Сосед[Закончен]

Пак Чимин был неисправимым оптимистом. Умение искать, а главное находить во всех жизненных ситуациях положительные моменты, было его отличительной чертой с детства, и не случалось еще такой жизненной каки, которая могла бы вывести его из состояния дзен. Ни кризис в мировой экономике, ни затяжная ссора с соседом снизу из-за двух потопов подряд за последний месяц, ни карантин, ни сгоревшие по причине этого самого карантина билеты в Таиланд, ни расставание с девушкой. Хотя последнее было неприятно. В основном из-за отсутствия секса. Первые несколько дней это было не особо заметно, потому что за неделю до случившегося Чимин с Дженни, вынужденные вместо долгожданной поездки на море курсировать между холодильником, телевизором и койкой, натрахались так, что у Чимина чуть член не отвалился. Поначалу было весело — они наугад раскрывали Камасутру на первой попавшейся странице и осваивали предлагаемые позы «оползня, улитки, расщепленного бамбука и висящего наслаждения». Но «висящее наслаждение» обещанного удовольствия не принесло: Чимин едва не сломал член, Дженни навернулась на пол и набила на затылке шишку. Пак, глядя на нее, вместо проявления сочувствия заржал, чем окончательно взбеленил партнершу. Дженни минут двадцать орала на него, припомнив ему заразных китайцев, вынужденную изоляцию, испорченный отпуск и набранные три килограмма. Пак, улыбаясь, резонно возразил, что китайцы все излечились, карантин явление временное, с новым весом ей теперь не страшен шквальный ветер, а в квартире тоже можно нормально лежать ленивым тюленем и ничего не делать, не хуже чем на пляже. Отношения дали трещину. Ким поджала губы и сказала, что непробиваемый позитив Пака она не вынесет. Что человек ради разнообразия должен хоть иногда огорчаться, а такой безоблачный дзен наводит на мысль, что у него крышняк поехал. Потом побросала в Паковскую  любимую спортивную сумку все непригодившиеся купальники с нарядами и хлопнула дверью, наплевав на отсутствие карантинного пропуска.Чимин  пару дней отсыпался и отдыхал от безудержного секс-марафона, но потом, не иначе подруга накаркала, и правда загрустил. Все новинки кино были пересмотрены, все новости и сплетни давно с друзьями перетерты, а проход в кухню заблокировала армада коробок из-под пиццы. Заскучалось по Джен, а с ней и по сексу, ибо в этом плане она была золото: готовая на постоянные эксперименты и отличавшаяся отменной фантазией. Однажды, во время особо горячего траха, она неожиданно ввела Паку в анус средний палец. Парень дернулся от вероломного проникновения, но к своему удивлению тут же от этого пальца в жопе бесславно кончил. Девушка взяла на заметку и при полном негласном молчании обоих с того дня принялась исследовать анус по полной. Пак краснел, пыхтел и откровенно наслаждался. Сначала один, а потом и второй палец в заднице были явлением стыдным и кайфовым. Единственное, на что Чимир не смог Дженни уговорить, это на римминг. А хотелось безумно. Аж яйца поджимались от одной только мысли о шустром горячем язычке, блудливо кружащем по нежной гладкой коже вокруг ануса. О том, что кожа там нежная и чувствительная, парень знал прекрасно — не раз пальцами лазил, чтобы узнать, что да как. Выяснил в частности, что вся область на входе, как собственно и мышцы ануса, нереально чувствительна. И ох как бы хорошо там все приласкать губами! Пак призывно вертел у деву перед носом задницей, но добился не римминга, а кое-чего другого. В один прекрасный день девушка заявилась с неопознанной коробкой под мышкой и загадочным выражением лица, которое расшифровалось, когда на лобке у нее нарисовалась странная конструкция, представляющая из себя самый настоящий фаллос на ремешках. Чимина такой только на порносайтах до этого видел. Вид у подруги был боевой. Такой боевой, что парень на четвереньках доскакал до края кровати и заперся в ванной. Все-таки одно дело пальцы в заднице, а другое — член. Теперь Дженни ушла, а Чимир ни с того ни с сего вспомнил этот эпизод своей жизни и даже вроде как об упущенном пожалел. Он нашарил телефон и набрал номер.
