I: Сенсация
— Сильнее! Блять...
Шипение Паркера наперевес громкой музыке — буквально ничто, затерянная похотью душа на десятом адовом, но Тони, кажется, слышит лишь его тяжелое придыхание. Бедра вжимаются в кожу — уже настолько глубоко, что дальше некуда, и пальцы решительно переплетаются с чужой ладонью. О да, детка, кончишь прямо здесь и прямо сейчас. Запри посткоматозный оргазм в кафеле этого туалета.
Жар пульсирует у Старка в ушах и опускается вниз; тело пахнет розмарином, сердце колотится, будто в груди кто-то бьет барабанной палочкой по воздушному шарику. Глаза Питера неимоверно близко, дай только мгновение для этой блядской туши на ресницах. Её следы лягут на щеках, словно у очаровательной Лолиты, пока мокрые губы будут выкрикивать чужое имя от каждого толчка члена внутри.
Внезапно Питеру кажется, все эти слащавые фотокамеры не оставляют их на секунду даже сейчас, но оргазм не даёт подумать об этом как следует.
***
«СЕНСАЦИЯ! Натали Портман появилась на красной дорожке в платье от Валентино! Такого вы ещё не слышали! Арми Хаммер не поддерживает борьбу против глобального потепления? Читайте только в свежем выпуске!»
Саймон раздражённо кинул газету на стол и потер переносицу. Он подтолкнул носком ботинка о пол, и компьютерное кресло стало медленно крутиться из стороны в сторону.
Компьютерное кресло перед столом без компьютера. Такое могло быть только во "Флэт-уайт".
Потрясающе, кто вообще додумался назвать газету как кофе? Нет, лучше так: как Саймон Торелл вообще додумался устроиться именно в это издательство? Он не спорил, его привлекала стабильность. И к его счастью — хотя, пожалуй, больше несчастью — "Флэт-уайт" мог этим похвастаться: стабильно скучные дни, стабильно низкая прибыль, стабильное разочарование от каждого выпуска.
Престижно, ничего не сказать.
Нет. Ужас.
Кому-то вообще есть дело до платьев Натали Портман? Явно не их трем с половиной читателям.
В коридоре раздались быстрые, почти истеричные шаги — через две секунды дверь распахнулась, и Ванесса Хардбор вбежала в небольшое помещение. О да, стоило упомянуть: эта комнатка, напоминающая тухлую подсобку в школе, сильно отличалась от представлений об огромных стеклянных кабинетах, которые возникали в голове у всех, кому Саймон говорил, что работает журналистом.
— Что на этот раз? — Торелл подцепил пальцами стаканчик какао со стола.
— Как и ожидаешь услышать, ничего, — Хардбор плюхнулась на второе компьютерное кресло, поправила вельветовую юбку и взяла в руки газету, которую Саймон читал перед её приходом. — выглядишь недовольным.
— О нет, что ты, я чертовски доволен, что работаю в этой дыре, — парень усмехнулся и отпил какао.
— Да, ты говоришь это каждый день.
— А ты каждый день спрашиваешь.
Ванесса закатила глаза.
— Саймон, пора что-то менять.
— Менять что? Издательство?
— То, что мы пишем.
— Мы пишем то, что нравится директору, но он не понимает, что всем насрать на модные показы и глобальное потепление, я же не Миранда Пристли! Те, кому это надо, покупают другие журналы, а не нашу газету за доллар. Да нас даже в нормальных магазинах не продают!
Саймон опустошил стаканчик разом и ожесточенно кинул его в урну, как будто именно напиток был повинен в его судьбе. Во рту и горле жгло от горячего какао.
— Я понимаю. Нужно что-то другое. Это же газета для обеденного перерыва. Люди хотят видеть что-то действительно шокирующее! Сенсация — это не красная дорожка, это кровь на стене от нового преступления!
Неужели Ванесса сейчас снова перейдёт на вдохновительно-назидательный тон и займёт сторону всех тех, кто считает своим долгом неустанно повторять, что Торелл должен чаще мониторить сеть, бегать по местам чрезвычайных событий, брать интервью у суперзвёзд? Или это её прелюдия к мысли, что стоит уволиться к чертям, и карьера мозгоправа по совместительству? У Саймона же просто кризис среднего возраста и совершенное отсутствие самореализации, по её мнению.
— Я пытаюсь, Ванесса! Я же не виноват, что в мире ничего интересного не происходит!
— Происходит. BBC-News же как-то умудряются клепать сотни выпусков, и посмотри, сколько у них читателей!
— Но мы просто какая-то газетёнка, и у нас нет ни денег, ни возможности так работать. Наш офис — комнатка четыре на четыре метра без компьютера и заваленный стол. И пахнет луком!
— Ну, в луке виноват ты, — фыркнула Ванесса, тряхнув темными прямыми волосами. — перестань таскать эти бутерброды сюда, и станет получше.
— Конечно, все неудачи моей жизни только из-за луковых бутербродов...
Торелл потер глаза. Он так устал. Подумать только! — ему двадцать шесть, а в жизни от не добился вообще ничего. У него скучная работа, низкая зарплата, и единственный человек, который его по-настоящему понимает, — Ванесса Хардбор. Только она, потому что она в абсолютно таком же положении.
