Призрак (НЕ ЗАКОНЧЕН!)

Бесконечные дни спят в опавшей листве,

Догорают мечты в непотухшем костре.

Ускользающий свет погружает во мрак,

Где-то слышится лай поднебесных собак.

Звезды падают вниз, исчезая во мгле,

Тени снов улеглись на остывшей золе.

Я ложусь рядом с ними; мне снится рассвет,

Обретенная Тьма и потерянный Свет.

Я ступаю сквозь Тень в междуцарствие снов,

Призрак ночи срывает туманный покров.

Серой птицей исчезну под бледной луной,

Где миры, что сокрыты ментальной стеной.

Черный пепел в траве, и обглодана кость,

И до сердца прожжен каждый мертвый листок.

Это кровью земля пропиталась насквозь,

Это ее отравлен подземный исток.

Это мертвый закат. Это мертвый рассвет.

Это прежний, извилистый, в терниях путь.

Нас ведет за собой темный призрачный свет.

Тех, кого он забрал, невозможно вернуть.

(стихи Ночной Охотник, «Долина Смерти»)

_____________________________________________________________

В своей жизни Сарутоби Асума больше всего любил три вещи: Юхи Куренай, сигареты и работу. Даже ссоры с отцом не могли поколебать уверенность джонина в последнем, но это вполне могла сделать прошедшая неделя. Асума не обманывал себя, прекрасно понимая, что неудачи и тяжелые времена присутствуют в жизни каждого человека. В его собственной тоже случалось и хорошее и плохое, временами разум погружался в отчаяние... Но сегодня это не было простой меланхолией. Сарутоби мог со всей честностью признаться, что никогда еще не оказывался в таком дерьме. А ведь все начиналось так спокойно...

... «Сопроводить жрицу Шион до храма и охранять во время ритуала» - это звучало вполне разумно и невинно. Никакой угрозы серьезнее парочки бандитов не ожидалось! Но никто не предупредил команду Конохи о том, что существуют шиноби, которые попытаются помешать выполнению задачи любой ценой. Да и сама жрица казалась слегка неадекватной. Понятно, что у религиозных людей есть свои странные замашки, но поведение Шион, временами, выходило за рамки нормального... Она закатывала истерики, сыпала пророчествами, капризно поджимала губы, высокомерно морщилась и ничуть не хотела оказать содействие шиноби Листа. Конохе не раз давали миссии по защите избалованный девчонок, но эта... была исчадием Ада... Асуме потребовался весь его немалый жизненный опыт, чтобы не отвесить наглой подопечной затрещину. Он читал про себя устав шиноби, делая особый упор на пункт, где говориться о непричнении вреда собственному клиенту.

У Котецу, Изумо и Рок Ли такого опыта не было. Даже ученик Гая, несмотря на весь свой оптимизм и галантность по отношению к женщинам, готов был свернуть шею блондинистой служительнице храма. А лучшие друзья то бледнели, то краснели от злости, но молчали. Они и не таких встречали иногда во время вахты у главных ворот Конохи. Сарутоби был очень благодарен за их терпение. Конечно, Асума очень хотел, чтобы рядом оказался и Шикамару, но тот был занят по уши. Но в то же время, джонин испытывал жгучее желание проклясть Хокаге самыми страшными словами за то, что именно ему выпало разбираться с проблемами Страны Демонов.

И, когда произошло первое столкновение с врагом, Сарутоби даже не удивился. Что еще можно было ожидать от так неприятно начавшейся миссии? Но, в то же время, эта ситуация вызывала нешуточное беспокойство: встреча с шиноби высокого ранга не подразумевалась! Охрана Шион состояла в сопровождении ее к храму, чтобы она не потерялась по дороге и не попала в руки разбойников. Могли быть попытки похищения для шантажа дайме, но ничего особо серьезного... Только по причине статуса жрицы была выделена команда такого калибра, а не пара генинов и чунинов...

Шиноби-отступники, напавшие на группу были как минимум уровня джонинов. С первой атакой шиноби Листа справились, но пришлось потратить немалую часть физических сил и чакры, а путь до храма предстоял еще не близкий. Сколько врагов ожидало впереди – неизвестно...

Не обращая внимания на очередную истерику Шион, Сарутоби принял решение послать в Коноху просьбу о помощи. Рисковать успехом миссии в данной ситуации было бы глупостью. Все, что сейчас нужно было сделать – это ждать товарищей и не влипнуть за это время в какое-нибудь дерьмо. Что в данный момент казалось очень сомнительным.

Несмотря на все трудности и еще пару столкновений с врагом, команда Асумы упорно двигалась вперед, с каждым часом сокращая расстояние до храма. Казалось бы, что шиноби Листа неплохо справляются, и все немного приободрились: ведь завершение миссии было не за горами. В отличие от чунинов, Сарутоби не испытывал оптимизма. Его интуиция однозначно заявляла, что главные неприятности еще впереди. И она оказалась права: у подножия вулкана, внутри которого и располагалась цель путешествия, медленно оживала армия Призрачного Легиона, состоящая из каменных воинов.

Шиноби замерли, ошарашено разглядывая небывалое зрелище. Шион не забыла указать своему сопровождению на тот факт, что она предупреждала их о скорой смерти... Котецу, услышав это, окинул девушку таким зверским взглядом, что та подавилась следующей фразой и подняла ладони в жесте примирения.

- Сейчас самое время появиться подмоге! – с надеждой застонал Асума, нервно прикуривая следующую сигарету.

Будто в ответ на его молитвы из недалекого лесного покрова появился белый тигр и две фигуры шиноби, следующие за ним. Опасаясь ловушки, Сарутоби подал своей команде сигнал боевой готовности. Мало ли кто мог перехватить его сообщение в Коноху. В прошлом бывали весьма трагичные случаи, когда враг прикидывался товарищем и убивал шиноби в тот самый момент, когда они расслаблялись. Поэтому в Конохе, дабы избежать повторения подобного, был придуман своеобразный ритуал приветствия соратников. Подделать его было чрезвычайно сложно, так как постоянного пароля не существовало. Хокаге перед каждой миссией выдавал команде свою кодовую фразу, и только истинная помощь знала ее и отзыв. Вот и сейчас бородатый джонин, не обращая внимания на внешний вид появившихся шиноби, задал контрольный вопрос... И ощутимо расслабился, убедившись в подлинности товарищей. Теперь можно было и поинтересоваться, когда Наруто и Генма получили ранения, оставившие на их одежде кровавые потеки. Но Асума даже не успел открыть рот, когда тигр настороженно повел носом и низким голосом сообщил о приближении людей. Через пару минут в поле зрения появились Райдо, Какаши и Паккун. Сарутоби пришлось повторить процедуру опознания, проведенную несколькими минутами ранее. Райдо предоставил Хатаке отвечать, обеспокоенно интересуясь состоянием Ширануи, который уже много лет являлся его лучшим другом. Джонин с сенбоном во рту отмахнулся от вопросов, наконец, оглядываясь и показывая пальцем на армию каменных статуй. Та пока не доставляла проблем, так как еще находилась в процессе пробуждения. Вроде бы сейчас был идеальный момент для того, чтобы атаковать и избавиться от части проблем, но Сарутоби чуял подвох и не хотел рисковать. Для начала нужно было обсудить ситуацию и будущие действия с новоприбывшими. Неожиданно, Асума хмыкнул, ему в голову пришла бредовая идея о том, что для полной задницы не хватает только парочки суперсильных врагов, типа Акацуки... Но, это ведь невозможно? Что им здесь делать? Джонин отмахнулся от своих глупых мыслей и предпочел прислушаться к разговору, который вели окружающие. Через пару минут Сарутоби напомнил всем о цели миссии, указав на недовольно поджавшую губы жрицу. Большего сделать никто не успел...

... Насмешливый голос мужчины в плаще с красными облаками заставил Наруто выдать фразу, от которой Ли моментально покраснел. Асума же моргнул раз, другой, а потом...

- Я чертов гребаный пророк!!! – в несвойственной ему полуистеричной манере взвыл мужчина. И, когда Узумаки вынес свой вердикт о полной заднице, сын Третьего Хокаге готов был кивать как болванчик в согласии с его словами...

... Шион не любила людей, особенно шиноби... Видеть смерть окружающих с самого раннего детства было больно. Тяжело принять тот факт, что дорогие тебе люди или просто знакомые умрут, а ты ничего не сможешь с этим сделать. Иногда жрица впадала в такое отчаяние, что желала закончить и свою жизнь... Лишь долг не позволял поддаться слабости. Шион казалось, что все, к чему она прикасается – обращается в прах...

С того момента как эта мысль укрепилась в сознании, девушка и превратилась в недовольную всем окружающим миром вздорную истеричку. Ведь мало кто захочет быть поблизости от столь неприятной особы. Шион боялась привязываться к кому-либо и старательно отваживала от себя всех, кто имел хоть малейший шанс стать ее другом. Только ночью, в одиночестве, она позволяла себе слезы о своей проклятой судьбе.

Когда пришла весть о необходимости восстановить и укрепить печати на тюрьме демона Морё, жрица даже вздохнула с облегчением – это был шанс обрести свободу. Девушка знала, что вряд ли переживет ритуал, но это была одна из немногих возможностей умереть с честью, не посрамив памяти своих предков...

... Шиноби Конохи были очень интересными людьми, они могли бы стать ее верными друзьями... Как только белокурая жрица осознала этот факт, она испугалась до темноты в глазах и стала вести себе отвратительнее обычного. Снова люди будут умирать из-за нее...

Видя злость и неприязнь в глазах своей охраны, девушка внутренне удовлетворенно вздыхала. Все шло по плану – к тому моменту, когда начнется ритуал, никто не будет останавливать ее от смерти.

Новые ниндзя из Листа, пришедшие на помощь своим товарищам выбили Шион из колеи. Ранее перед ее внутренним взором нити жизни Асумы и его команды обрывались, что всегда означало смерть. При желании, а иногда и вопреки нему, жрица могла увидеть, КАК это будет. Теперь же разноцветные нити, принадлежащие шиноби, сплетались в такой запутанный клубок, что невозможно было предсказать последствия. Жизнь или смерть – теперь было нельзя узнать заранее... Это на мгновение заставило Шион усомниться в своих ранних выводах. Она настолько погрузилась в свои мысли, что почти не обращала внимания на окружающий мир. Блондинка лишь краем сознания заметила тот факт, что у подножия вулкана появились еще какие-то люди. Лишь твердая хватка на запястье вывела ее из оцепенения. Русоволосый шиноби с длинной иглой во рту был вынужден оставить своих товарищей, чтобы сопровождать ее в храм. Все решиться очень скоро...

Наруто думал, и старался это делать как можно быстрее. Плюсом в этой ситуации было то, что шиноби Листа хоть немного знали о своих противниках. Цунаде предпочла не скрывать информацию о способностях Акацуки. Хоть ее было и немного, но и это уже хорошо. Никогда не знаешь, что может спасти твою жизнь. Все члены АНБУ и шиноби ранга джонина были обязаны знать о своем враге столько, сколько могли.

Из информации, переданной Итачи, удалось сделать пару неутешительных выводов: Хидан и Какузу были бессмертны, а значит, у Конохи были большие проблемы. Про Хидана было сказано только то, что он последователь культа Джашина. Узумаки пришлось серьезно покопаться в библиотеке, чтобы раздобыть подробности. Найденные сведения были невеселыми – как сражаться с человеком, не позволив себе пролить и капли крови? А о Какузу, Итачи сказал, что тот очень стар, а значит и опытен. Он мог использовать все пять стихий настолько искусно, что обладает возможностью их комбинировать.