— Чего тебе, Пак? — без приветствия заняла оборону Дженни.
— Джен, возвращайся, а? — начал Пак и любовно погладил выпирающий сквозь домашние шорты стояк. — Я соскучился.
— Ты не по мне соскучился, а по сексу! — вспылила трубка. — Ты бы хоть извинился для начала! Я-то думала, ты звонишь прощения попросить, а ты?
— Да за что мне извиняться? — удивился парень, забыв житейскую мудрость, что извиняться перед женщиной стоит всегда, особенно если она не права. Дженни подтвердила последнее изречение по полной, припечатав: — Хочешь секса, обратись к соседу с пятого этажа! Он поклялся тебя изнасиловать, если ты его еще раз зальешь. Думаю, тебе понравится! А вот это прозвучало несправедливо, ибо, во-первых, оба раза соседа заливала именно девушка, которая легко теряла связь с временем, а во-вторых, намекать на предпочтения партнера в сексе было… неэтично. Чимир как раз собирался ей об этом сказать, но трубка разразилась истеричными короткими гудками и сдохла в руке. Пак философски пожал плечами и как обычно решил не заморачиваться. Вернется  — никуда не денется. Он, Пак, парень хоть куда, такие на дороге не валяются. За окном сгущались сумерки, делать было абсолютно нечего. Даже телик остоебал настолько, что его бубнеж на заднем фоне вроде даже начал раздражать непробиваемого парня. Он рассеянно листал сваленные на полу глянцевые журналы, удивляясь, как Дженни умудрялась находить тут какую-то полезную информацию, пока не наткнулся на статью с советами, чем заняться в условиях самоизоляции. Быстро пробежался по пунктам и хмыкнул над номером пять, советующим, если не удалось выбраться в отпуск, устроить его на дому. В статье говорилось, что нужно выпить бокал вина, сделать расслабляющую ванну с пеной, а также «уделить себе время и побаловать себя чем-то новеньким». Последняя фраза была загадочной и даже где-то волнующей. Парень подумал и решил, что позитив рулит и никто не помешает ему развлечься. Он прошлепал в ванную комнату, пустил воду и долго изучал на полке флаконы и пузырьки, оставшиеся после девушки. Так толком и не поняв, для чего какой, набухал в горячую воду всего и побольше, сильно надеясь, что не добавил среди прочих средство для эпиляции. Потом стянул шорты и задрыгал ногами, освобождаясь от шмотки. Покосился на поднимающуюся в ванне сугробом пену и довольно потянулся. Дальше, чтобы расслабиться, следовало накатить, и парень отправился на кухню в поисках пива. Там его ждал сюрприз — пиво скоропостижно закончилось. В наличии была только бутылка какого-то замудренного дорогущего вина, которую коллеги-мужчины подарили Ким на Восьмое марта. Пак решил, что на безрыбье и рак сгодится, и скрутил на бутылке пробку. Придирчиво понюхал и сделал щедрый глоток. Вино оказалось сладкое и, следует признать, даже вкусное. Чимин проигнорировал бокал и как следует приложился к горлышку, опустошив бутылку сразу на четверть. Подошел к окну, всмотрелся в алые от заката окна домов напротив и вдруг ощутил, что жизнь прекрасна. Нет, он и раньше это знал, но вот сейчас осознание этого факта пришло так ясно, словно Чимину новую чакру открыли. Он задумчиво глянул на винную этикетку и присвистнул, прочитав, что вкусный винчик, оказывается, содержит в себе двадцать процентов алкоголя. Потом направился в ванную, по дороге прихватив с комода прикупленную на распродаже да так и не использованную маску для ныряния. Над ванной уже горбатилась сугробом мыльная пена. Пак поставил бутылку на бортик, нацепил маску и снова распахнул створки зеркального шкафчика. Обозрел содержимое, выискивая, чем таким «новеньким» себя порадовать и как бы поприкольнее «уделить себе время». Кроме пузырьков, в шкафчике еще много чего осталось, начиная со смешной резиновой уточки и заканчивая тщательно припрятанной в дальнем углу небольшой анальной пробкой, купленной по причине, которую Чимин себе пока не смог объяснить, отмазавшись легкомысленным «по приколу». Купил и засунул подальше. Потому что мало