Правда, она младше, так что у неё есть шанс вырваться в высокое положение и засеять все первые страницы своими масштабными кричащими заголовками. А аватарка Саймона в соцсетях — почти унылое, с жалкими попытками счастливой улыбки выражение слегка пухлого лица, тонкими губами и карими глазами. И пряди едва кудрявых волос. Едва то, едва сё. Всего понемногу. Никак не образ успешного журналиста. Едва журналист.
Взгляд Ванессы смягчился. Она поджала нижнюю губу.
— Ладно, слушай, все будет хорошо. Что-нибудь в мире непременно случится, и ты будешь первым, кто напишет об этом. И "Флэт-уайт" раскупят все за минуту! Нужно просто подождать. Сенсацию нужно словить за хвост.
Сенсация. Нужна сенсация.
— Да, ты права, — Саймон слабо кивнул. — стоит подождать. Надеюсь, не до смерти...
Хардбор усмехнулась:
— Ну, если чья-то смерть станет сенсацией, то почему бы и нет.
Другого Саймон услышать и не ожидал. Порой Ванесса была слишком радикальна в своих желаниях касаемо работы. В глубине души Торелл именно поэтому и верил, что из неё получится первоклассный журналист. Потом.
А сейчас, как она сказала, нужно подождать.
***
Ждать пришлось настолько недолго, что Саймона это даже испугало. Вернее, испугал его именно звонок Ванессы. Она тараторила что-то про кофеварку и приглашения. Торелл просил её выпить успокоительное, но таблетки вряд ли спасли бы от какого-то "гениального плана, и это шанс, Саймон, огромный шанс! Ты просто помрешь, подожди, я буду через пару минут!"
Хардбор сбросила вызов. Торелл хмыкнул и привычно оперся локтями о подоконник. В свои года он настолько перестал верить в чудо, что едва ли надеялся услышать что-то грандиозное. Это точно его не касалось. Радость коллеги, определённо, означала какой-то шаг в её карьере.
Он, конечно, был рад. Но не до самой глубины души.
— Я тут!
Саймон вздрогнул и повернулся. Ванесса стояла как всегда: небрежный образ из дешёвых вещей, волосы на плечах и за ними, серые кеды и абсолютно безумный взгляд.
Классика.
— Круто.
— Ты снова выглядишь недовольным, но сегодня у тебя не получится! Потому что у меня есть просто потрясающая идея, и сначала, если честно, я не хотела тебе говорить, но потом вспомнила, что я у тебя в долгу.
— А, забей, пустяки. Это не стоило мне ни секунды стараний.
— Ну Саймон, — Хардбор подошла к нему и оперлась о подоконник рядом, отзеркаливая его положение. — может, для тебя это пустяк, но благодаря тебе у меня появилась хоть какая-то работа. Ты же помнишь, как сложно мне было её найти.
Торелл сообразить не мог, почему она ему так благодарна. Все эти дешёвые вещи, счёт до последней копейки, а не престижная работа — лишь его "заслуга". Иронично, что Ванесса считает это именно заслугой, хотя Саймон, кажется, искалечил ей жизнь. С тех пор, как он помог ей устроиться во "Флэт-уайт", Ванесса выглядит виноватой должницей, и именно поэтому она сейчас примчалась к нему.
Бедная деточка, совсем не понимает, что достойна куда большего.
— Я же говорил, что мне ничего не нужно. Всё в порядке, правда, — он выглядел так, как будто подсунул отравленную еду, а его искреннее благодарят за это.
Ванесса проигнорировала. Она достала из сумочки чертовски красивый черный конверт с гравировкой.
— Вот это — твой шанс.
— Что это?
— Приглашение на вечеринку в отель "Хилтон". Я выиграла его в конкурсе, помнишь, там где нужно было провести расследование о жизни какой-нибудь звезды? В общем, я оказалась не права, мои догадки не были верны, но жюри прислало мне письмо о том, что их покорил мой талант! Они в восторге от того, как я держу интригу и заставляю ждать новые статьи, и поэтому победа моя! Там ещё в качестве призов дарили кофеварки, но это же лучше! Господи, это же потрясающе, скажи!
— Да, это очень здорово. Ты молодец. Но... Причём тут я? — Саймон изобразил приторную радость. Возможно, он сделал бы это лучше, если бы понимал, где в этом шикарном шансе он сам.
— Ты пойдёшь на эту вечеринку!
— Что?!
— Ты пойдёшь!
Саймон в замешательстве метнул на нее взгляд.
— Но Ванесса, ты выиграла этот конкурс! И зачем мне вообще туда идти...
— Нет, ты не понимаешь, — Хардбор была полна решимости. И у неё был план. — на этой вечеринке собираются только очень богатые люди. Невероятно богатые. И попасть туда невозможно. Её устраивает одна компания в честь своих спонсоров, и лишь одно место было призом на конкурсе. Но я хочу, чтобы пошёл ты. Там по-любому будет что-то интересное, ты сможешь взять у кого-то интервью, напишешь статью, и тебя заметят! Станешь звездой, Саймон, это твой шанс! Дважды в жизни такого не бывает!
