Преображение.
Теперь все, оцепенев, смотрят на меня. Родители, плачущие дети, даже Трой и Кит.
Однако эти двое быстро приходят в себя и заставляют на меня пистолеты.
Я видя наставленное на меня оружие, бегу к лестнице. Пока он бежит, Трой и Кит стреляют, но каждый раз промахиваются. Я бегу вверх, слыша позади шаги Троя и Кита. Когда они выпускают последние обоймы, я ныряю в ванную комнату. Я хватаю вешалку для полотенец и срываю ее со стены. Трой и Кит вбегают с ножами наготове.
Трой взмахивает ножом, а я пячусь и бью вешалкой в лицо Троя. Трой валится.
Теперь остался только Кит. Он более гибок чем Трой и уклоняется от ударов. Бросив нож, он схватил меня за шею и толкнул к стене. Пачка отбеливателя упала на нас с полки наверху и рассыпалась. Отбеливатель обжег нас и мы оба закричали. Я утираю глаза, размахнулся вешалкой и обрушил ее на голову Кита.
Когда тот лежал, истекая кровью, лицо его озарила зловещая улыбка.
— Что смешного? — спросил я.
Кит вытащил зажигалку и щелкнул ей.
— То, что ты покрыт щелочью и спиртом.
Мои глаза расширились, когда Кит бросил в меня зажигалку. Как только пламя коснулось меня, спирт, который был в водке, воспламенился. Спирт горел, щелочь разъедала кожу. Я испустил страшный визг. Я попытался кататься, чтобы погасить пламя, но тщетно — спирт превратил меня в ходячий ад. Я побежал по коридору и свалился с лестницы.
Когда меня увидели, то закричали. Пылая, я упал на пол, почти мертвый. Последнее, что я увидел — мои родители и другие взрослые, пытающиеся погасить пламя. Затем я потерял сознание.
Я очнулся с повязкой на лице. Я не видел, но чувствовал повязку на плече и швы на всем теле. Я попытался встать, и почувствовал иглу капельницы в руке. Я упал, и в палату вбежал кто-то.
— Пока тебе не следует вставать, — сказал женский голос.
Она вновь уложила меня в постель и заново поставила капельницу. Я не видел, не знал, что меня окружает. Наконец, спустя час, я услышал мать.
— Милый, ты в порядке? — спросила она.
Я не мог ответить, так как его лицо было полностью забинтовано.
— Милый, у меня хорошая новость. После того как полиции рассказали, что Рэнди напал на тебя, они решили отпустить Лью. Не волнуйся, с Дженни всё хорошо. — Джефф едва не вскочил от радости, но на полпути вспомнил о капельнице, остановился и заставил себя снова лечь.
— Завтра его отпустят, и вы снова все будете вместе.
На прощанье она обняла его. В последовавшие за этим две недели семья навещала меня.
***
Потом наступил день, когда повязки сняли. Вся моя семья собралась, чтобы увидеть, как Джефф теперь выглядит. Когда врач снимал бинты, мы сидели от волнения на краешках стульев. Они ждали пока последние витки спадут с его лица.
— Будем надеяться на лучшее, — сказал врач и резко рванул бинт, давая последним слоям упасть с лица Джеффа.
При виде лица Джеффа мать кричит. Лью, я и отец смотрят с немым ужасом.
— Что? Что с моим лицом? — спросил Джефф.
Он выскочил из постели и побежал в ванную. В зеркале он увидел причину испуга. Его лицо... Это... Это ужасно. Губы сожжены и сделались багрово-красными. Лицо приобрело чистый белый цвет, а волосы стали местами коричневыми, а местами — черными. Он медленно поднес руку к лицу и коснулся его. Чувство было такое, будто он прикоснулся к кожаной сумке. Он снова посмотрел на родных, а потом опять в зеркало.
— Джефф, — сказал Лью, — все не так плохо...
— Не так плохо? — переспросил Джефф, — Это великолепно! Ну же Дженни, почему ты не обнимаешь меня? ― я медленно приблизилась к нему.
Я никогда не видела Джеффа таким.
Но.. я всё равно его люблю.
Я крепко обняла Джеффа.
Мы замерли в удивлении. Джефф начал неудержимо, истерически смеяться. Его левый глаз и рука дергались.
— Э-э-э... Джефф, с тобой все хорошо?
— Хорошо? Я счастлив как никогда! Ха-ха-ха-ха-ха! Взгляни на меня. Это лицо мне прекрасно идет! Он продолжал смеяться. ― снова гладя своё лицо.
— Доктор, — сказала мать, — у моего сына все в порядке? Ну, понимаете... с головой?
— Такое поведение характерно для пациентов, подолгу принимавших обезболивающее в больших количествах. Если оно не изменится в течение нескольких недель, приведите его к нам на обследование у психиатра.
— Спасибо, доктор. — Мать подошла к Джеффу. — Джефф, милый, нам пора.
Джефф отводит взгляд от зеркала с лицом все ещё сложенным в безумную улыбку.
— Да, мама. Ха-ха-ха-а-а-а-а!
Мать берет его за плечо и ведет одеваться.
— Вот что на тебе было, — сказала женщина за столом. Мама Джеффа опустила взгляд и увидела черные брюки и белую худи сына. Теперь они были от стираны от крови. Мать привела его в палату и заставила одеться. Потом мы поехали домой.