того, что анальная пробка была сама по себе доказательством его голубизны, так он еще и не рассмотрел ее как следует с перепугу, когда выбирал. В результате стал обладателем с виду обычной черной силиконовой пробки. Вот только на ножке светил огромный розовый искусственный бриллиант. Пошлый кристалл стал последней каплей, и Чимин с тех пор про плаг не вспоминал. — Гулять так гулять, — дал себе отмашку Пак и запулил в ванну резиновую уточку. Потом задумчиво повертел пробку в руках, потрогал ногой температуру воды, довольно хмыкнул и нырнул в нирвану. Лежать в ванне с ароматной пеной паре еще не пробовал. Всегда считал это девчачьей забавой. Он погрузился в благоухающее всеми сортами варенья облако и даже застонал от удовольствия. По телу побежали клубничные мурашки, а нос щекотнуло персиком и ванилью. Пак нашарил чудесную бутылку, дарящую хорошее настроение, и еще раз как следует приложился к горлышку. Со страшной силой хотелось экспериментов. Рука сама собой легла на напрягшийся член и приласкала. Пора было побаловать себя чем-то новеньким. Пак левой рукой прихватил в горсть член вместе с яйцами и потянул вверх, одновременно двигая бедрами в том же направлении, и задумчиво потрогал правой анус. Под ложечкой захолодело от предвкушения и неправильности происходящего. Как тогда, когда Дженни первый раз запустила в него палец. Член заинтересованно дернулся. Чимин хмыкнул и покрутил пальцем вокруг входа. Потом протолкнул полфаланги внутрь и прислушался к ощущениям. Осмелел и стал совершать поступательные движения, не встречая ни малейших трудностей при проникновении. То ли горячая вода помогла, то ли зверское возбуждение, но только и второй палец, проникший в анус следом за первым, проскользнул легко, не встретив никакого сопротивления. Чимин извлек пальцы наружу, задумчиво посмотрел на пробку, оставленную на краю ванны, и сделал еще пару глотков сладкого винчика, думая, что раз уж баловать себя новеньким, так уж по полной. На задворках мелькнула мысль, что намеки девушки на его голубизну имеют право на жизнь. А следом возникла шальная идея о горячем твердом члене в заднице. Чимин аж под воду с головой нырнул от такой мысли. Заодно и маску протестировал. Потом вынырнул, сдвинул маску на лоб, погонял ногой уточку, чтобы успокоиться, и… принялся за дело. Закинул одну ногу на стену, вторую перекинул через бортик и решительно взялся за пробку. Приставил к анусу и стал легонько совершать силиконовой шишечкой возвратно-поступательные движения, с каждым разом вводя плаг все глубже. По телу гуляли волны возбуждения, конкретно окрашенного мощнейшим чувством стыда за происходящее. Мышцы были податливыми и наконец, неожиданно для самого себя, рука протолкнула внутрь самую толстую часть пробки. Движение сопровождалось легкой болью, но мышцы ануса мгновенно сомкнулись, плотно обхватывая основание пробки. Чимин дернулся и замер как мышь, прислушиваясь к новым ощущениям. Было странно и непонятно. Он оставил на основании пробки левую руку, чтобы поэкспериментировать еще, потом вернул правую на член и принялся за более привычные вещи, гарантированно сулившие разрядку. Чимин уже несся к оргазму на всех парусах, когда в дверь нетерпеливо позвонили. Сначала один раз, а потом настойчиво второй, наполнив квартиру какофонией звуков. 
— Джен! — обрадовался Пак подоспевшей помощи. — Все-таки передумала!
В этот момент до него дошло, что в заднице у него ни много ни мало пробка, вытаскивать которую заебешься. С другой стороны, если стоять прямо и дышать ровно, ее не особо заметно, и Чимин решил оставить пока как есть. Он вскочил на ноги, расплескав добрую часть мыльной пахучей воды на пол, и пошлепал ко входу, стуча по ламинату голыми скользкими пятками.
— Ну наконец-то, я уже заждался! — объявил он, распахивая дверь, и застыл как вкопанный: на пороге стоял сосед с нижнего пятого этажа — Мин Юнги. В одних сползающих трениках и со свежими следами потеков побелки на обнаженном торсе.
