, чего ожидать от коллеги, но она, видимо, не знала, чего ожидать от Старка и всей его чудесной команды. Да хоть групповушку там устрой с Халком — и что с того? Они придут в издательство, и что они скажут?

— Я хотела, чтобы они разговаривали, обсуждали что-то, может, насчёт каких-то тайн или планов СтаркИндастриз, а они трахаются!

— Нет, ты не этого хотела. Ты хотела чего-то грязного, и ты злишься не потому что они трахаются, а потому что они трахаются не по-настоящему, они держат нас за идиотов, это насмешка!

В один момент на лице Ванессы проскакивает непонимание, а потом, понимая, что Саймон прав, она сжимает губы в тонкую полоску.

— Нет!

— Да, конечно, да! Если ты поверишь в это, то именно ты попалась. Мир уже видел это, зачем им вторая такая же новость? Может, они бы говорили про ядерное оружие, а не трахались бы, было бы больше пользы.

— Хочешь сказать, моя идея плохая?

Торелл вздыхает. С характерлм Хардбор почти никогда не бывает легко.

— Я не это имел в виду. Я про то, что Старк и этот парень, кажется, Питер Паркер, не идиоты. Они нашли твою прослушку и знали об этом с самого начала. Так что сейчас ты либо веселишься и бежишь в издательство, либо затыкаешься и больше не лезешь в их жизнь. Вот их план.

— Черт, они слишком наглые. Их же вообще ничего не смущает! Слушай... А если они хотели, чтобы тогда на вечеринке их кто-то заснял?

Ванесса и Саймон переглядываются так, как будто только что нашли разгадку самой великой тайны человечества.

— Боже... А если это действительно так? Получается, это мы идиоты? — тянет Саймон, прикладывая руку ко рту. Ванесса моргает, хмурится, пялится вниз и влево — она так делает всегда, когда думает; когда она все же доходит до осознания и тяжелого принятия, она трёт переносицу.

— Ох, Саймон...

— Слушай, ну, в любом случае, мы же получили этот шанс. И мы им воспользовались. Ты же этого хотела.

— Да, но я думала, что это продлится дольше, а сейчас получается, что нам не за что держаться. Как только это видео забудут, нам придётся вернуться во "Флэт-уайт" и снова заниматься этим дерьмом, а его читать даже никто не станет! — её голос подрагивает, и злость переходит в разочарование.

— Но мы можем найти что-то ещё. Не расстраивайся, это же не наша вина, — предпринимает жалкую попытку Торелл. Он берет салфетку и протягивает её Ванессе.

— Но я не хочу там работать, понимаешь? Я же готова на всё, типа, вообще на всё, я хочу работать в престижной прессе, я же достойна этого! — Хардбор тихо матерится и всхлипывает. — И ты достоин тоже!

Саймон смотрит на неё, и ему становится безумно жаль. Он молчит: Ванесса ненавидит жалость. Но внутри ему все равно жаль. Потому что она выиграла конкурс, отдала ему приглашение, притащила его в издательство и даже поставила прослушку, и все ради того, чтобы пробиться в успех этой жизни. Не чтобы она пробилась, а чтобы они сделали это вместе. Ванесса не обращала внимание на его нытье и характер, который явно не подходит журналисту, лишь потому, что верила в него.

А сейчас она разбита и разочарованна.

И Саймон, кажется, принимает самое смелое решение в его жизни:

— Тогда завтра же мы идём в СтаркИндастриз. Уверен, у нас получится достать что-то интересное для всех!