Сосед[Закончен]

— А-а-а-ай гонна сви-и-им он зе шандериер, он зе шандалире-е-е-е-ерр! — выводил Чимин, кружа вокруг коробки, перевитой скотчем и оклеенной предупреждениями о хрупкости и ценности так, что исходный цвет не угадывался. Настроение у него было прекрасным. Впрочем, как всегда, ибо Чима был неисправимым оптимистом и повод порадоваться находил везде, часто вызывая своим жизнерадостным видом у окружающих нездоровые позывы его придушить, чтобы не мешал другим впадать в депрессию. Но Чима ничего не мог с собой поделать и упрямо извлекал из проблем положительные эмоции. Вот и сейчас: девушка ушла? Зато парень нарисовался. Затопил соседа снизу? Зато получил головокружительный секс и познакомился с Юнги. Причем именно в такой последовательности. Так что переезд Чимина к Юнги на этом фоне уж точно странно не выглядел. Тем более что переезжать делов-то — с шестого этажа на пятый. Да и повод имелся железный — следовало помочь Юнги с ремонтом.

С ремонтом все, кстати, было сложно. Юнги, в отличие от Чимина, который по жизни особо не грузился, оказался первостатейным загонщиком и мастером создавать проблемы на ровном месте. Это не могло не отразиться на ремонте, который растянулся ни много ни мало на три года. Ровно с того момента, как Юнги купил квартиру и въехал в дом. А все потому, что он подходил к каждой детали не просто обстоятельно, а отвратительно дотошно. Так краску, которой покрасил стены на кухне, он приходил колеровать раз восемь. Варианты, имеющиеся в наличии в магазине строительных материалов, ему категорически не подошли, потому что «темно-охровый» был слишком темным, а «светло-охровый» слишком светлым. Мин курсировал с пробниками между кухней и магазином до тех пор, пока не довел всех работников в нем до белого каления. В конце концов, после того как все продавцы при виде Юнги с суровым лицом и свежим следом от краски средне-светло-но-не-очень-темно-охрового оттенка на скуле попрятались в подсобке, к нему вышел сам директор магазина и проявил природную смекалку, сказав, что он-де самолично заколеровал для Мина несколько тонов, создав неповторимый «волшебно-охровый», специально для него. Торжественно вручил Юнги несколько банок «просто охрового», прекратив метания несчастного. Хотя и по сей день тот нет-нет да и зависал, не донеся кружку с чаем до рта, и с задумчивым видом колупал пальцем стену, испытывая тревожное чувство несовершенства.

С остальными предметами интерьера все обстояло еще хуже. Не будем заморачиваться с деталями, достаточно упомянуть, что диван Юнги выбирал больше года. До тех пор, пока модель, вышедшую в топ и набравшую больше плюсов в скрупулезно составленной Мином сравнительной таблице не сняли с производства, заставив таким образом его снова и снова проходить все круги ада и заново сравнивать высоту спинки, ширину подлокотников, качество наполнителей диванных подушек, мягкость сидений и угол наклона спины. Теперь, спустя год, выбор еще не был осуществлен, хотя уже наметился лидер, а Юнги так и смотрел телик, растянувшись на ковре.

С потолком, слава богу, таких заморочек не было, хотя и тут Юнги умудрился подзависнуть по поводу глянцевости или матовости, но все же проявил долю гусарского лихачества и ткнул в матовую, не вдаваясь в нюансы. А вот люстры на свежеокрашенном потолке пока не было — болталась лампочка. И эта лампочка категорически не устраивала Чиминаа, который теперь собирался устроить Юнги сюрприз, а заодно и распугать птиц за окном своими страстными, хотя и весьма любительскими руладами.

— Ай гонна свим он зе шандалиер! Он зе шандалие-е-е-е-е-е-ер! — взялся он за старое. Пожилой воробей за окном получил сердечный приступ от соприкосновения с богатым музыкальным миром Пака и упал с ветки, а Чимин взял нож, чтобы вспороть коробке брюхо.