— Я тебя предупреждал, что изнасилую, если еще раз меня зальешь? — спросил сосед спокойно. Так спокойно, что Паку моментально сплохело. Потому что Юнги говорил это неоднократно. Точнее не говорил, а орал. И судом грозил. И физической расправой. И в конце концов и угрозу изнасиловать добавил как самую жесткую меру, потому что красить потолок снова и снова в только что отремонтированной ванной не самое веселое занятие, даже с учетом того, что на дворе карантин и делать нечего. Это Чимин прекрасно понимал. Как и то, что он Мина не топил. То есть не затапливал. Потому что в прошлые разы ванну принимала Дженни, от которой гражданской ответственности не дождешься даже на выборах, а в этот раз вода все же находилась в ванне, не на полу. В этом Пак готов был поклясться, но не успел. Потому что глаза соседа медленно и верно лезли на лоб. Было отчего — Чимин стоял перед ним нагой, как только рожденная из пены Афродита. Минус ангелы на заднем фоне, плюс маска для ныряния, резиновая уточка, которую Зеленцов зачем-то сжимал в руке, и гордо торчащий из облачка мыльной пены эрегированный член.
— Заждался, говоришь? — хрипло бормотнул Мин и сделал шаг в квартиру, аккуратно прикрывая за собой дверь. Как человек основательно наклюкавшийся и распространяющий свое собственное неповторимое сладко-винное амбре, Чимир был не в состоянии оценить пивной выхлоп от соседа. А вот стояк, распирающий треники, явно надетые на голое тело, говорил сам за себя — потоп застал Мина за тем же самым занятием, которому предавался до визита Пак. Чимин понял, что сейчас к нему применят санкции, и не нашел ничего умнее, как попробовать спастись бегством, потому что в глазах Юнги трезвых и рассудительных мыслей не было. Были пьяные и похотливые. Чимин быстро прикинул в уме, может ли обвинение в изнасиловании снивелировать судебное разбирательство за три устроенных потопа, но в законодательстве был не силен. Он пискнул и рванул от разъяренного соседа вглубь коридора, намереваясь запереться в ванной, но коридор был короткий и взять хороший разбег он не успел. Единственным его преимуществом было то, что его целиком покрывала мыльная пена, и первая попытка Мина схватить его за предплечье увенчалась неудачей. Однако залитый по третьему кругу потолок и жесткое желание потрахаться давали соседу нехилое ускорение, и в конце концов Чимин оказался с разгона прижат лицом к стене, едва успев выставить вперед руки, чтобы не сломать с разбегу нос. Ниже пояса сзади его недвусмысленно притерли крепким стояком. Почти таким же, на который ему мечталось быть насаженным всего десять минут назад. Пак попробовал рыпнуться, но держали крепко. Он даже застонал от бессилия, получилось так пошло, что Юнги за его спиной дернулся и притерся пахом ближе. И тут до Пака дошло — вот же оно! Прям все как хотел: бери и трахайся. Когда еще такой случай подвернется. Сладкая бормотуха в желудке придавала ему храбрость отчаянного и, несмотря на позицию, непобежденного, он завел руку за спину и на ощупь нашел орудие предстоящего изнасилования, чтобы оценить размер и твердость. Такого поворота Юнги явно не ожидал. Он всего-то и хотел, что попугать падлу с шестого этажа. Сосед давно и безосновательно бесил его, вызывая раздражение на подсознательном уровне своей вечно довольной рожей. Чего, спрашивается, лыбиться, если в стране кризис и в ближайшем будущем все мы умрем от заковыристого вируса. Так и чесались руки на морду соседу маску нацепить, чтобы не светил позитивом, когда все плохо. Он даже не особо удивился, когда с потолка в ванной снова закапало — от такого долбоеба всего можно было ожидать. Пустил, поди, воду в ванну и уперся куда-то розовые пузыри пускать.