Расклад был плох: из пяти присутствующих джонинов и трех чунинов, один джонин должен был сопровождать Шион – миссию никто не отменял. А Изумо, Котецу и Рок Ли в бою с противниками такого уровня были лишь смертниками. У чунинов не было ни шанса... Оставались четверо: Асума, Райдо, Какаши и сам Наруто. Генма обладал не той специализацией, чтобы принести существенную пользу против Акацуки. А вот для сопровождения Шион он был лучшей кандидатурой.

Быстро дав понять товарищам о своих рассуждениях, блондин сосредоточился. У него за не столь длинную жизнь было немало битв с шиноби, превосходящими по силам, но эта обещала быть самой трудной. Даже тяжелее чем с Орочимару или Тодо Хейске.

Пока Наруто прикидывал варианты развития событий, более старшие джонины не стояли на месте. Асума успел отправить Генму с Шион в храм, приказать чунинам заниматься статуями и не вмешиваться в бой с Акацуки, и распределить роли оставшихся джонинов в грядущем сражении. Из разговоров с Какаши, Сарутоби примерно знал, чего ожидать от Узумаки и не слишком о нем беспокоился. Он уже не ребенок и сможет позаботиться о себе. Таким образом, против Хидана с косой лучшим вариантом было бы выставить Райдо, как одного из лучших мечников Конохи и Наруто, как специалиста по ниндзюцу. А самому в паре с Какаши заняться Какузу...

На все размышления ушло не больше минуты, у шиноби обычно нет возможности медлить с решением. За это время члены Акацуки не сдвинулись с места ни на шаг. Они были так уверены в своем превосходстве? Или что-то другое?

Кацу и Паккун не вмешивались, настороженно принюхиваясь к врагу. Переглянувшись, призванные животные в один голос заявили:

- Тут от нас будет немного толку! – а тигр добавил, обращаясь персонально к Наруто: - Как ни обидно это признавать, но чертовы земноводные были бы здесь полезнее...

Не дожидаясь ответа, животные исчезли. Это действие и послужило сигналом к началу боя, выдернув всех из некоторого транса, в котором противники оценивали возможности друг друга.

Намьяши Райдо никогда не говорил громких пафосных слов, собираясь вступить в бой. Эта черта некоторых шиноби его раздражала. Сама жизнь в качестве ниндзя являлась олицетворением фразы: «Мы воины без страха, без колебаний и без жалости. Мы скрываем наши действия во мраке Теней во все времена, ибо обратное – смерть» Проявлять рыцарские замашки в бою, исход которого означает жизнь или смерть для товарищей – непростительно. А высокомерие ведет к поражению.

Райдо старался не совершать ошибок, цена которых может оказаться настолько высокой. Многие оправдывали свое поведение в бою традициями самураев, и это приводило Намьяши в такое бешенство, что вокруг мгновенно образовывалось пустое пространство. В такие моменты окружающие могли увидеть в глазах джонина саму Смерть.

Райдо был одним из немногих мечников Конохи и учил его этому искусству старый самурай, пришедший в Лист из Страны Железа. Он неоднократно говорил своему ученику о «Кодексе Мечника», но призывал его не путать его с тем, что используют для себя самураи. Честь, служение господину, уважение к врагу – все эти правила были не для шиноби. Намьяши запомнил на всю жизнь слова сенсея о том, что Путь ниндзя и Путь Самурая совершенно различны и ошибка в их определении бывает фатальна... В жизни шиноби нет места благородству, сочувствию к врагу и высокомерию. Приказ лидера деревни – закон. И здесь недопустимы колебания.

Старый мастер клинка однажды жестко высказал подопечному свою точку зрения, которая позднее стала для Райдо его ниндо: « Путь Самурая – это Путь Воина. Путь Ниндзя – это Путь Воина. Под Путем Воина понимается смерть. Он означает стремление к гибели всегда, когда есть выбор между жизнью и смертью. И ничего более. Это значит прозревать вещи, зная, на что идешь. Фраза: «Если умираешь, а твои намерения не поняты, то умираешь напрасно», - отвратительна. В ней нет решимости следовать однажды принятому Пути перед лицом выбора. Каждый, кто заботится прежде всего о себе, теоретизирует, имея в голове одно желание – выжить. Но мысль о том, что смерть в неудаче – напрасная смерть, абсурдна сама по себе. В смерти нет стыда. Смерть – самое важное обстоятельство в жизни воина. Если ты живешь, свыкнувшись с мыслью о возможной гибели и решившись на нее, если думаешь о себе как о мертвом, слившись с идеей Пути Воина, то будь уверен, что сумеешь пройти по жизни так, что любая неудача станет невозможной, а ты исполнишь свои обязанности как должно»*

С того дня философия учителя стала для Райдо и его тоже. Она была слишком логична и похожа на правду... Каждый раз, собираясь на миссию, Намьяши повторял про себя слова сенсея, и обретал спокойствие. Годы спустя, за джонином закрепилась слава одного из лучших шиноби Конохи, у него почти никогда не бывало провалов. А секрет успеха был прост: Райдо воспринимал каждую миссию как последнюю в своей жизни и старался не совершить ни единой ошибки. Но, если такое случалось, нужно было исправить свой промах вовремя. И задача в Стране Демонов не являлась исключением...

... Само существование Какузу и Хидана Намьяши воспринимал как личное оскорбление – их бессмертие шло вразрез с философией мечника. А значит, нужно было найти способ их уничтожить, даже если это приведет к гибели его самого. Для самурая – смерть никогда не была позором. Что ж, это приемлемо и для шиноби...

... Наруто не стал предаваться воспоминаниям и размышлять о философии. Перед ним была конкретная задача – убить того, кого прозвали бессмертным. В самих словах можно было найти логическое противоречие. Узумаки в который раз припомнил все, что знал о джашинитах. Единственным способом победить, было полное уничтожение Хидана так, чтобы даже пепла не осталось. А вот как это исполнить в реальности идей было немного. Не первый раз в твоей жизни, Намекадзе? И, видимо, не в последний... Наруто про себя усмехнулся, им владело какое-то странное чувство... Усталость, приступ черного юмора или просто фатализм? Юноша каждой клеточкой кожи ощущал некоторую предопределенность и это его изрядно раздражало. Блондин с раннего возраста не мог терпеть контроля над собственной жизнью. Он все всегда решал сам. И, если всем шиноби Конохи сегодня суждено умереть, то это будет по их собственному желанию.

... Наруто огромным усилием воли заставил себя вырваться из вязкого дурмана мрачных мыслей. Какого демона?!

Короткий взгляд на самодовольную усмешку джашинита, мгновенно все расставил по местам – предчувствие смерти и полное согласие со своей участью было делом его рук. Не сделав ни единого движения, не произнеся ни слова, Хидан заставил своих противников признать возможность поражения и быть готовыми даже помочь этому осуществиться как можно быстрее... Узумаки вздрогнул и скосил взгляд на Райдо – черты лица мужчины заострились, но в них не было и капли дурмана. На губах Намьяши вдруг появилась довольная усмешка, а положение тела говорило о том, что джонин ждет битвы с нетерпением и первый ход противника пришелся ему весьма по душе. Райдо был готов к смерти всегда, в любой момент дня и ночи, мира и войны... Именно поэтому невидимая атака члена Акацуки не произвела на него должного эффекта. Но она же дала понять шиноби Конохи один немаловажный факт – враг намного сильнее и хитрее, чем казалось раньше. А, если учесть то, что джонины и так воспринимали его всерьез, ситуация стала не просто паршивой, а очень паршивой! И Наруто до сих пор не смог придумать, как нужно атаковать! Воздух, пропитанный запахом смерти, с каждым вдохом все сильнее мешал сосредоточиться. Узумаки никогда не считал себя слишком впечатлительным и не мог списать все реакции собственного тела на банальный страх. И, из этого явственно следовало, что это еще одна атака противника. А ведь никто еще даже не использовал чакру! Каким образом Хидан влиял на шиноби Листа, было совершенно непонятно, ни в одном источнике не упоминалось о подобных способностях жрецов культа Джашина.

Чтобы вырваться из липкого тумана, все больше затягивающего разум в омут безысходности и отчаяния, Наруто решил пойти на риск и атаковать довольно стандартно, без подвоха. Видимо, придется формировать стратегию уже в ходе боя, иначе стояние на месте и нерешительность приведут к поражению куда быстрее, чем инициатива. Узумаки всегда ненавидел подобные ситуации, предпочитая просчитывать все свои действия на несколько шагов вперед. Обратное часто приводило к смерти всех, кто окажется поблизости. Что же, иногда просто необходимо рисковать...

... Быстрое движение так, что в атмосфере остается только смазанная тень, пальцы сплетают знаки с такой скоростью, что за ними невозможно уследить взглядом... Губы послушно шепчут давно заученные слова:

- Катон: Яростный шторм! – в то же мгновение окружающее пространство вспыхивает нестерпимым жаром. Райдо мог почувствовать, как по его виску заскользила капелька пота. Не желая уступать своему напарнику, он тоже быстро сложил печати:

- Райтон: Разряд! – синие ленты энергии смешались со струями огня, увеличив потенциал атаки вдвое. Нападение произошло настолько быстро, что Акацуки просто не успел увернуться. Но шиноби Листа не позволили себе расслабиться, они сомневались что враг, имеющий такую репутацию, может серьезно пострадать.

Именно поэтому, переглянувшись, джонины синхронно бросились вперед, прямо в бушующее пламя. В руках мгновенно появились клинки – багровый и черный. Наруто и Райдо не раз тренировались вместе, ведь в Конохе мечников можно было пересчитать по пальцам одной руки. Вот и теперь, шиноби не составило большого труда подстроиться под стиль друг друга, дополняя каждое движение напарника. За долю секунды до того как их должен был поглотить огонь, дзюцу просто рассеялось, полностью исчерпав вложенную в него силу.

Клинок – продолжение воина. И, чтобы стать истинным мастером меча, нужно полностью слиться с ним. Чувствовать пульсирующий ритм во всем теле – это кровь бурлит от предвкушения битвы. Мечник живет только во время сражения. Разум приобретает кристальную ясность только на краю между жизнью и смертью. Клинки поют о вечном забвении, почти невидимые в стремительном движении и разочарованно кричат, встретив трехлезвийную косу, плача яркими искрами...

Хидан спокойно стоит на том же месте, что и раньше, не потрудившись сдвинуться ни на шаг. Его рука с легкостью держит оружие, остановившее стремительный полет пары мечей. На тонких губах язвительная улыбка, отражение насмешки над всем окружающим миром. Жрец всегда любил, когда жертвы сопротивляются. Джашину-сама нравятся смелые души...

- Любопытно... - фиолетовые глаза на мгновение скрылись за ресницами, чтобы через пару секунд подарить ниндзя Конохи такой взгляд, что может заставить даже Каге отшатнуться. Такая жажда крови, азарт и предвкушение просто не могли принадлежать человеку. Хотя, вряд ли можно было назвать жрецов Джашина людьми. Скорее, они являлись посланниками Смерти, исполняющими ее пожелания одним из самых жестоких способов.

Но осознание этого не делало борьбу легче для Райдо и Наруто, наоборот, стало почти невозможно предсказать действия противника. Шиноби Листа переглянулись и, увидев решимость в глазах друг друга, бросились вперед, вкладывая в атаку все силы.

Через мгновение три мужские фигуры исчезли, чтобы появиться неподалеку вихрем стали. Намьяши использовал свой самый опасный прием, проводя через клинок импульсы чакры. Используя определенный ритм, он мог превратить внутренности противника в кашу. Мечнику был нежен только контакт с телом или оружием врага. Вибрация, создаваемая импульсами чакры, заставляла резонировать все, что соприкасалось с его клинком. Райдо придумал эту технику после памятного всей Конохе экзамена на звание чунина. Вдохновением послужили способности шиноби Звука. Использовать силу врага против него же самого – это признак истинного шиноби.