Юнги, что такое «шандалиер», не знал. Но догадывался, что ничего хорошего таким словом не назовут. За действиями загадочного донельзя Чимина он следил с опаской. Вообще, парень ему нравился. Да что там нравился, откровенно заводил и делал жизнь не только насыщенной сексом, но и значительно более веселой в силу своего легкого характера и неспособности заморачиваться на пустяках. По сути там, где Юнги виртуозно умудрялся сделать из мухи слона, Чимин умудрялся этого слона попросту не заметить. Это и радовало, и слегка напрягало. Вот как сейчас.

— Что это? — почему-то шепотом спросил Мин, наблюдая, как Чимин аккуратно вытаскивает из коробки нечто несколько раз завернутое в пузырчатую пленку. Нечто мелодично звякнуло и трынькнуло, когда Пак нежно положил сверток на пол. Юнги опасливо подошел поближе, а Чимин поднял на него горящие глаза и безосновательно нашел еще один повод порадоваться жизни.

— Пупырышки! — оскалился он и ловко лопнул пару пузырьков на пленке, ежась от удовольствия. — Хочешь?

— Чего? Лопать пузырьки? — не дал отвлечь себя Юнги. — Зачем?

— Зануда, — фыркнул Чима и ловко щелкнул еще парой-тройкой пузырьков. — Все любят лопать пупырышки. Это… успокаивает.

— Может, лучше не напрягаться? — буркнул Юнги.

— Спорим, ты даже не пробовал! — хмыкнул Чимин. — Лопнешь пару, и я тебя за уши не оттащу и…

— Чим! Что там? — не выдержал Юнги.

— Ладно, — сдался Чимин и, лопнув напоследок последний пузырек, развернул тщательно упакованный предмет. — Тадам!

Воцарилась пауза. Юнги смотрел на нечто, раскорячившееся перед ним на паркете, и молчал.

— Что это? — наконец сдался он и опасливо потрогал пальцем босой ноги.

— Люстра! — не потерял жизнерадостный настрой Чимин, светясь оптимизмом «по самое не хочу».

— Откуда ты ее взял? — не понял Юнги.

— Заказал, — пожал плечами Чимин. — Через интернет-магазин. Хотел тебе подарок сделать. Нравится?

— Как через интернет-магазин? — ужаснулся Юнги. — То есть ты ее до этого ни разу воочию не видел?

— Зачем? — удивился Чимин. — Там картинка была нормальная. Со всех сторон и даже видео. Обзор. На 360 градусов, прикинь?

Юнги прикинул. И ничего не понял. В его понимании купить люстру, предварительно не сходив к ней несколько раз в гости в магазин и похотливо не облапав ее пару раз, пока не видит продавец, было неприемлемо.

— А какой тут цоколь? А мощность? А из чего каркас? Ты расчет ватт на квадратный метр жилой площади делал? — пошел он в атаку.

— Что? Блин, Юнги, не будь таким занудой. — Чимин потянулся и нервно щелкнул парой пупырышек. — Смотри, какие плафоны красивые, да?

— Да, — вынужден был согласиться Юнги.

— И арматура так здорово изогнута, да? — напирал Чима.

— Ну… да, — кивнул Юнги.

— И целых шесть плафонов, да? — допытывался Пак.

— Да, — считать Мин умел.

— И мы ее сейчас повесим, да? — решил усугубить Чимин.

— Нет! — отшатнулся Юнги.

— Ну почему? — пришла пора удивиться Паку. — Тебе не нравится?

— Я не знаю, — честно сказал Юнги. — Я… я … Я к ней не привык! Все слишком быстро!

— Вот сейчас повесим, и ты к ней начнешь привыкать, — примирительно пробурчал Чима и пошел за стремянкой в кладовую. — Я вот тоже в твоей жизни быстро появился. И ничего… Привык же.

— Ты мне три года глаза мозолил, — попытался возразить Юнги. — И потом ты мне минет насобачился виртуозно делать, поэтому приходится мириться. А люстра мне минет не сделает!

Чимин сунул ему лист пузырчатой пленки и велел:

— На-ка, пощелкай пока! Успокаивает! А минет я тебе сделаю, когда люстру повесишь. Чтобы примирить тебя с действительностью и облегчить период адаптации.

Юнги задумчиво повертел обрывок пленки и послушно щелкнул пару раз ногтем по воздушному пузырику. Пожал плечами и щелкнул еще пару раз.

