Экстра 48.
Закрыв ящик с громким стуком, он поднялся с кровати. Хотя он ни спал, ни ел все это время, усталости или голода он не ощущал. Ощущение оторванности от реальности напоминало состояние, словно он находится во сне.
Открыв дверь комнаты и выйдя в гостиную, он увидел Джину, сидящую на диване. Она смотрела популярное развлекательное шоу, но, услышав шаги, обернулась к нему с радостной улыбкой.
– О, наконец-то ты вышел из комнаты...
Джина резко оборвала фразу. Она моргнула, ошеломленно глядя на него, а затем вдруг тихо хихикнула. Это было похоже на смесь замешательства и смеха.
– Если все должно было закончиться вот так, то зачем вообще было ссориться?
Джина, видимо, заметила, что лицо Дохёна выглядело не лучшим образом. Она часто говорила, что из всех его достоинств только лицо заслуживает похвалы, но даже оно могло снова ее разозлить.
– Я купила суши, так что поешь и немного поспи. А сэндвичи, которые ты купил, У Ён уже съел.
– ...Все съел?
– Ага. Смотрю, ему понравилось.
Услышав это, Дохён почувствовал странное облегчение. Он все еще волновался, не вызовет ли у У Ёна съеденное несварение, но Джина, конечно, об этом не знала.
Дохён сел на диван по диагонали от Джины. Ее слегка удивило, что он, все это время запершийся в своей комнате, внезапно решил сесть рядом. Джина посмотрела на него с настороженностью, но он проигнорировал это и спросил:
– О чем ты говорила с У Ёном?
– Тебе интересно?
Ее улыбка была хитрой. Уменьшая громкость телевизора с помощью пульта, Джина ответила с ленивой безразличностью:
– Если интересно, почему сам не позвонишь?
Конечно, хотелось бы так сделать. Но раз он этого не сделал, то у него были свои причины. Когда он ничего не ответил, Джина, пожав плечами, нехотя сказала:
– О чем мы могли говорить? Просто спросила, почему вы поссорились.
– ...Почему ты спрашивала у него? Могла бы спросить у меня. Судя по его виду, он, вероятно, плакал, объясняя все.
– Да уж, я спросила у тебя раз пять, почему вы поссорились, а ты пять раз меня проигнорировал.
Так и было. Теперь он припомнил, что действительно избегал разговоров с Джиной с тех пор, как вошел в дом. Он даже не встречался с ней лицом к лицу с того момента, как она открыла ему дверь.
– Почему ты не возвращаешься домой?
Этот вопрос Джины застал его врасплох, и он не знал, что ответить. Опустив взгляд, Дохён заметил, как она слабо вздохнула.
– Он очень сильно плакал. Никогда раньше не видела его в таком состоянии.
В груди словно что-то сжалось. Его дыхание стало неровным, сердце тяжело гулко ударило. Перед его глазами снова замелькало лицо У Ёна с той фотографии такое беззащитное и горькое.
– ...У Ён сказал, что не хочет быть рядом со мной.
Слова едва сорвались с его губ, но Джина услышала их. Закрыв глаза рукой, он издал длинный, вымученный вздох.
– Но как я могу уйти?
Он не собирался уходить из дома. И тем более не хотел оставлять У Ёна одного. Даже сейчас он скучал по нему так сильно, что казалось, будто умирает от жажды.
«...Я не могу сейчас быть рядом с тобой».
Но он сам сказал, что не может быть с ним. Он плакал из-за него. Он хотел уйти из дома из-за него. Как же после этого он мог вернуться?
– Эй, ты...
Джина явно разозлилась. Она щелкнула пальцами, привлекая его внимание, и твердо произнесла:
– Да что за глупости ты несешь?
– ...Глупости?
Ее выбор слов заставил его на миг усмехнуться, но тут же он понял, что она совсем не шутила. Она нахмурилась так сильно, что даже ее обычно лишенные двойных складок веки словно стали тонкими линиями.