Наруто старался нанести жрецу как можно больше повреждений, что удавалось с трудом. Не получалось его хотя бы замедлить. Тот обращался со своей косой просто мастерски, умудряясь блокировать большинство ударов шиноби Листа.

Намьяши и Узумаки старались использовать для атаки каждую возможность, что им выпадала. Дополняя каждое движение друг друга, продолжая удар напарника, работая в невероятной синхронизации, они смогли несколько раз достать противника. Шиноби, чувствовали, что с их атаками что-то не так, но не было времени присмотреться.

Вдруг Наруто пошатнулся, неловко прервав атаку, зрачки Райдо расширились и он с трудом успел выдернуть юношу из-под лезвия косы. На истоптанную землю упало несколько прядей золотых волос. Узумаки сдавленно выругался, поморщившись от боли. Видимо раны, полученные в бою с «Богомолом» исцелились не настолько хорошо, как он думал раньше. Но это не являлось поводом для прекращения боя. Быстро выдохнув, юноша кивнул напарнику и, перехватив клинок поудобнее, одной рукой сложил несколько печатей:

- Футон: Ярость бога Ветра! – сокрушительный порыв рванулся вперед, подняв с земли кучу пыли, закрывшую врага на несколько секунд. Узумаки до крови прикусил губу, каждое движение было агонией. Грудь сдавило от боли, сердце пропустило удар, тело словно жгло изнутри. А спина... было ощущение, что ее посыпали солью. Боль не была чем-то новым и необычным для ниндзя, пройдя бесчисленное количество боев невозможно остаться невредимым. И только опыт позволяет продолжать сражаться, несмотря на раны.

Когда пыль осела, глазам предстал Хидан в полностью изодранном плаще. Все его тело покрывали глубокие порезы. Но не это впечатлило шиноби Листа, а то что они быстро заживали, прямо на глазах... И все это время член Акацуки не переставал ругаться. Он прошелся по своим врагам, припомнив всех их предков на несколько поколений назад. Каждая фраза содержала такие витиеватые обороты, что руки просто чесались остановиться и записать их. Медальон жреца, изображающий треугольник, заключенный в круг, светился мягким серебром. Наруто сделал вывод, что именно он помогал ранам исцеляться с такой поразительной скоростью. И еще, у юноши возникло неприятное подозрение, что подпитывался он чакрой от атак шиноби Конохи. Это сильно усложняло задачу. Похоже, придется перевести бой на ступень выше... Узумаки убрал клинок, ответив уверенным кивком на вопросительный взгляд Райдо.

- Прикрой мне спину, пожалуйста... - Наруто попросил, его тон был безукоризненно вежлив, но серьезный и какой-то обреченный взгляд, заставил Намьяши забеспокоиться не на шутку.

Юноша физически ощущал, как холод растекается по его жилам. Опять... Снова использовать эту силу, снова делать еще один шаг к пропасти... Когда-нибудь его наследие приведет к смерти. Остается только надеяться, что это случится не сегодня... Но сейчас это единственный возможный вариант, Узумаки уже успел убедиться в этом – все предыдущие атаки не принесли врагу никакого ощутимого вреда. Не было смысла тратить чакру попусту. Оставался единственный путь крови, ведущий в непроглядную, вязкую тьму, которая ждет с нетерпением очередную жертву, имевшую глупость обратиться к силам, что она в какой-то момент не сможет контролировать...

- Киндзюцу: Плети Мрака! – плечи обвивают угольно-черные жгуты, ладони ощущают пульсирующую мощь. Мгновение, и Наруто уже рядом с врагом, плети опутывают Хидана так плотно, что тот не может даже защититься косой, пальцы просто отказываются двигаться. Мужчина морщится от боли, когда черные жгуты начинают буквально разъедать его плоть. Кожа краснеет и обнажает незащищенные мышцы, кровь не успевает упасть на землю, испаряясь почти сразу же. Член Акацуки должен кричать от боли, но не издает ни звука, лишь губы кривятся в ухмылке, а в лиловых глазах неописуемый восторг. Когда Наруто встретился с ним взглядом, ему стало страшно... Такого с ним еще никогда не случалось. Непроглядный, душный мрак проникает в мысли, кровь стынет в жилах, но отвести глаза просто невозможно! Такой близкий контакт не позволяет вырваться из плена, взор затягивает все глубже, завораживает чистым, незамутненным восторгом.

- Намекадзе... - шепот Хидана посылает дрожь по всему телу, оцепенение достигает своего предела, Наруто чувствует себя как кролик перед удавом, все чувства просто сошли с ума от ужаса. Такого раньше никогда не случалось! Паника бешеным пульсом стучит в висках и юноша ничего не может с этим сделать. Это – конец?..

- Наруто! – отчаяние в крике Райдо невозможно не почувствовать, черный клинок молнией проносится перед глазами блондина и пронзает шею Хидана насквозь. Оцепенение спадает и Наруто пользуется этим шансом, чтобы оказаться как можно дальше от врага. Намьяши тоже предпочитает не задерживаться на месте, он сомневается в смерти противника. И он оказывается прав, когда член Акацуки лишь недовольно морщится:

- Это больно! – медальон вновь светится, помогая своему хозяину, а шиноби Листа делают себе пометку избавиться от этой опасной побрякушки как можно скорее. А затем Хидан снова повторяет, с удовольствием растягивая слова: - Намекадзе... Реки крови и смерти приведут тебя в чертоги Джашина, и я окажу тебе честь, став проводником... Ваш клан самая желанная жертва для слуг Темного Бога.

Не возникало сомнений, что враг догадался, откуда родом сила Наруто. И, судя по поведению отступника, все проблемы еще впереди...

- Твою мать! – юноша пнул ни в чем не повинную землю и сжал зубы. Почему ему сегодня ТАК не везет?!

- Похоже, Хидан нашел что-то интересное... Он престал ругаться и перешел на проповеди – задумчиво сказал Какудзу и оценивающе оглядел своих противников: - Вы хоть в курсе, сколько стоят ваши головы?! Копия-ниндзя Какаши и Сарутоби Асума, один из двенадцати шиноби-защитников Огня... Неплохо, недавно мне попался один из вас... Лысый такой...

- Чирико! Что ты с ним сделал, ублюдок?! – Асума позволил своей ярости на несколько мгновений взять над собой контроль.

- Я на нем неплохо заработал – в голосе члена Акацуки явно звучала издевка. Он стремился лишить своих противников самообладания, и ему это удалось, судя по вспышке Сарутоби и сузившимся глазам Копирующего. Три запятые Шарингана вертелись как бешеные. Какузу лениво отмахнулся от иллюзии и приготовился к бою всерьез. «Пришло время для этих деток узнать, что такое настоящая битва. За последние годы не было серьезных войн и квалификация большинства шиноби моложе тридцати не могла идти ни в какое сравнение с ветеранами. Сколько было лет этим двум шиноби Конохи во времена последней войны? Одиннадцать? Двенадцать? У них еще молоко на губах не обсохло тогда и, вероятнее всего, им не позволяли взять на себя что-то серьезное... Люди этого поколения выросли неоправданно высокомерными, они с презрением смотрят на еще более молодых шиноби, оправдываясь тем, что они-то прошли войну!!!» Какузу презирал таких людей, жизнь научила его довольно жестоким способом, что недооценка противника может привести к смерти. Теперь отступник из Водопада относился всерьез даже к сопливым генинам. Возможно, поэтому он прожил так долго?..

Раздражение начало поднимать свою голову, Акацуки было интересно, когда Копирующему надоест накладывать свои жалкие иллюзии? Разве он не видит, что это бесполезно? Право, гениев серьезно переоценивают в эти дни...

- Катон: Облако пепла! – голос, раздавшийся позади, вывел Какудзу из задумчивости. Ну, наконец, хоть какое-то подобие боя! Хотя, атака могла быть и посерьезнее...

- Суйтон: Стена воды! – член Акацуки никогда не жаловался на плохую реакцию.

- Райтон: Разряд! – Какаши решил воспользоваться открывшимся шансом. Ведь, как известно, вода очень хорошо проводит молнию.

- Какая жалкая попытка! – разочарование в тоне отступника было слышно очень отчетливо. - И это все, на что способны шиноби Конохи?!

- Не смей нас недооценивать! – голос Хатаке стал глуше от ярости. – Асума, уйди с дороги! Катон: Огненный дракон! Футон: Великий прорыв! Райтон: Тысяча искр!

Сарутоби еле успел убраться подальше. Он был поражен тем, с какой скоростью Какаши складывал печати, да еще и для техник разных стихий! Только вот, Асуму весьма обеспокоило самообладание напарника. Такими темпами, у Копирующего скоро закончится чакра...

- Дотон: Железный доспех! Суйтон: Девятиглавый дракон! – Какудзу ничуть не уступал шиноби Листа в скорости. Он сумел нейтрализовать воздействие огня, усиленного ветром, а молния бессильно разбилась о потемневшую кожу. Земля слабее молнии – это известно всем, кто хоть что-то знает об элементарных манипуляциях. Но, член Акацуки был мастером управления землей. Настолько, что нанести ему вред могли только техники молнии не ниже ранга А. Сейчас могло сработать только что-то покрупнее. Детишки начали проявлять хоть какой-то потенциал, что не могло не радовать. Чем сложнее битва, тем больнее потерпеть в ней поражение...

- Футон: Клинки ветра! – Асума не собирался вечно стоять в стороне. Чакра в форме полумесяца с огромной скоростью направилась к врагу.

Шиноби Листа не успели даже моргнуть, как фигура отступника исчезла из поля зрения и техника пропала впустую. Все, что успел засечь Сарутоби, это смазанная тень рядом с ним и хруст своих костей...

- Райтон: Райкири! – Какаши больше не мог смотреть, как его другу ломают кости одну за одной. Его коронная техника пробьет любой метод земли! Только бы успеть...

Какудзу, перехватывая руку Копирующего и ломая ее сразу в двух местах, поморщился от наивности так называемого гения. Спору нет, его техника сильна и абсолютно смертельна при контакте с врагом. Но ее же можно без труда услышать и почувствовать всплеск чакры в радиусе сотни метров! А уж уклониться не составит труда для каждого шиноби, хоть немного сведующего в тайдзюцу! Какие слабаки попадались Хатаке раньше, если он до сих пор уверен в эффективности этой атаки?! Как низко пали нынешние шиноби...

... Какаши был в отчаянии. Они с Асумой использовали столько мощных техник, он сам использовал Райкири, и они даже не поцарапали этого Акацуки! Да что же он за монстр?!

Сын Белого Клыка Конохи рухнул на колени, прижимая к себе пострадавшую руку. У него просто не укладывалось в голове, как противник смог остановить сильнейшее дзюцу молнии, будто это было шуткой?! Джонин в прострации наблюдал за тем, как Какузу вернулся к безжалостному избиению Асумы. Тот уже вряд ли был в сознании. Их отделали как щенков! Впору было поджать хвост и свалить куда подальше...

У Какаши пересохло в горле и онемели конечности, когда Акацуки пнул безвольное тело Сарутоби куда-то в сторону других сражающихся и повернулся к самому Копирующему...

Когда Асума сообщил, что именно Генме предстоит сопровождать Шион в храм, Ширануи в первое мгновение оторопел, но потом...

... Сердце зашлось в рваном ритме, а в голове пульсировала только одна мысль: «Нет, нет, нет...Только не снова!» Джонин ни одной живой душе не рассказывал о том, что он до дрожи боится оставлять товарищей позади на поле боя. У Генмы вообще было очень много тайн...