— Черт-те что, — пробурчал он и споро заработал пальцами, ощущая тупой иррациональный всплеск удовольствия от лопающихся под подушечками пальцев пупырышек.

Чимин тем временем вернулся из кладовки. Под мышкой он зажимал стремянку, в руках тащил ящик для инструментов.

— Вешать тоже мне? — приуныл Юнги.

Чимин застыл на секунду и примирительно предложил:

— Ну хочешь, я попробую?

Мин вспомнил взорвавшийся на фиг в ладони Пака баллон с монтажной пеной и то, как мучительно потом соскребал со стен белые сугробы… И решительно мотнул головой.

— Нет уж. Лучше я. Только давай не сегодня? Там же кронштейн нужен, дюбеляа-а-а…

— Кронштейн в комплекте, а дюбеля у тебя стопудово на все случаи жизни есть, — отрезал Чимин. — И вообще, чем раньше повесишь люстру, тем быстрее получишь минет.

Юнги сглотнул. При мысли о минете член в шортах заинтересованно поддернулся, и яйца поджались в предвкушении. В конце концов, это люстра, а не бомба.

— Ладно, — сдался он. — Иди свет отключай. Хотя. Стоп! Я сам.

Чима расплылся в улыбке и установил стремянку.

Последующие двадцать минут Юнги сверлил, забивал дюбеля, зачищал и изолировал провода, а Чимин кружил вокруг и заводился. Юнги, поседевший от строительной пыли и сосредоточенно хмурящийся с пассатижами в руках, вдруг стал невероятно брутальным, как любой мужик, занимающийся полезным физическим трудом. Чимин засмотрелся на то, как напрягаются мышцы на груди Мина, пока тот вкручивает саморезы, и заметно поднапрягся сам. А уж когда Юнги рывком содрал майку, утирая со лба выступивший пот и зашвыривая ее потом в дальний угол словно заправский стриптизер, Пак чуть не взвыл. Он нервно облизнул губы и принялся нарезать круги вокруг стремянки, постепенно сокращая радиус и поглядывая на Юнги, как лиса на сыр.

— Так… почти все. Держи, — Юнги протянул Чимину пассатижи и засек в глазах того маньячно-нервный блеск. Чимин еще раз плотоядно облизнулся, а Юнги усмехнулся, скрывая смущение. — Люстру давай…

Принял дрогнувшими руками тяжелый предмет и постарался собраться, что было практически невозможно. Мысль о минете сводила с ума. А все потому, что Чимин, официально сменивший ориентацию буквально пару недель назад, бросился в новый неизведанный мир гейского секса с энтузиазмом строителей БАМа, стремясь наверстать упущенное за всю жизнь так споро, что скоро догнал и перегнал Мина, осознавшего, что он гей, еще в школе. Природный оптимизм Пака в сексе стал таким приятным бонусом, что Юнги не знал, каким богам молиться. Там, где другие брезговали и воротили нос, Чимин трогал, сжимал и лизал с восторгом. А минет и вовсе возвел в культ, чуть ли не поклоняясь члену Мина. По словам Чимина, выходило, что у Юнги самый красивый и вкусный член в мире. И хотя тут Юнги ревниво надеялся, что сравнивать Чимину не с чем, все же такой подход к собственному члену заводил даже его. А уж технике минета Чимин уделял особое внимание. Он читал статьи в интернете, сидел на гейских форумах и смотрел порно с блокнотом на изготовку, делая пометки. Потом, распалившись, залавливал Юнги в самых неожиданных местах, прижимал к стене, стягивал штаны вместе с бельем и, стреножив того в коленях, практиковался, зорко следя снизу вверх за реакцией и подмечая смену эмоций на лице, потому что по-человечески у Юнги добиться комментариев и оценок было нельзя. На все вопросы: «А так? А здесь? А если я прям в дырочку вот так языком?» Мин только мычал, хватал Чимина за волосы и дергал бедрами. Ему нравилось абсолютно все: и как Чимин трется губами о головку, и как ведет языком по набухающим венам, и как позволяет головке мягко ткнуться в щеку, и как насаживается по самое горло, демонстрируя почти абсолютное отсутствие рвотных рефлексов.