— Педик, — шипел сквозь зубы Травкин, рассматривая мокрое пятно на свежевыкрашенном потолке. Почему педик — непонятно. Жил Пак вроде с девушкой. В отличие от Юнги, который свою ориентацию осознал классе во втором средней школы и теперь усиленно косил под женофоба, чтоб не дай боже кто-то в подъезде не догадался, что ориентация у него, как кафель в ванной, — небесно-голубая. После потопа он устроил соседу сверху форменный скандал, но денег, которые тот растерянно обещал ему вернуть, почему-то не взял. Видимо, Чимин решил, что раз это ему ничего не стоит, то соседа с пятого этажа можно заливать хоть раз в неделю. Поэтому второй потоп произошел ровно через сутки после того, как Мин покрасил потолок заново. Юнги, увидев мокрое пятно ровно на том же самом месте, где и неделю назад, поднялся без лифта на два пролета вверх, вышиб ногой дверь с цифрой двадцать четыре и ляпнул то, что вертелось на языке от жуткого недотраха. Что в случае третьего потопа он самолично Пака изнасилует. Вкупе с атлетическим сложением угроза подействовала, Чимин сглотнул и побледнел. А Юнги не стал дожидаться словесной реакции и сбежал домой зализывать раны, дрочить и красить потолок. Сосед с той поры улыбаться при виде Мина перестал. Прошмыгивал мимо и тесный лифт старался с ним не делить. И все же спустя неделю, как по графику, организовал новый потоп. Юнги как раз сладко дрочил в душе, мечтая о страстном сексе хоть с кем-нибудь, хоть даже с позитивным соседом сверху, когда увидел мокрое пятно номер три. Он схватился за сердце и понесся совершать возмездие, едва натянув треники и даже не додрочив. Однако меньше всего на свете ожидал увидеть Чимина в абсолютном неглиже. Да еще и в маске, и с резиновой уточкой. Полный комплект. Юнги даже глаза захотелось протереть. Но, собственно, больше маски и уточки удивил стояк и заявление, что его уже заждались. Теперь чужая рука, недвусмысленно легшая на его пах, добавила сомнений. И какой бы бредовой ни была догадка Юнги, но по всему получалось, что его тут и правда ждали. Вот только на хрена потолок было заливать?
— Я не понял… — конкретизировал он на всякий случай. — Тебе что? Нравится?
Пак хотел соврать «Нет!», но полбутылки французского вина в нем требовали правдивости, а признаваться было стыдно. И пока он решал моральную дилемму, все за него решили законы физики — мыльные пятки недвусмысленно разъехались и, чтобы не сесть на шпагат, Чимин стал отчаянно хвататься за стену. Скольжение удалось остановить, и он застыл с расставленными ногами и таким головокружительным прогибом в пояснице, что Юнги, измученный отсутствием партнера и хроническим недотрахом, понял, что все — ему кранты. Остановить его не сможет даже комбайн. Руки сами легли на талию Чимина и тут же соскользнули ниже, прямо на упругие ягодицы, между которыми Юнги, готовый в любую минуту рухнуть в обморок, узрел кокетливый розовый бриллиант. Первой мыслью было, что он поехал мозгами и уже один вид мужской задницы вызывает в нем такой приступ восторга, что алмазы в глазах, однако в следующую секунду до него дошло, в чем дело, — анус Пака растягивала самая настоящая анальная пробка.
— Мать твою за ногу, — как-то очень торжественно произнес Мин, и пальцы сами собой сомкнулись на ручке пробки— Правда, что ли, ждал?
Чимин хотел было ответить отрицательно, да и вообще пора было объясняться, пока и правда не натянули, но в этот момент пробку в нем провернули и стали извлекать на свет божий.
— Ы-ы-ы-ы-ы-ы! — только и смог произнести Пак.
— У-у-у-у-у-у-у! — откликнулся Мин, который от вида растянутого вокруг пробки ануса потерял дар речи в самом буквальном смысле этого слова. — Ща-ща! — пообещал он то ли себе, то ли Паку и второй рукой принялся неловко стаскивать треники, которые снимались чертовски плохо, потому что все время цеплялись за стояк. Рот наполнился слюной, и Юнги, справившийся наконец с резинкой штанов, пустил вязкую прозрачную ниточку слюны прямо на головку своего члена. Повертел анальную пробку в руках и небрежно запулил ее в сторону кухни. Пробка описала в воздухе дугу и таинственно мигнула розовой искоркой фальшивого бриллианта, словно падающая звезда. Чимин проследил за ее траекторией и хотел уже загадать желание, в связи с чем практически упустил тот момент, когда в его приглашающе-провокационно растянутый анус скользнула головка члена. Охнул, дернулся и был незамедлительно зафиксирован горячей рукой на бедре.