... Стоит начать с того, что его красавица-мать, после смерти отца повторно вышла замуж. Через полтора года у восьмилетнего Генмы появилась сестра. Его отчим был очень сильным шиноби, настоящим гением! Ширануи быстро развивался под опекой приемного отца, к которому относился с благоговейным уважением. Но самым дорогим в жизни юноши была сестра, Генма любил ее даже больше чем мать. Казалось, что ничто на свете не сможет разрушить идиллию. Вот именно, казалось...

Первым шагом к разрушению семьи стала смерть матери. Обычный несчастный случай... Что может быть глупее для куноичи, хоть и в отставке, умереть от камня, отколовшегося от крыши?! Уже тогда, в свои двенадцать лет, Генма знал, что люди смертны. А шиноби вообще всегда ходят по краю пропасти... Но принять гибель матери он не смог, она ведь не была обычной гражданской женщиной! Почему она не увернулась?! Полиция Учиха разве что землю не перерыла в поисках доказательства покушения, а не случайности. Но они ничего не нашли...

Айко, маленькая сестра Генмы и он сам смогли справиться с горем только благодаря мужу матери. Именно тогда юноша начал называть отчима отцом. Появилась надежда, что жизнь наладится...

Тем больнее было узнать о предательстве единственного оставшегося дорогого человека. Сарутоби Хирузен, Третий Хокаге, опытный шиноби, отводил глаза, когда объяснял двум детям, почему их отец больше никогда не вернется домой. Для Айко этих причин было недостаточно, она была еще слишком мала и хотела ее папу обратно... Сам же Генма понял все и сразу – это был очень болезненный удар. Но тогда юноша не знал, что все неприятности еще впереди...

Жители Конохи всегда были скоры на расправу, а к предателям относились с фанатичной ненавистью. Но они не стали бы перекладывать вину на детей, если бы...

... Если бы не набравшая обороты Третья мировая война шиноби...

... Если бы Айко не была так похожа на отца...

... Если бы их отец не являлся саннином Орочимару...

... Именно тогда Генме пришлось признать, что справедливости не существует. Вся оставшаяся наивность испарилась без следа. Юноша боялся, что в то время пока он на миссии, кто-нибудь может серьезно повредить его сестре. Айко была единственным, что у него осталось от семьи. Ширануи был уже достаточно взрослым и опытным шиноби, чтобы не оставаться позади во время войны. И он хлебнул всех ее прелестей сполна. Временами единственным, что еще удерживало его во вменяемом состоянии, была мысль, что дома его ждут, и он не может позволить себе не вернуться. К самой Конохе Генма больше не испытывал особой любви, в деревне было очень мало людей, о которых он заботился.

Единственным плюсом в этой войне оказалось то, что многие особо фанатичные ненавистники его семьи погибли. Но оставалось еще достаточно, чтобы не позволять себе расслабляться.

Когда Минато Намекадзе был назначен Четвертым Хокаге, многие жители деревни Листа вздохнули с облегчением. Сильный шиноби, харизматичный лидер, да и просто добрый человек не мог не завоевать любовь своего народа. Все это вселяло в сердца людей надежду на лучшую жизнь.

Но Ширануи Генма не знал, как ему относиться к лидеру деревни, ведь именно из-за него Орочимару покинул Коноху. О выборе преемника Сарутоби сообщил уже давно, еще до окончания войны. Так юноша и продолжал бы сомневаться, если бы не один случай...

... Как только немного стихло напряжение от только что закончившихся сражений, многие вспомнили об Айко. Некоторые винили в большем количестве жертв на войне уход Орочимару, ведь с ним Коноха потеряла и солидную часть своей боевой мощи. Жители мотивировали свои нападения тем, что они не должны позволять их обожаемому Четвертому Хокаге марать руки в крови детей «грязного предателя».

Это было тяжелое время, Генма просто боялся закрыть глаза и расслабиться, ведь так можно было умереть во сне. И если о своей жизни он не особо заботился, то благополучие сестры стояло на первом месте. Самым болезненным для юноши было то, что Айко была уже достаточно взрослой, чтобы все понимать. Она винила во всем себя...

Одно из нападений Минато удалось увидеть собственными глазами. Что случилось со злоумышленниками после этого лучше не упоминать. Проблема была очень серьезна и Четвертый не собирался все пускать на самотек. Требовалось покончить с этим произволом и не вызвать еще большей ненависти. Неизвестно как бы все повернулось, если бы не случилось нападение Кьюби...

Вся Коноха знала, что Минато появился на поле боя не сразу, но что он делал до этого точно не известно никому. Многие считали, что Хокаге был занят подготовкой ритуала запечатывания, но они были неправы. Печать была готова задолго до нападения Лиса, просто раньше не возникало необходимости в ее использовании. Нет, в то время Намекадзе был занят более неблагодарным делом. Воспользовавшись всеобщим хаосом, Минато методично и быстро устранял всех, кто разжигал в Конохе распри. В это число попали и ненавистники Айко. Смерть этих людей потом списали на Кьюби...

Жизнь Ширануи и его сестры стала намного приятнее. Многие, охваченные скорбью по своим близким, и думать забыли о семье Орочимару. Юноша был безмерно благодарен за это Четвертому Хокаге.

Годы сменяли друг друга, Коноха в очередной раз восстанавливалась практически из пепла. Генма смог, наконец, вздохнуть свободно. Он был очень успешным шиноби и Сарутоби Хирузен, снова занявший кресло Хокаге, решил доверить молодому мужчине команду генинов. Сейчас уже никто не помнит ее состава, а сам Ширануи предпочитает молчать – ему не слишком приятно вспоминать короткий, полный славы, но трагичный путь своих подопечных. Как-будто это было вчера, джонин видит перед собой лица команды № 3: Гекко Аяме, Хироши Кацуро, Учиха Итачи... Два тринадцатилетних генина ненавязчиво опекали семилетнего гения, что того изрядно раздражало. Но, в отсутствие любви клана, который заботился только о своем статусе, маленький Учиха нашел в своих товарищах семью и терпеливо сносил проявления излишней заботы. В то же время все чаще возникали инциденты с деревней Скрытого Облака, по углам уже шептались о новой войне. Напряженность в обществе росла. И когда шиноби из Молнии начали убивать генинов Листа, война вспыхнула как ворох сухой соломы. Подопечным Генмы пришлось повзрослеть почти мгновенно: весь их выпуск из Академии был мертв – именно их убийство и послужило началом решительных действий. Третий Хокаге ненавидел войны, но у него не осталось другого выбора, кроме как начать новую. Он был благодарен хотя бы тому факту, что в нее ни одна из остальных Великих деревень шиноби не будет вмешиваться: Скала еще не оправилась от разгрома, нанесенного Четвертым Хокаге; Туман оказался втянут в гражданскую войну; Песок же сильно ослаб после пропажи Третьего Казекаге, и был занят собственными проблемами... Теперь предстояло выяснить, кто сильнее: Лист или Облако?..

Ширануи был благодарен, что его молодую команду не посылали в самое пекло. После нападения Лиса количество боеспособных шиноби в Конохе резко упало, и повышение по службе можно было получить, обладая хотя бы самыми необходимыми навыками. Соответственно рангу росла и опасность миссий, на которые посылали ниндзя. Третья команда была генинами около полугода, прежде чем началась война, и они оказались на линии фронта. Успехи и неудачи сменяли друг друга, опыт детей рос очень быстро, также как и отвращение к войне. Итачи сумел пробудить Шаринган, которым гордился каждый Учиха. Но мало кто знает, что маленький гений предпочел бы остаться вообще без своего легендарного наследия, чем проявлять его так. Говорят, что Шаринган пробуждается во время смертельной опасности, но на войне она присутствует всегда... Итачи никогда не боялся за себя, поэтому сила его глаз спала до того момента, пока он чуть не потерял своих друзей. Для него оказался верен девиз Конохи о том, что истинная сила появляется для защиты. В клане Учиха это было практически невозможно, потому что многие в нем желали силы только ради собственных амбиций.

Слава молодой команды росла с каждым днем, теперь даже враги воспринимали детей всерьез, не позволяя себе расслабиться. А «красноглазый малыш» наводил на шиноби Облака суеверный страх... Но все когда-нибудь заканчивается, пришло время и третьей команде прекратить свое существование. Генма предпочел бы никогда не вспоминать об этом, но в то же время он считал такое поведение малодушием, трусостью и предательством. Так что, тот самый вечер их последней миссии отпечатался в его памяти намертво...

Тринадцать лет назад...

... Заходящее солнце окрашивало верхушки деревьев в багряно-золотые цвета. Воздух был кристально чист настолько, что, казалось, может зазвенеть даже от дыхания. Спокойствие природы навевало сонливость и умиротворение, но для четырех человек на небольшой поляне это был непозволительный риск.

Итачи осторожно провел кончиками пальцев по стальной нити, что паутиной обвивала весь близлежащий лес. Он старался все сделать идеально, ибо от его работы зависело, переживет ли его команда эту ночь. Генма со своими подопечными уже третий день пытался уйти от погони, плутая по зарослям со сноровкой опытной белки. Пока они были еще живы, но никто уже не надеялся на счастливый конец. У славы есть и обратная сторона – теперь против генинов и их сенсея послали целый отряд, на две трети состоящий из джонинов и приказом избавиться от команды № 3 из Конохи. Шансов на победу в прямом бою не было никаких. До сих пор шиноби Листа везло...

Учиха скептически поморщился, обернувшись. Как же, везло... Гекко Аяме с нескрываемой досадой разглядывала свой клинок, сломанный напополам, а Ширануи бинтовал живот Кацуро, мрачно о чем-то размышляя. Медицинских дзюцу, что он знал, было недостаточно для лечения таких тяжелых травм. Тут мог помочь только медик уровня Цунаде. Джонин хотел во что бы то ни стало сохранить свою команду, но кровавый кашель Хироши явно показывал, что раны смертельны. Внутренние повреждения убьют его в течение часа. А у них была только полевая аптечка! Сам Итачи с трудом держал глаза открытыми, каким бы сильным шиноби он не был, восьмилетнее тело требовало регулярного сна.

Связи с Листом не было уже неделю, и надеяться на неожиданную подмогу было глупо. С каждой минутой кольцо врагов сужалось, Ширануи чувствовал это на уровне инстинктов. Косой взгляд на Аяме дал понять, что девушка ощущает то же самое. В какой-то момент в ее глазах появилось определение, она что-то прошептала Кацуро и тот утвердительно кивнул. Взгляды старших генинов скрестились на усталой фигуре Итачи, в очередной раз проверяющем ловушки. Потом они оба перевели их на сенсея. Команде уже давно не требовалось говорить вслух, такому взаимопониманию могли бы позавидовать многие...

- Мы не уйдем! – яростный шепот Генмы был тверд как никогда. Он раскусил план своих учеников. – Не смейте об этом даже думать!

- Вспомните о своей сестре, сенсей... - возразил Хироши. Глядя на то, как помрачнел Ширануи, юноша понял, что попал в точку. Неведомо как, но двое четырнадцатилетних подростка узнали, что Совет деревни приказал Генме беречь наследника Учиха любой ценой, угрожая ему безопасностью Айко. Сам Итачи об этом не знал, но с ним ни в чем нельзя было быть уверенным. Иногда мальчик был слишком сообразительным для своего же блага...

- Уходите пока есть время, Кацуро слишком тяжело ранен и, в любом случае не сможет отсюда выбраться – горячо шептала Аяме.

- А ты сама? – джонин никогда не хотел становиться перед таким выбором: любимая младшая сестренка или не менее любимая команда...

- Ну, кто-то же должен отвлекать врагов? – легкомысленно пожала плечами девушка.

- Нет! – жестко отрезал Генма.