Саймон смутился. Ему как-то не верилось, что Ванесса, всецело отданная журналистике, вот так подарит свой шанс другому человеку.
Он с сомнением забрал конверт и принялся легонько царапать его ногтем.
— Не знаю... Это же твой шанс, почему ты отдаёшь его мне?
— Потому что хочу тебя отблагодарить. Саймон, я верю в твой потенциал, но тебя надо подтолкнуть. И это, — она показала на конверт, — твой толчок. Ты ни за что не пропустишь эту вечеринку. Не заставляй меня жалеть, что я отдала его тебе.
— Но...
— Никаких «но»! — твёрдо прервала его Хардбор. Она сделала беспринципный взгляд, с которым сложно было спорить. — ты пойдёшь туда и найдешь сенсацию. Всё в твоих руках, Саймон. Приглашение не подписано, так что проблем не будет, — добавила она, и складки на её лбу разгладились.
— Окей. Правда это будет сложно...
— Таков путь джедая! — Ванесса похлопала Торелла по плечу.
***
«Господи, неужели все вечеринки — такой парад лицемерия?» — думал Саймон, выпивая бокал за бокалом.
Смокинг, взятый напрокат, сидел на нем ужасно неудобно. То ли с непривычки, то ли из-за неправильного размера он сковывал движения, поэтому Торелл выглядел просто нелепо. Он улыбался, однако выходило плохо.
За весь вечер ему так не не удалось нормально поговорить хоть с кем-то. Он представлялся как журналист, но о газете никто не слышал. Да и никто не был настроен на разговоры о политике, бизнесе. Вечеринка была необходима для отдыха, а Ванесса решила найти на ней нечто сенсационное.
Саймон начинал жалеть, что не соврал, что сломал ногу прямо по пути в отель.
«Ужасная вечеринка. Я так напился, но сенсацией не пахнет».
Через несколько минут Хардбор вошла в сеть и прочла сообщение. Саймону показалось, что «печатает...» она слишком агрессивно.
«Разве я говорила напиваться?»
«Саймон, ты идиот!»
Торелл поджал губы.
«Ой, ну прости. Я тут никого не знаю и мне не о чем с кем-то заговорить. Знаешь, я чувствую себя неудачником. Почему мне нельзя было родиться как они!»
«Они работали, и ты давай поработай. И не пей больше. По буквам не попадаешь».
Саймон моргнул, уставившись на сообщения, и понял, что некоторые слова действительно искорежены совершенно не теми символами. Порой настолько, что удивительно, как Ванесса вообще его поняла.
Нужно в туалет.
И там, сидя в кабинке, он считал плитки кафеля под ногами, чтобы как-то протрезветь. Приглушенная музыка уже не так драла уши, но все равно мешала. К тому же, мысли в голове журналиста летали так быстро, врезаясь в виски, что от них начинала болеть голова. И от коктейлей, конечно.
Звук музыки стал громче на короткое время, когда дверь открылась, и, судя по шагам, несколько человек вошли внутрь. Саймон потер глаза. Пора бы уходить. Уже три часа прошло, вряд ли что-то изменится. Он подождал ещё пару минут, чтоб уйти незамеченным, будто стеснялся сам себя. Как будто все могли посмотреть на него и узнать, что у него нет таких денег, как у остальных.
Саймон открыл дверь, поправляя смокинг, и... Застыл. Секунда в его голове длилась гребаную вечность. Затем он быстро шмыгнул внутрь. Нет-нет.
Да ни в жизни.
«Тебе кажется, парень, просто кажется. Не надо с непривычки напиваться непонятно чем, твои почки и мозг этого не переживут. Мозг вот уже начал сдавать позиции...»
Но звуки и ритмичные толчки оставались в сознании, пока Торелл пытался сам себе доказать, что это бред.
Он медленно приоткрыл дверь и аккуратно высунулся, давая себе минимальный угол обзора. Обзора на то, как какая-то парочка невероятно самозабенно и даже грубо трахается прямо на вечеринке дорогого отеля, в туалете, куда может зайти любой.
Стоп, это... Тони Старк?!
Челюсть Саймона просто отвалилась.
Не-ет, точно нет. Ладно, допустим, он миллиардер, любая красотка мечтает оказаться на его члене и на куче его денег.
Но почему у этой красотки тоже есть член?!
Саймон снова закрыл дверь в кабинку. Теперь он чувствовал себя вуйаеристом, правда, ему было совсем не в кайф наблюдать, как самоназванный гений-миллиардер-плейбой-филантроп втрахивает накрашенного парня в кафель туалета. Очевидно, они его не заметили, ведь эти стоны, толчки и шёпот не прекращались ни на секунду. Торелл почувствовал, как его щеки, шею и даже лоб заливает стыдливый румянец и пот.
Стоп, а если это и есть сенсация и его билет в успешную карьеру?
Нет, бред. Это мерзко, кому какая разница, что там у Тони Старка, но... Нет, черт возьми, разница есть.
Да все просто умрут...
И Саймон, едва высунувшись из кабинки, начал снимать.