— Ну все-все! — пообещал Юнги, но нагло обманул, потому что за этим все последовало еще сантиметров десять, а то и все тринадцать, судя по ощущениям.
—  Сколько у тебя там еще? — крякнул Чимин, справедливо рассудив, что дергаться поздно, остается расслабиться и получать удовольствие.
— Что ни есть, все твое, — хмыкнул Юнги, придерживая член у основания рукой и помогая себе проталкиваться на новую неизведанную территорию. Пак стиснул зубы и воткнулся лбом в стену. Сзади распирало, но не критично. Даже где-то приятно. Особенно когда Мин, чуть подавшись назад, скользнул обратно, а потом еще раз и наконец снова, уже под другим хитрым углом.
— У-о-а! — издал звук непонятной классификации Пак.
— Будешь знать, как мне потолок заливать! — мстительно прошипел Мин, хотя логики в его высказывании не было никакой. Наказывать за погубленный ремонт глубинным массажем простаты было странно. Но, с другой стороны, приятно же, когда мужика на твоем члене так ведет. Все гейские контакты Юнги до этого были сложнозамороченными. В гейском сексе вообще условий выше крыши. Все пассивы с Юнги больше готовились к сексу и страдали, чем потом трахались. А тут горячий, голый, мыльно-пенный сосед, у которого с мозгами, судя по всему, беда, вдруг сам ни с того ни с сего толкнулся к нему навстречу бедрами, словно выпрашивая еще. Мин хмыкнул и отпустил себя. Движения его бёдер ускорились, и вскоре тесную темную прихожую заполнили влажные шлепки, довольное сопение Юнги и мыльные пузыри, словно Пак и Мин трахались на детском утреннике. Перевозбужденный Мин продержался недолго. Перед глазами проплыло радужным, и сознание лопнуло как гигантский пузырь. Юнги выскользнул из растянутого ануса и с наслаждением бурно кончил прямо на копчик соседу, который подсуетился сам и судорожно додрачивал, чтобы через пару секунд позорно кончить на затейливый цветочек на обоях. — Черт, — Юнги последний раз провел по члену и дрожащей рукой заправил причиндалы обратно в треники. — Как тебя зовут-то? Чимин? Ты все-таки извращенец! Ты не мог нормально прийти и сказать, что трахаться хочешь? Ты на хрена мне потолок заливаешь третий раз?
— Я не заливал, — прохрипел Пак, сдирая наконец со лба маску для ныряния.
— Как не заливал? — опешил Юнги. — А откуда у меня свежее пятно на потолке?
— А я ебу? — философски выдал Пак. — Два раза — да, тогда Дженни про воду забыла. Первый раз с подружкой по Скайпу  заболталась, второй раз «на минуточку в Инстаграм зашла» и пиздец. А в этот раз у меня все сухо. Сам смотри, — Чимин кивнул в сторону открытой двери в ванную и, охнув, схватился за поясницу. Юнги, холодея, заглянул в дверной проем и тщательно осмотрел кафельный пол. Брызги и даже небольшие лужи — видимо оттого, что Чимин второпях бросился открывать, — были, но потопа, способного протечь на пятый этаж, и не намечалось.
— Видать, в перекрытии между этажами прорвало, — предположил Чимин и тут запоздало застеснялся. Стоять перед Юнги голышом внезапно стало холодно и стыдно. Да еще после того, что произошло.
— А зачем же ты сказал, что меня ждал? — не сдавался Мин.
— Я думал, это Дженни — девушка моя, вернулась, — хмуро объяснил Чимин, затягивая пояс халата. — Бли-и-и-ин, — застонал Юнги, чувствуя приступ паники. Еще бы — прискакал нетрезвым козлом, вытащил из ванны ничего не подозревающего соседа и натянул его по самые яйца без объяснений. — Слушай, прости… — Да ничего… наверное… — прислушался к себе Пак. —  Да и к тому же первые два раза мы ведь тебя и правда заливали… — признал он и потом только понял, что прозвучало двусмысленно. — Ну то есть не то чтобы я… ты… ну, короче…
Юнги почувствовал, что еще чуть-чуть и брякнется в обморок.