- Да! – не менее упрямо ответили генины и, пока сенсей не пришел в себя от их наглости, Гекко Аяме позвала: - Итачи, подойди сюда на минутку!

- Что-то случилось? – Учиха обеспокоенно присел рядом с Кацуро.

- Мы просто хотели тебе что-то сказать... - улыбнулся подросток. Судя по расширившимся зрачкам Итачи, тот понял больше, чем старшим генинам хотелось бы.

- Нет, ни за что! – мальчик даже замотал головой, чтобы подкрепить свои слова. – Вы мои друзья, я никогда вас не брошу! Мы вернемся в деревню вместе!

- Извини, братишка, может в следующий раз?.. – Хироши неожиданно мирно улыбнулся и коснулся двумя пальцами лба Итачи.

- Прости, малыш... - в тот же миг, подошедшая сзади Аяме, коротко ударила мальчика ребром ладони по шее и бережно подхватила падающее тело. Передавая того, кого она и Кацуро считали младшим братом Генме, девушка попросила только об одном: - Сенсей, скажите Хаяте, что я его люблю и он самый лучший брат, которого можно пожелать!

- Обязательно! – кивнул Ширануи, пристально глядя на генинов. Он понял, что этих упрямых детей уже не отговорить. Казалось, что он пытается отпечатать их лица в памяти навсегда.

- Времени мало! – Кацуро снова закашлялся. – Идите уже!

- Удачи... - Генма поудобнее перехватил бессознательное тело Учиха и через мгновение скрылся в густой листве.

- Ну, это было чертовски слезливо и пафосно... - проворчал Хироши, ослепительно улыбнувшись.

- Заткнись, идиот! – Аяме также не смогла сдержать улыбку. – Ладно, я пойду прогуляюсь, будь готов начать в любой момент.

- Непременно – юноша взял в руки концы стальных нитей, одним движением которых лес можно было превратить в пепел. – До встречи на той стороне, глупая девчонка...

- И тебя туда же, придурок!

... Когда Генма услышал позади оглушительный взрыв и рев пламени, он не мог не остановиться. Глядя на то, как зарево отражается от ночного неба он не знал что сказать... С трудом проглотив комок в горле, джонин глубоко поклонился и направился в Коноху.

Трудно описать то, что чувствовал Итачи, когда пришел в себя. Сквозь судорожные всхлипы были слышны лишь две короткие фразы:

- Ненавижу войну! Ненавижу клан!

Настоящее...

В будущие годы Итачи всегда, когда использовал с Саске тычок в лоб и извинение «Может в следующий раз?..», он вспоминал своих первых настоящих друзей... А Генма никогда не переставал винить себя в том, что не смог уберечь свою первую и последнюю команду генинов. Пройти тот же путь еще раз он отказался наотрез, и даже Третий Хокаге не смог убедить джонина взять еще одну группу выпускников Академии ниндзя. Так же, мужчина всегда испытывал приступ панического страха, когда был вынужден оставлять товарищей сражаться за своей спиной. Как и сегодня...

Генма покосился на девушку рядом с собой, он встретил ее только несколько минут назад и до сих пор не мог понять, по какой причине команда Асумы смотрела на нее с таким раздражением в глазах. Невысокая блондинка была очень тихой и слегка испуганной. Но сейчас было не время предаваться посторонним размышлениям, чем быстрее Ширануи закончит свою задачу, тем скорее он сможет вернуться и помочь своим друзьям. И джонин не мог отвязаться от мысли, что остальным шиноби Конохи помощь будет нужна в ближайшее время. Сканируя каждый сантиметр окружающих стен прохода, ведущего вглубь вулкана, Генма все лучше ощущал подземный гул и повышение температуры воздуха. Когда глазам открылась огромная пещера, мужчина не смог удержаться от потрясенного вздоха. На стенах отражались багровые отблески лавы, рев от движения расплавленной породы напоминал торжественный, мрачный гимн. Глаза слезились от сухого жара, и было очень трудно разглядеть небольшой храм в самом сердце бушующей стихии. Паутина каменных дорожек была единственным возможным вариантом добраться до цели. Они были достаточно узкими, чтобы вызвать опасение, один неверный шаг, и твое тело поглотит река жидкого огня. В дрожащем от жара воздухе было еще труднее, чем храм, заметить фигуру человека, неподвижно замершего посреди древнего строения.

- Йоми... - побелевшими губами прошептала жрица, зрачки в ее глазах расширились от страха.

Будто услышав голос девушки, мужчина обернулся. Генма тут же с профессиональной цепкостью принялся его оценивать. Темно-фиолетовый плащ не был застегнут, открывая взору бледную кожу живота и груди, покрытую шрамами. Ширануи напрягся, узнав специфический узор, он не раз видел последствия использования «темной» медицины. Она никогда не применялась для хороших целей, и джонин чувствовал, что и этот случай не является исключением...

- Здравствуй, Шион... - темные глаза спокойно смотрели на девушку. Голова мужчины чуть склонилась вправо, и длинные черные волосы скользнули по его лицу. Казалось, что он не был удивлен появлением гостей. Эта мысль заставила Генму вздрогнуть – предупрежденный враг опаснее вдвойне.

- Ты... - жрица с трудом выдохнула сквозь плотно сжатые зубы. Все ее тело дрожало от страха и напряжения. Если он здесь, то...

- Я ждал, что ты придешь сюда закончить дело своей матери... - все так же спокойно продолжил Йоми. Несмотря на расстояние и гул стихии, его было отчетливо слышно. – Но ты опоздала, девочка!!!

Темное ликование в голосе врага заставило Шион отшатнуться и, если бы не твердая рука Ширануи на ее плече, блондинка непременно бы упала.

- Что происходит?! – жестко прошептал джонин, сжав пальцы сильнее, вызвав невольный вздох боли от своей спутницы. В то же время, это позволило ей побороть шок.

- Он уже запечатал часть Морё в своем теле... - отчаяние в глазах жрицы было всепоглощающим. От этого у Генмы все тоскливо сжалось внутри. Это нехорошо...

- Это можно остановить?

- Да! – в одно мгновение весь облик испуганной девчонки исчез: осанка стала прямее, подбородок резко дернулся вверх, а в голубых глазах появилась решимость. Весь вид жрицы говорил о том, что она готова пойти даже на смерть ради своей цели.

- Что нужно от меня? – разум и тело Ширануи в данный момент представляли собой хорошо отлаженный механизм. Шиноби во время миссии не должен думать ни о чем постороннем, кроме выполнения задачи. К сожалению, даже опытным ниндзя это удавалось не всегда. Недавнее погружение Генмы в воспоминания говорили об этом факте лучше любых слов.

- Я должна добраться до храма, чтобы начать ритуал – Шион нервно сжала пальцами заколку с колокольчиком. – Отвлеките Йоми...

- Иди! – приказал джонин, одним плавным движением достав пару кунаев, которые, секундой спустя уже летели в направлении врага. Тот даже не потрудился увернуться, перед застывшей фигурой из фиолетово-черной чакры моментально сформировался каменный воин, похожий на те, что Генма видел снаружи вулкана. Кунаи бессильно отскочили от камня, а сама статуя неожиданно быстро атаковала шиноби Конохи. Ширануи с трудом успел увернуться от гранитного кулака, что с легкостью мог снести ему голову. Оглядевшись, джонин заметил еще четыре статуи, а Йоми все еще не сдвинулся ни на шаг, закрывая дорогу к храму для Шион.

Вихрь движений поглотил каменных воинов и человека, Генма был достаточно опытен в тайдзюцу и ему не требовался разум, чтобы контролировать свое тело – оно действовало на инстинктах, отточенных годами боев. Это позволяло джонину продумать дальнейшую стратегию. Статуи не могли использовать дзюцу, но и не давали Ширануи сделать это также. А Йоми все еще закрывал дорогу Шион! Равномерное дыхание ниндзя Листа ни разу не сбилось за все время боя, но с каждым движением пропадала концентрация и сила ударов. Основные навыки исцеления, которыми владел Генма, не устранили последствия прошедшего ранее боя с «Богомолом». Сейчас джонин не обладал полным запасом ни физических сил, ни чакры. Даже солдатская пилюля, съеденная ранее не сильно меняла безрадостную картину.

Мгновенно оценив свои шансы, Ширануи замер на месте, становясь превосходной мишенью для противника. Но это позволило сосредоточить силы на Йоми. Джонин с молниеносной скоростью направил в сторону до сих пор неподвижного врага несколько чакра-нитей, и дернул их на себя. Генма никогда бы не смог стать кукловодом, но почти совершенный контроль чакры позволял иметь несколько сюрпризов в рукаве. Опутанный голубоватыми нитями Йоми теперь не мог даже пошевелить пальцами по своей воле, и уже не загораживал дорогу жрице. Но этот маневр не прошел для шиноби Листа без последствий...

От удара одной из статуй у Ширануи клацнули зубы так сильно, что их осколки впились в мягкую ткань десен и щек. Металлический вкус крови ударил по обонянию, а перед глазами вспыхнул фейверк. Из-под прикрытых от боли век можно было разглядеть лишь смутные очертания окружающего пространства. Мозг с трудом пытался сохранить своего носителя в сознании. Генма на своей шкуре убедился, что получить в челюсть каменным кулаком – это чрезвычайно больно! Впору было удивиться тому, что голова вообще осталась на плечах. Следующая атака врага оставляет гадать, сколько ребер можно сломать за один раз?.. Правда, Генме хотелось бы выяснять это на чужом примере, а не на своем собственном...

Но все же, Ширануи не позволил себе отпустить Йоми. Чакра-нити все так же плотно сжимали худощавую фигуру врага. Что обеспокоило джонина не на шутку так это то, что противник был совершенно спокоен! Генма чуял подвох, но не мог понять, в чем он заключается. Хорошо, что Шион не стала отвлекаться на своего телохранителя и направилась прямиком в храм.

Камень под щекой был теплым и дрожал, словно кто-то пытался вырваться наружу из пылающих недр. Небольшие осколки породы впивались в кожу, но эта боль была почти незаметна на фоне всего остального. Только многолетний опыт и упрямство позволили Ширануи подняться сначала на колени, а потом и атаковать из такого неудобного положения. Статуи этого явно не ожидали, а может Йоми был так занят попытками вырваться из ловушки, что ослабил контроль над своими слугами. Как бы то ни было, но шиноби Конохи удалось парой особо точных ударов отправить трех гранитных истуканов растворяться в лаве. От резких движений в голове зазвенело, и на миг перед глазами не было ничего, кроме тьмы. Когда удалось, наконец, проморгаться и восстановить равновесие, пришлось спешно уворачиваться от двух оставшихся членов Призрачного Легиона. Неподалеку полыхал сиреневый барьер, через который было не разглядеть хрупкую девичью фигуру. Но тот факт, что там вообще что-то происходит, вселял надежду, что все еще не так плохо как могло бы быть. Позже Генма будет готов избить себя до полусмерти за то, что позволил себе думать так...

Все удары, полученные джонином, не прошли бесследно. Можно было винить физическую усталость, сломанную концентрацию, врагов наконец, в том что произошло в течение следующих нескольких секунд...

... Как Йоми удалось разорвать чакра-нити – неизвестно. Ширануи только успел моргнуть и инстинктивно дернуться в сторону врага, а тот уже проходил через барьер... Соваться следом было бы самоубийством, поэтому джонин Листа предпочел надеяться на Шион и разбираться с двумя оставшимися противниками...

... Барьер вспыхнул особенно ярко и погас. По дорожке шла жрица, спокойно смахивая с усталого лица непослушную светлую прядь. Генма облегченно выдохнул, даже не обратив внимания на боль в сломанных ребрах. Все хорошо... Улыбка начала формироваться на кончиках губ, чтобы погаснуть внезапно, когда девушка сказала всего два слова:

- Убить его! – и черно-фиолетовые тени взметнулись за ее спиной...