Юнги сжал зубы и постарался сфокусироваться на люстре, уговаривая себя, что от долгожданного минета его отделяют считаные минуты. Член, видимо решив, что раз в установке люстры он никак не задействован, то может творить все, что угодно, уже откликнулся на пошлые мыслишки хозяина и гордо топорщил домашние шорты шалашиком. Он просто взывал к тому, чтобы ему уделили внимание, и очень скоро и правда был замечен.

Чимин, еще не успевший отойти далеко, после торжественной передачи люстры из рук в руки, теперь, затаив дыхание, наблюдал за пыхтящим  Юнги. Он стоял, думая, что Юнги сегодня проявил чудеса лояльности и пошел на самый настоящий компромисс. Ведь оптимистом Чимин был, а идиотом все же нет. И отчетливо осознавал, что, заказывая люстру, рискует. Но уж больно хотелось сделать приятное. А уже после того, как Юнги согласился-таки люстру повесить, — приятное сделать захотелось в несколько раз больше. Причем не только Юнги, но и себе в первую очередь. Ведь Чимин кайфовал, делая минет, ничуть не меньше того, кто этот минет получал. От осознания, что кайф Юнги в его руках, что он может ускорить или отсрочить его оргазм и доставить величайшее наслаждение, — Чимина просто уносило. Ему нравилось абсолютно все: вкус, цвет, запах, ощущение нежной шелковистой кожи, которую он перекатывал губами на твердо-каменном члене Юнги, тяжелые толчки крови, бухающие сабвуфером, гранитную монолитность перед самым оргазмом и вкус спермы, разливающийся на языке. Нравилось, как Юнги крепко зажмуривает веки, комкает все, что попадается под руки, и как дергает бедрами не вперед, а назад, когда подкатывает наслаждение…
Чимин почувствовал, как скапливается во рту слюна, и поспешно отвел взгляд от Юнги на стремянке — смотреть на люстру можно было, только задрав как следует голову, и шея, как следствие, основательно затекала и отдавала такой ломотой, что опустить голову обратно стоило трудов. Чимин вернул ее в привычное положение и тут же уперся взглядом в предмет своих вожделений, топорщащийся горделиво прямо перед его носом. Дальше случилось, что случилось. Рука взметнулась сама собой, и в этом жесте было все: и жуткое желание, и способ сказать спасибо за достигнутое по поводу люстры соглашение, и намек на будущий сумасшедший минет, и… это было пиздец как не вовремя.

Юнги дернулся, стремянка зашаталась, и люстра, которую всего-то и оставалось насадить на крюк, выскользнула из влажных от напряжения ладоней и пролетела в двух сантиметрах от уха Чимина, по счастью стоящего не перед Юнги, а сбоку. С оглушительным звоном она обрушилась на ламинат и рассыпалась на тысячу сияющих осколков.

***

Юнги и Чимин — одинаково хмурые — сидели на полу и с двух разных сторон лопали пузырчатую полиэтиленовую ленту. В траурно-черном мешке для мусора прямо перед ними покоились останки того, что еще час назад было предметом жарких дискуссий.

— Ну, кстати, так себе была люстра… — наконец вздохнул Чимин.

Юнги, про себя переведший дух с облегчением еще когда несанкционированный предмет интерьера разбился вдребезги, теперь испытал двойное облечение, поняв, что Пак не расстраивается. Хотя тот не расстраивался почти никогда.

— Давай лучше диван купим? — оживился Чимин, и Юнги мысленно застонал, прикидывая, как можно гарантированно отвлечь Пака от выбора мебели.

— Ты вроде минет предлагал, — закинул он удочку.

— Так то должен был быть поощрительный приз.

— Теперь будет утешительный, — проворчал Юнги, не выпуская из рук пупырчатую ленту.

Чимин понятливо потянулся за поцелуем, но тормознул с полпути.

— Ща. Пупырышки дощелкаю. Вот, ей-богу, круче, чем секс.

Юнги кинул плотоядный взгляд на пустую коробку из-под люстры, из которой торчала еще пара листов упаковочного материала, и вынужден был согласиться, думая, что у них с Чимином в итоге нашлось что-то общее.

— Это да.