— То есть мы друг к другу без претензии? — зачем-то усугубил он и так щекотливую ситуацию. Но все-таки внести ясность в вопрос, было изнасилование или все же нет, очень хотелось, ибо голубых в тюрьмах не жалуют. Да еще и с такой статьей. Мин в кино видел. — Ну… нет, — признал Пак и затянул пояс халата еще туже, хотя туже уже особо было некуда.
— Я тогда пойду… — Юнги не придумал ничего лучше, чем малодушно сбежать. Пак кивнул, но потом запоздало спохватился: 
— Может, чаю хочешь? — но дверь недвусмысленно хлопнула. — Соседи все-таки… — закончил Чимин в пустоту… Вернувшаяся на следующий день Дженни первый раз в жизни нашла Пака в меланхолии. Он не фонтанировал позитивом, увиливал от секса и, закрывшись по вечерам в ванной, раздраженно гремел оттуда какими-то флаконами. Дженни, измученная отсутствием интима и непонятно откуда взявшейся ревностью, через неделю не выдержала и провела целое расследование, в процессе которого нашла на полочке успокаивающую мазь от всяких неприятностей в анусе и пробку с кокетливым розовым камешком. Была она девушкой мнительной, но при этом прямолинейной.
— Пак, признайся, — прижала она Чимина грудью к стене на кухне, — ты мне изменил?
Чимин поднял на нее полные муки глаза и нерешительно кивнул.
— С мужиком? — допытывалась Джен. Пак еще раз кивнул. — Я так и знала! Когда успел-то? — сначала утвердилась в мысли, а потом не поверила Дженни. — Карантин ведь на дворе. Больше двух не собираться и всякое такое.
— Так мы больше двух и не собирались, — просветил ее Чимин.
— Ну ты и кобе-е-е-ель! — восхитилась Дженни и, плюнув, пошла собирать Паковскую любимую сумку по новой. Потом не прощаясь хлопнула дверью, чем сама решила проблему расставания. Тем временем соотношение сил между шестым и пятым этажом со дня эпического траха в мыльных пузырях резко поменялось. Теперь Юнги упрямо скрывался от Чимина и даже во избежание столкновения в лифте стал ходить пешком на пятый, принимая пытку подъемом пешкодралом как своеобразную епитимью за то, что без согласия трахнул гетеро-соседа. В том, что Чимин гетеро, сомнений не было. Девушка же есть. Дженни, кажется. Чимин же, наоборот, очень хотел поговорить. Вопросов у него было много и все как один о гейском сексе. Ощущения, испытанные на члене Юнги, были такими сложносочиненными, что срочно требовали детального разбора. Отчаявшись встретиться с соседом случайно, Пак даже спустился на пятый. Помялся на дверном коврике смущенно и позвонил. Чимин потоптался минут пять, позвонил еще раз, для проформы, вздохнул и отчалил к себе на шестой, пока Юнги, покрывшийся липким ледяным потом у дверного глазка, вздохнул то ли с облегчением, то ли с тоской. К концу второй недели Чимин отчаялся. Встретиться с Юнги не было никакой возможности. Сосед превратился в невидимку. Настроение было ниже плинтуса. Это у Чимина-то-то. Он даже решил принять ванну, как тогда в скучно-карантинный день. В ванной Пак вздохнул, пустил воду, присел на бортик и крепко задумался. Внезапно его осенила идея. Не бог весть какая умная, но все же лучше, чем ничего. Он выкрутил оба крана. Заглянул в шкафчик за пробкой и смазкой, сбросил с себя одежду, накинул на голое тело халат и пошел в гостиную. Там с комфортом расположился в кресле, подоткнув под задницу подушку, широко развел ноги и закинул их на подлокотники. Капнул на пальцы и пробку смазку и принялся тщательно готовиться к встрече. Вода в ванной ревела как ниагарский водопад. Зеркало в прихожей запотело. Время шло, и наконец по полу весенним паводком стали разливаться первые волны. Чимин посмотрел на часы и забеспокоился. Но тут в квартире раздался заполошный звонок. Чимин соскочил с кресла, мысленно досчитал до трех и пошлепал босыми ногами по лужам навстречу своей судьбе.— Ты меня затопил, — хмуро заявил с порога Юнги.
— Я знаю, — кивнул Чимин и торопливо распахнул халат.