Райдо не мог отвязаться от дурного предчувствия. Весь этот бой был каким-то неправильным, нелогичным. Опытный воин в состоянии почувствовать ритм сражения, подстроиться под него и победить. Вопрос в том, кто услышит его лучше, ты сам или твой враг...

... Сегодня все почти сразу пошло не так, никак не удавалось сосредоточиться, атаки срывались, даже толком не начавшись. Намьяши, мягко говоря, раздражало чувство бессилия, с каждой секундой становившееся все отчетливее. Он был хорошим шиноби, сильным мечником и имел нерушимые принципы... Так почему же это никак не помогало?! За всю свою жизнь Райдо никогда не сомневался в своем Пути и эта вера раз за разом приносила победу. Что, все когда-нибудь случается впервые? Это конечно понятно, но почему именно сегодня?!

Также джонин беспокоился за Наруто – он еще не забыл, что Узумаки и Ширануи были ранены раньше. Кстати, о лучшем друге Намьяши тоже изрядно волновался... Но он сейчас не был здесь, а вот Наруто был. К слову, что там этот Акацуки нес про Намекадзе?..

Райдо никогда не был идиотом, вот и сейчас логическая цепочка мигом сформировалась, ведь мужчина и раньше слышал эту фамилию... Короткий взгляд на напарника и, догадка ударила его как тонна кирпичей. Минато Намекадзе, Четвертый Хокаге, один из немногих блондинов в Конохе... Твою ж мать!..

Когда Наруто озвучил последнюю мысль Райдо вслух, тот вздрогнул, суеверно опасаясь, что его мысли попали на всеобщее обозрение. Это было не так, но небольшой шок выдернул Намьяши из раздумий, весьма не вовремя проявившихся на поле боя.

- Нам нужно избавиться от медальона и не попасть под косу... - скороговоркой прошептал блондин, и мужчина тут же попытался прикинуть шансы на успех. Сложновато будет...

Переглянувшись, шиноби Листа безмолвно распределили роли: Райдо отвлекает, а Наруто попытается избавить жреца от побрякушки. Мгновенно закинув меч в заплечные ножны, Намьяши сложил печати:

- Райтон: Статический удар! – вспышка белого света едва не ослепила его самого, но джонин не собирался останавливаться: - Райтон: Цепная молния!

Наблюдая, как по земле поползли голубоватые змеи энергии, Райдо молился, чтобы у Намекадзе хватило ума не вляпаться в технику. Видимо, просьбы были услышаны и через сорок секунд, показавшихся вечностью, пыль от ударов молнии по земле осела, и мужчина смог увидеть сработал ли план, созданный весьма поспешно.

Наруто стоял рядом и крепко сжимал в руке серебристый кругляш, но через секунду сдавленно зашипел и поспешил отбросить добычу подальше – на ладони появился след от ожога. Но, задача было выполнена, теперь враг не сможет отмахиваться от ран, будто это лишь укус комара. Правда, триумф оказался до обидного коротким, как раз до того самого момента, когда жрец Джашина искренне, весело рассмеялся... Это заставило шиноби Листа обеспокоиться всерьез, даже сильнее чем раньше, хотя казалось, что дальше просто некуда. Сегодняшний день вообще был богат на всякие пакости.

- Во имя Джашина-сама, мне давно не было так весело! – член Акацуки стер большим пальцем выступившую в уголке глаза слезу. – Вы всерьез верите, что забрав у меня медальон, вы что-то выиграли?!

Иронично изогнутая бровь жреца и его искреннее веселье лучше любых слов говорили о том, что тот ничуть не обеспокоен сложившейся ситуацией.

- Обожаю, когда жертвы сопротивляются – предвкушение и темное удовольствие придавали врагу чуть сумасшедший вид. Акацуки разве что не облизывался. Шиноби Листа с трудом подавили дрожь, пробежавшую по позвоночнику.

Наруто настолько раздражала их неспособность нанести врагу серьезный ущерб, что зубы сами собой сжимались настолько сильно, что вызвали онемение мышц лица. Хидан просто издевался и играл с ними в свое удовольствие! Это так выводило из себя!

Чудовищным усилием воли Узумаки заставил себя успокоиться. Горячая голова в бою еще никому не приносила пользы. Следовало обуздать свой темперамент и внимательно проанализировать действия противника. Сейчас требовался шиноби, а не уязвленный мальчишка!

Но, все усилия юноши пропали даром, как только жрец снова открыл рот:

- Почему ты остановился, Намекадзе? Тьма в тебе настолько сильна, что Джашин-сама захотел прикоснуться к ней лично! – фанатичный огонь в глазах Хидана вспыхнул с нестерпимой силой, а потом он провел кончиком языка по узким губам и по-волчьи усмехнулся: - Или ты испугался? Надо же, один из потомков самой Смерти боится собственной силы?!

Наруто напрягся, а его разум пытался избавиться от шока. Легенду о том, что первый Намекадзе являлся порождением Вечной Леди, не помнил уже никто! Откуда это мог знать Хидан?! Узумаки нахмурился и чуть не стукнул себя по лбу с досады... Конечно, если с ним говорит Джашин, то и удивляться осведомленности жреца не стоит! Многие считают легенду выдумкой, попыткой нагнать больше страха на окружающих, но... Тот, кто хоть раз встречал Шинду Намекадзе, готов будет подписаться под каждым словом этой истории, со страстью доказывая ее правдивость...

Но все это не меняло того, что каждым своим словом Хидан попал в точку. Наруто действительно боялся силы наследия предков, пробудившейся в нем. Старейшины клана не раз упоминали, что ни в ком со времен Шинды сила крови не проявлялась настолько мощно. Были предположения, что на такой исход могло повлиять происхождение Кушины... Но, независимо от радости и гордости представителей собственной семьи, Наруто не был счастлив. Тьма не прощает и за каждую ошибку карает со всей возможной жестокостью. Сила не приходит без цены. Шинда поплатился за нее проклятьем наблюдать за гибелью собственных детей, внуков и правнуков. После всего, что молодой Намекадзе уже потерял, он не желал идти по этой дороге. Видеть в глазах предка полное и безоговорочное понимание было... больно. Так что это правда – Наруто боялся.

И необходимость в силе своего наследия сейчас наполняла душу горьким отчаянием. Чем придется заплатить сегодня?! Насмешливо-понимающая ухмылка жреца просто выводила из себя. До боли хотелось стереть ее кулаком, разбить эти тонкие губы в кровь так, чтобы и мысли об очередной издевке даже не появилось.

- Киндзюцу: Черная сеть! – не давая себе времени передумать, произнес Узумаки, наблюдая, как по земле с чудовищной скоростью расползаются тонкие усики черной как смола паутины. – Киндзюцу: Поглощение!

Тьма охватила землю вокруг жреца без малейшего просвета, при каждом движении, даже неосторожном вдохе, паутина дергалась и выбрасывала на врага что-то липко-черное. Сеть не позволяла врагу двигаться без опасности схлопотать реакцию, а вещество сначала парализовало тело, а потом поглощало чакру и кровь, оставляя после себя лишь сухую оболочку жертвы. Даже бессмертие Хидана не могло защитить его от последствий этой техники, ведь она не наносила видимых ран и не убивала слишком быстро.

Райдо предпочел чуть отойти, ему мало хотелось стать случайной жертвой техник Узумаки. Джонин признался себе, что они пугали его до дрожи. Эта битва вообще престала походить на сражение шиноби. Сейчас все напоминало какой-то мистический бред с примесью страшилок. Это вряд ли могло кому-то понравиться...

- Так-то лучше – хмыкнул жрец, спокойно принимая последствия атаки Наруто. – Значит, теперь и мне можно повеселиться!

Как только юноша дослушал фразу, все вокруг поглотил фиолетовый свет, заставивший зажмуриться. Единственное, что Узумаки успел рассмотреть – это то, что его сеть порвалась как старая тряпка. Неподалеку звякнуло и Райдо, не попавший под действие ослепления, оглянулся. Его зрачки расширились, когда он заметил медальон Хидана, ранее отброшенный Наруто – он был аккуратно сломан пополам. Намьяши всей своей сутью ощущал, что это очень плохо...

- Ну... поиграем? – тихо спросил Хидан, когда видимость улучшилась. Все его тело приобрело черный цвет с вкраплением белых узоров. Это вызвало нешуточное удивление у Наруто, ведь по его сведениям трансформация происходила только после начала ритуала! Но жрец не получил их кровь! Что происходит?!

Тихий, вкрадчивый шепот слов на неизвестном языке почти заморозил шиноби Листа на месте. Ни Райдо, ни Наруто не горели желанием проявлять инициативу и атаковать, не выяснив причин изменений. Они были правы, в чем и смогли убедиться уже спустя несколько секунд.

Истоптанная и поврежденная использованными техниками земля, внезапно потемнела, как день при солнечном затмении. Казалось, что на нее кто-то щедро вылил чернила. Напарники предпочли выбраться с этого места, но тень успела охватить землю со всех сторон. Теперь просто не осталось другого выбора, кроме как подождать и посмотреть, что будет дальше.

Узумаки ждал многого, но не того, что произошло вскоре. Из чернильной тьмы медленно формировалось что-то, сверкавшее в редких лучах солнца, прорвавшихся из-за плотных облаков. Лишь через несколько секунд, показавшихся вечностью, юноша разглядел, что это было...

- ......! – Намьяши не смог удержаться от потрясенного вздоха, и в следующий миг его грудь сковало ужасом. В голове билась лишь одна полусознательная мысль: «Это не битва шиноби! Они не сражаются так!» Джонин мог со всей уверенностью сказать, что никогда в жизни он не видел подобного. Даже опыт пережитой войны не мог подготовить его к сегодняшнему дню. И как прикажете выбираться из ЭТОГО дерьма?!

На всей площади охвата тени теперь стояло что-то, больше всего напоминающее металлические скелеты. Заостренные кончики подобия костей не оставляли сомнений в их предназначении.

- Верховный!.. – выдохнул, наконец, Наруто. Его взгляд неотрывно следовал за каждым движением последователя культа Джашина.

- Что? – на мгновение отвлекся Райдо от созерцания окружающего пространства.

- «... и, да призовет Верховный из пасти самого Ада слуг Темного Бога... И, да пройдут они по миру несметной волной, пожиная души неверующих...» И дальше в том же духе... - мрачным речитативом зачитал по памяти Узумаки. Перед его глазами так и стояла страница ветхой рукописи. – Это говорит о том, что Хидан Верховный жрец Джашина, его воплощение в мире смертных...

- .....! – сглотнул нервно мечник. У него было явное ощущение, усиливающееся с каждой прошедшей минутой, что живыми они из этой заварушки не выберутся. И сейчас, он, опытный шиноби, не знал, что делать... У мужчины не было ни малейших идей о том, как теперь сражаться. И еще, не периферии сознания возникла мысль об Акацуки в целом. Если в составе организации все ее члены были хоть немного похожи на Хидана по силе, то дело Конохи – дрянь. С врагами такого калибра не справиться ни одной Скрытой деревне.

- Намьяши-сан, советую бить по этим существам всем, чем можете. И, желательно, помощнее... - спокойно, словно и не в полном дерьме находится, Узумаки хрустнул пальцами.

... Остальное слилось в один хаотичный поток... Земля дрожала от техник, кислород в воздухе выгорал с чудовищной скоростью, чакра тратилась так, будто не было завтра...

... Задыхаясь, прижавшись спиной к спине, шиноби Листа с растущим отчаянием смотрели вокруг себя. Их безрассудные, мощные атаки превращали существ в пепел и расплавленное нечто, но... спустя пару секунд, те восстанавливались так, будто ничего не было.

- Райдо, дай мне секунд двадцать... - сквозь тяжелое, сбитое дыхание выдавил из себя Наруто. Напарник согласно кивнул, все равно другого выхода не было. А так оставалась призрачная надежда, что юноша сможет сделать хоть что-то, чтобы изменить ситуацию. Джонин поклялся, что если он выживет, то напьется до полной потери сознания.

Наруто перестал обращать внимание на происходящее вокруг, опустившись на колени и прижав ладони к земле. Непослушные губы с трудом произносили напевные слова, что помогали сосредоточиться. Без вербального компонента, он пока не мог вызвать такую сложную технику. Намекадзе почувствовал резкую боль во всем теле, а потом ощутил во рту металлический вкус. От напряжения под кожей лопались сосуды, из носа, ушей и губ текли струйки крови, каплями падая на землю. Там они сливались вместе с живительной влагой из-под ладоней. Рукава одежды стали тяжелыми и липкими и, если бы руки не покрывала плотная ткань, можно было бы увидеть множество аккуратных порезов на коже. Кровь впиталась в землю, а Наруто поднял глаза и решительно выплюнул сквозь сжатые зубы:

- Киндзюцу: Цепи Крови! – в тот же миг багровы цепи вырвались на поверхность и крепко опутали каждое существо. – Райдо, уничтожь Хидана, и они исчезнут! Я их пока удержу!

Больше, чем внезапно появившийся лучик надежды, Намьяши подстегнуло вибрирующее напряжение в голосе напарника. Хоть это и звучало чересчур оптимистично, но другого выбора не было. Что бы Узумаки не использовал, это давалось ему нелегко. И, джонин был не тем человеком, что выкидывает даже призрачный шанс победить на ветер...

Собрав столько сил, сколько смог, Райдо напал. Скрежет металла о металл неприятно ударил по ушам, но противники не обратили на это ни капли внимания. По выражению глаз члена Акацуки можно было без труда понять, насколько тот зол. Последняя демонстрация сил Наруто явно не пришлась жрецу по вкусу. Кому понравится, если твое сильнейшее оружие оказывается почти бесполезным? Хидан не мог бросить своих существ без поддержки чакрой – это развязало бы руки Узумаки. Намьяши тоже это знал, поэтому старался разобраться с врагом прежде, чем иссякнет энергия напарника.

Райдо слышал только собственное прерывистое дыхание и биение пульса в висках. Окружающий мир казался смазанной картиной, пальцы онемели на рукояти клинка. У джонина не осталось чакры на какое-либо ниндзюцу. В чистом, ясном от посторонних мыслей сознании, огненными буквами горело желание победить! Сегодня проигрыш был не вариант!

... Боль хлестнула по сердцу так, что казалось, будто Намьяши с размаху налетел на стену. Споткнувшись, джонин поднял удивленные глаза на своего противника, и увидел в них смертельную серьезность без малейшего следа насмешки. Пальцы судорожно сжались на рукояти меча, но мужчина не смог почувствовать ими ничего... Привычной шероховатости кожаной оплетки не было, и это заставило шиноби Листа ощутить панику. Нет ничего страшнее для мечника, чем остаться без своего верного оружия в бою.

Все вокруг казалось нереальным, игрушечным, и даже лезвия косы, насквозь пронзившие живот, не могли помочь Райдо поверить в происходящее... Слепая горечь на миг затопила сознание, пока ослабевшие руки пытались в приступе чистого инстинкта оттолкнуть от себя вражеское оружие.

Боль жестоко ввинчивалась в тело, бессилие сделать хоть что-нибудь разъедало душу. Намьяши знал, что умирает. Теперь Наруто останется сражаться в одиночку... Джонин никогда не думал, что последним в его жизни будет чувство сожаления. Горький смешок захлебнулся в крови, ноги не держали и Райдо позволил своему телу упасть на землю. На краю зрения уже появилась тьма, и холод все сильнее сковывал мышцы, звуки вокруг стали глуше и, прежде чем закрыть глаза навсегда, Намьяши услышал отчаянный крик:

- Райдо!!!

Наруто просто не мог в это поверить! В одно мгновение старший напарник почти превзошел врага по силе и скорости движений, а следующий красные лезвия косы пронзают его насквозь! Не было никакого долгого ритуала, описанного в древних свитках – Верховному жрецу культа Джашина в своей полной силе они были не нужны. Достаточно было просто убить врага священным оружием, чтобы душа несчастной жертвы отправилась в чертоги Темного Бога.

Не в силах даже вздохнуть, Узумаки наблюдал за разворачивающейся драмой. Он уже не слышал собственного отчаянного крика. В глубине души невидимая струна натянулась до предела, ожидая малейшего движения, чтобы порваться. Перед глазами пролетело что-то большое и темное, в котором Наруто с трудом опознал тело Сарутоби Асумы. Юноша слышал, как его собственное сердце ударило в груди раз, другой, а потом...

... Из глубины души вспыхнуло жгучее, беспощадное пламя, в глазах потемнело от первобытной ярости. Снова у него что-то отняли... Сначала семью, потом друзей, а теперь и боевых товарищей... Жажда крови, ненависть к врагу и самому себе, чувство вины и боль плавились внутри разума и сливались воедино... Следующее, что запомнил молодой Намекадзе, прежде чем потерять себя в ярости битвы, был жидкий огонь, охвативший цепи из крови...

- Что?.. – все, что успел сказать Генма, прежде чем инстинкт самосохранения заставил его уворачиваться от щупалец из темно-фиолетовой энергии. – Это уже не смешно!

Даже несмотря на сотрясение мозга, Ширануи вполне сообразил, что могло произойти – Морё захватил разум Шион или что-то подобное. Сейчас было не время разбираться в подробностях. Главное – выжить, а потом можно будет и порассуждать.

Голова от постоянного движения кружилась все сильнее, но сейчас остановиться было верной смертью. Уворачиваться от Морё и пытаться не упасть в лаву, было главным приоритетом на данный момент. Но Генма также понимал, что пассивное уклонение поможет ненадолго. Нужен был план...

- Твою мать! – не выдержал джонин. Он не был чертовым Хокаге, чтобы бороться с демоном! В голову не приходило ни одного более-менее действенного метода. Ничто из стандартных техник не поможет, ведь враг не является обычным человеком. Стандартных... Вот оно!

- Придется использовать план Б! – хмыкнул Ширануи в краткий момент передышки. В такое время он был рад, что внутри вулкана не было никого из товарищей...

- Нинпо: Ударная волна! – джонин краем глаза пронаблюдал, как лава и каменные дорожки единой волной хлынули прямо на скопление фиолетовой энергии. Райдо был прав – техники врага могут быть весьма полезны. Особенно врагов из деревни Скрытого Звука... Но, Генма не обольщался, вряд ли это задержит демона надолго, но времени как раз хватит для... - Киндзюцу: Царство Теней!

Со стен гигантской пещеры хлынули обрывки тьмы, естественное освещение от лавы было на стороне джонина. Он флегматично смотрел, как тень обвивает только что выбравшегося из-под расплавленной породы Морё. В такие моменты шиноби Конохи искренне завидовал клану Нара, который мог использовать силу Теней всегда. Самому же Ширануи для этого пришлось припомнить не самые законные методы своего отчима. Но, чрезвычайная ситуация требует соответственных мер.

Тени, к сожалению, действовали довольно медленно, и Морё в ярости ударил одним из свободных щупалец прямо по замершей фигуре джонина. Тот выругался и стал судорожно складывать печати, кляня себя за легкомысленность.

- Киндзюцу: Щит Духов! – полупрозрачная техника практически осушила мужчину, но смогла остановить атаку. Вскоре тени спеленали демона так, что не осталось ни единого просвета. Быстро прикинув в уме варианты, Ширануи бросил что-то в разные стороны и рванул из вулкана что есть силы.

Через несколько секунд в спину шиноби Листа ударило нестерпимым жаром, а стены содрогнулись. Яростный гул пробужденной стихии не оставлял сомнений в том, что происходит – извержение. Ширануи надеялся, что Морё от этого сдохнет, но проверять это не было никакого желания.

Поэтому Генма летел по проходам быстрее ветра и надеялся, что его друзья все еще живы...

Земля под пальцами дрожала почти незаметно, но Наруто чувствовал это всем телом. Боль накатывала волнами, и сил подняться на ноги не было совсем. Юноша смотрел безразличными глазами как на истоптанную, покрытую кровью и сожженную землю падают хлопья черного снега. Пепел.

Узумаки знал, что сорвался... Он позволил чувствам взять верх над разумом и полностью отдался во власть темной силы. Она уничтожила врага без следа, по странной прихоти обойдя тела Асумы и Райдо. И сейчас, Наруто чувствовал, как отголоски тьмы все еще вспыхивают в крови. Все еще не закончилось, еще есть живые враги и жажда крови и мести до сих пор не погасла.

Было ощущение, что сознание разделилось на две части: одна отстраненно наблюдала за происходящим, а другая отдавала приказы телу. Блондин против собственной воли начал вставать. Тело протестовало из-за истощения и ран, но подчинялось. Смотреть на место недавнего боя не хотелось совершенно, и Узумаки не стал себя заставлять. Вяло ковыляя в ту сторону, откуда прилетело тело Асумы, он позволил себе отдаться размышлениям. Годами сдерживаемые мысли и эмоции не нашли лучшего времени чем сегодня, чтобы вырваться наружу...

Весь этот бой с Акацуки, а до этого и с Орочимару казался бессмысленным. Наруто просто сражался и старался победить. Вот только ради чего? Из-за Конохи? Или из простого инстинкта выживания?..

Сейчас, как никогда, юноша начал понимать Шинду Намекадзе. Скрытые деревни лишь провоцируют друг друга, порождая все больше ненависти. Коноха пропагандирует благородство, честь, верность и тому подобное, но Узумаки знал лучше... Иногда доступ к тайнам родной деревни был проклятьем. Скрытый Лист создал себе сияющий ореол, который поддерживали легенды о Хокаге и других героях, но мало кто смотрел глубже. В «добропорядочной» Конохе позволялось держать в рабстве членов собственной семьи – Хьюга. Других годами подавляли из-за предательства одного человека, вынуждая на неизбежное восстание – Учиха. Также существовала тайная организация, которой позволяли творить под покровом теней настоящие зверства – Корень АНБУ. Да и самим членам личной гвардии Хокаге приходилось выполнять множество, так называемых, «черных» операций. У Наруто подобное лицемерие вызывало отвращение и то, что он тоже изрядно поспособствовал его увеличению, заставляло чувствовать себя грязным. Другие деревни тоже не отличались в лучшую сторону, шиноби вынуждены подчиняться приказам своих лидеров, независимо от чувств, что они вызывали. Так почему Узумаки столь рьяно сражался за прогнившую насквозь систему? Почему был верен деревне, обрекающей все больше людей на страдания? Зачем он вообще стал шиноби?!

В голове вспыхнули раскаленные иглы боли, и это отрезвило юношу. Подобные размышления подошли слишком близко к границе предательства, что не преминула напомнить печать, которую Наруто позволил поставить на себя добровольно...

- « Ненавижу все...» - с глухой тоской подумал Узумаки, запихав поглубже все темные мысли. Впереди явно предстоял еще один бой, поэтому не стоило тратить попусту те крохи концентрации и воли к победе, что еще остались после битвы с Хиданом.

Картина, что предстала перед его глазами некоторое время спустя, заставила блондина недоуменно приподнять бровь. Какаши стоял на коленях и пялился на своего врага как испуганный до полуобморочного состояния котенок! Что за хрень здесь происходит?! И это элитный джонин, одна из легенд Конохи?!

Недоумение мгновенно сменилось жгучей яростью и отвращением. В ту же секунду оказавшись рядом со склоненной фигурой, Узумаки отвесил джонину весомую оплеуху.

- Не позорь себя! – отчеканил младший шиноби Листа, с горечью понимая, что теперь-то уже все дружеские связи с Хатаке разорваны. Такой удар не прощают, ведь это не просто хук в челюсть, а оскорбительная пощечина! Такое в мире шиноби смывается только кровью или, в случае коллег, оборачивается ледяным равнодушием друг к другу в будущем. Но сейчас было не время сожалеть о сделанном, Намекадзе предпочел полностью сосредоточиться на противнике.

Если вспомнить все, что известно об этом члене Акацуки, то становится ясно, что с ним нельзя размениваться на мелочи, а нужно ударить со всей силой что можешь собрать. Эта стратегия как ничто другое подходила нынешнему состоянию ума Наруто. Не было никакого желания играть с противником, да и слишком опасен он был для этого...

Для того, чтобы тьма плотно окутала невысокую фигуру шиноби Листа, потребовалась всего секунда, а в следующую атака была уже в движении...

Какудзу мгновенно оценил своего противника и собирался принять его как очень большую угрозу. Не многие из ныне живущих шиноби смогли бы опознать силу, используемую этим мальчишкой, но отступник из Водопада за свою отнюдь не короткую карьеру ниндзя успел пару раз поработать на Намекадзе, и сейчас был готов поставить половину своих сбережений на то, что его новый враг член этого клана. А это сулило немало хлопот... Во-первых, убить этого мальчишку будет не так-то просто, особенно если принять тот факт, что Хидана-то здесь нет! Значит, как бы абсурдно это ни звучало, напарник – мертв. Во-вторых, тело Намекадзе не продашь как обычно, потом не отобьешься от остального клана. За своих те глотку перегрызут. Одно дело - поразить противника в бою, а другое – предоставить секреты в его теле неизвестно кому. В таком случае, лучше будет вернуть труп мальчишки семье, клан может неплохо заплатить за возвращение своего. И, можно не опасаться за сохранность собственной жизни в этом процессе – бой есть бой, и люди в нем умирают. Какудзу не замечал за Намекадзе нерациональности. Единственное, о чем стоило беспокоиться, так это о том, чтобы этот ребенок из Конохи не был значимой фигурой в клане – в этом случае от их мести не спасет ничто...

Только многолетний опыт позволил Акацуки вовремя среагировать на атаку Наруто. Какудзу мгновенно покрыл свое тело слоем каменной кожи, но сила нанесенного удара едва не сбила его с ног. Ответная атака прошла сквозь окутанную темной дымкой фигуру насквозь, что вызвало у отступника замешательство на долю секунды, а потом пришлось уворачиваться снова. Тайдзюцу было бесполезно, что оставляло только ниндзюцу. Член Акацуки предпочел переоценить врага и использовал свой козырь, позволяя четырем маскам вырваться из тела и сформировать человекоподобные фигуры. Каждая из них обладала возможностью использовать одну из стихий. Какудзу надеялся, что этого будет достаточно, чтобы подавить мальчишку из Конохи своей мощью.

Наруто с трудом подавил желание удивленно распахнуть рот, наблюдая за действиями врага. Покров тьмы позволял ненадолго получить полную неуязвимость к физическим атакам, что подразумевало и основанные на чакре, а самому наносить удары даже сильнее обычных. Правда, это включало в себя только тайдзюцу. Но об этом противнику еще предстоит узнать...

Шквал элементарных атак почти заставил Узумаки задохнуться от восхищения. Такая сила! Блондин надеялся, что Какаши очухался и успел выбраться из зоны поражения техник. Но времени, чтобы проверить это не было, покров не мог держаться долго.

Юноше удалось подобраться к одной из фигур и, на мгновение остановив собственную защиту, использовать одну из самых сильных запретных техник, основанных на крови. Наруто мог бы поклясться, что в тот момент, когда существо с маской рассыпалось в пыль, Какудзу потерял хладнокровие и уставился на то место, где она только что находилась, и попытался понять, что произошло. Пока он этого не сделал, юноша успел уничтожить тем же способом еще одну фигуру. Его кровь просто разрушила структуру существа изнутри, разорвав все соединения на уровне молекул. На этом удача Наруто закончилась...

Сначала полностью исчезла защита покрова тьмы, а также использованная техника лишила шиноби Листа остатков чакры. Узумаки остался практически беззащитным против еще двух существ и самого Какудзу...

... - Не позорь себя!

Слова хлестнули по Хатаке сильнее, чем последовавший за ними удар. Перед глазами мгновенно встал образ отца, совершающего самоубийство. Именно он сказал подобные слова перед смертью. Четырехлетний Какаши наблюдал всю сцену от начала до конца, полностью парализованный страхом. Хатаке Сакумо не знал об этом, он был слишком сосредоточен на своих действиях. Позже, его сын думал, что успел бы остановить отца, если бы не был так испуган. Неизвестно, так ли это, но чувство вины и беспомощности не исчезло никогда. Отец смыл позор собственной кровью, но Какаши чувствовал на себе его тяжесть. И он не смог простить Сакумо за то, что тот оставил его одного. Копирующий больше не мог смотреть на свое лицо в зеркале, он каждый раз в этот момент видел призрак отца. Это напоминание о собственной бесполезности было невыносимым. Скрывшись за маской, Какаши также скрыл свои чувства внутри себя. Лишь смерть Обито заставила его выйти из этого многолетнего оцепенения, но погрузила еще глубже в бездну вины. Снова он оказался беспомощным и не смог спасти друга... Нападение Девятихвостого и жертва Минато едва не добили сына Белого Клыка. Хатаке не мог даже смотреть на лица окружающих людей, все порождало вспышки болезненных воспоминаний. Так началась его дорога полного одиночества... Вступление в АНБУ тогда казалось лучшим выбором, и на несколько лет Копирующий превратился лишь в инструмент, машину для убийства.

Третий Хокаге видел это слишком хорошо и не мог позволить Хатаке похоронить себя заживо. Приказ о выходе в отставку из АНБУ и перспектива обучения генинов, впервые за много лет выбила джонина из колеи. Он с трудом удержался от истерического смеха – какой из него учитель, если он не может позаботиться даже о себе? Теперь-то он может признать, что специально завышал требования своего теста. У Какаши не было никакого желания втягивать в жестокий мир шиноби наивных детей. Лишь давление Совета заставило Копирующего принять команду № 7. В итоге, это оказалось одним из худших решений, что джонин принимал за свою жизнь. Как сенсей, он оказался полным ничтожеством.

А теперь, видя как враг избивает Сарутоби Асуму, Хатаке почувствовал знакомое оцепенение. Как при виде отца, как при виде умирающего Обито, как при виде мертвого тела Минато... Снова он оказался бесполезен...

Жгучая боль от удара и от жестоких слов Наруто отрезвила. Какаши заворожено наблюдал за боем Какудзу и своего бывшего ученика, еле успев убраться из зоны поражения техник. И, когда Узумаки внезапно замер и обреченно посмотрел на врага, Копирующий догадался, что случилось что-то непредвиденное. Существа засветились немного, и джонин понял, что те сейчас атакуют, а мощь техник члена Акацуки Какаши уже успел увидеть. Наруто не двигался, словно ждал смерти, или просто не мог пошевелиться...

Когда эта мысль дошла до Хатаке, тело среагировало быстрее разума. Больше всего хотелось успеть вовремя, ведь груза вины этой смерти он точно не переживет...

... Наруто обреченно прикрыл глаза, он знал, что уже не успеет увернуться. Все это сражение выпило силы до капли, мышцы онемели от усталости и постэффектов запретных техник, и юноша не смог бы двигаться даже при всем своем желании... Вот теперь точно – конец... Узумаки уже чувствовал на лице отголоски приближающейся чакры, когда прямо перед ним появилась прозрачно-радужная преграда, о которую техника Какудзу бессильно разбилась. И лишь потом блондин разглядел перед собой джонинский жилет и знакомую серебристую шевелюру Какаши...

Пока Наруто пораженно смотрел на спину сенсея, тот не стал терять времени даром. Защита распалась, а сам Копирующий что-то прошептал и резко посмотрел на врага.

Отступник выругался, грязно и зло. И было от чего! В обоих глазах шиноби Листа горел Мангеке Шаринган! А потом размышлять стало некогда – странное искажение пространства в мгновение ока поглотило одно из существ с маской. Член Акацуки направил второго в атаку, чтобы отвлечь противника и выработать стратегию дальнейшего боя. Но все техники последней призванной фигуры оказались поглощены так же, как до этого и другая маска. Это дало время Какудзу убраться в сторону от поля зрения Хатаке, старый отступник правильно определил, что техника работает лишь в радиусе взгляда противника. Теперь Акацуки нужно было всего-то, что двигаться быстрее, чем Копирующий поворачивает голову...

... Движение бывшего шиноби Скрытого Водопада прервалось внезапно и, когда мужчина посмотрел под ноги, он увидел тонкую металлическую нить, что не давала сделать ни шага. Концы ее тянулись прямо к рукам опустившегося на колени блондинистого ребенка из Конохи. Больше отступник уже ни о чем подумать не успел...

... Какаши обессилено рухнул на землю рядом с Узумаки, использовавшем последние силы, чтобы задержать врага на мгновение. Этого было достаточно для Хатаке, чтобы попасть своей техникой по неподвижной фигуре.

- Как?.. – Наруто внезапно закашлялся, но все же продолжал внимательно смотреть на сенсея, указывая на угасающий Шаринган.

- Наверное, я наконец, повзрослел... - непонятно ответил старший джонин и невесело усмехнулся. – Ты можешь идти?

- Не знаю, но все равно придется – вздохнул Наруто и с трудом заставил себя оторваться от земли. Хатаке сделал то же самое и шиноби Листа медленно двинулись на поиски товарищей.

Узумаки нечитаемым взглядом посмотрел на поле боя с Хиданом, а потом обратил внимание и на тройку чунинов, что находилась у тел Райдо и Асумы. Признаться, он слегка позабыл об Изумо, Котецу и Ли...

- Статуи вдруг просто рассыпались – растеряно сказал ученик Майто Гая, помогая Наруто устоять на ногах.

- Намьяши-сан мертв – угрюмо сообщил Хагане Котецу.

- Асума-сенсей еще жив! – перебил его воскликнувший Изумо. Узумаки после этих слов, будто что-то отпустило внутри, и он позволил себе, наконец, потерять сознание. Поэтому он уже не видел, как около команды из Конохи появился взволнованный Генма и приказал всем убираться из этого места как можно быстрее. Он не видел, как Ширануи показал недоуменным товарищам потоки лавы, следующие за ним по пятам. Наруто не чувствовал как его несли, как почти также несли и Асуму с Какаши, лишь капли внезапно начавшегося дождя скользили по его лицу. К сожалению, у команды не было времени забрать с собой тело павшего Райдо. Теперь его похоронит сама природа – достойный конец для достойного воина...

Вулкан успокаивался, а ливни оставили от раскаленной породы лишь поле дымящихся пластов камня. Именно сквозь этот слой остатков бушевавшего извержения неожиданно пробилась человеческая рука, покрытая черной кожей. Лишь присмотревшись на ней можно было заметить несколько белых узоров. Явно мужская фигура показалась вслед за рукой, ее цвет ничем не отличался. На лице еще можно было увидеть следы давних шрамов, по которым многие смогли бы узнать его. Намьяши Райдо склонил голову к плечу и к чему-то прислушался... А потом негромко прошептал:

- Как прикажете, Джашин-сама...

* Миямото Мусаши «Книга Пяти Колец»