– Ты же опытный в отношениях, неужели так плохо понимаешь, что у твоего партнера на душе? Если он говорит, что не хочет быть рядом, ты что, правда просто уходишь? В такие моменты нужно оставаться, пока он не остынет.
Дохён думал, что в этот раз все иначе, но Джина покачала пальцем и продолжила:
– И даже если он действительно не хочет тебя видеть, ты должен подождать, пока его злоба пройдет, а потом аккуратно вернуться. Аккуратно. Ты ведь в этом мастер.
Что правда, то правда. Дохён всегда считал себя невероятно наблюдательным. Его воспитание, опыт, да и постоянные усилия довели это качество до совершенства.
– Что, первый раз в отношениях поссорился?
– Первый раз.
Его спокойный ответ заставил Джину недоуменно покачать головой. Она смотрела на него с выражением полного непонимания.
– Да не с У Ёном. С другими, с кем встречался раньше...
Но едва начав говорить, Джина застыла с задумчивым лицом. Она не могла поверить, но все же осторожно спросила:
– Так ты... никогда раньше не ссорился?
– Никогда.
Ответ прозвучал так же спокойно, без каких-либо эмоций.
– Я всегда расставался до того, как дело доходило до ссоры.
Для него это казалось бессмысленным. Зачем утруждать себя такими вещами, как конфликты? Он избегал лишних эмоций, как тех, что причиняют боль, так и тех, что ранят других. С прежними партнерами все было проще: даже если случались мелкие разногласия, они никогда не оставляли такого горького следа. А если кто-то и плакал при расставании, он уже не чувствовал себя частью их жизни.
– Поэтому мне сложно. Я не знаю, что делать.
Если бы все можно было решить простой просьбой, он бы и на колени встал. Он отбросил бы гордость и умолял его дать еще один шанс. Как он когда-то давно просил У Ёна. Но сейчас все стало другим. Отношения изменились, и его чувства стали настолько глубже, что он боялся сделать что-то не так.
– Я боюсь снова заставить его плакать.
Он ничего не боялся ни призраков, ни насекомых, ни даже смерти. Но видеть слезы У Ёна... Это было ужасно. Гнетущее чувство бессилия сбивало его с толку и мешало рассуждать здраво.
– ...И поэтому ты хочешь расстаться с У Ёном?
На этот раз Джина спросила медленно. Дохён посмотрел на нее, не произнося ни слова. Но этого хватило, чтобы Джина испуганно отпрянула.
– Эй, не смотри на меня так. Страшно ведь, – ворчливо пробормотала она, хватаясь за грудь. Когда Дохён отвел взгляд, она облегченно выдохнула. После небольшой паузы Джина наклонилась вперед и задумчиво заговорила:
– Ты иногда бываешь таким... перфекционистом.
Для него это было неожиданно. По крайней мере, он сам никогда так не думал.
– Как только ты допустишь ошибку, то либо совсем бросаешь это дело, либо пытаешься начать все с нуля.
Она говорила спокойно, иногда бросая на него оценивающий взгляд, словно пытаясь понять его.
– Ты словно хочешь свести риск провала к минимуму...
– ...О чем ты вообще?
– Да о том, что ты сейчас делаешь. Ты один раз причинил боль У Ёну, и теперь боишься попытаться снова.
Лицо Дохёна слегка дрогнуло. Он нахмурился, потому что эти слова неожиданно попали в самую суть. Джина переплела руки на груди и вскинула брови.
– Ты старался относиться к нему как к чему-то драгоценному, но в итоге все испортил, заставил его плакать. Теперь ты переживаешь, что снова можешь сделать то же самое.
Он выдохнул, словно освобождаясь от чего-то тяжелого. Не потому, что хотел возразить, а потому что чувствовал себя словно разоблаченным. Джина с легкостью вскрыла то, что он сам едва мог объяснить себе.
– Вы ведь раньше уже расставались, да? Тогда ты думал, что все можно начать заново. Тогда начни сначала.
Это были те самые слова, которые Дохён однажды сказал У Ёну. Когда он говорил, что их отношения с самого начала были ошибкой, он предлагал все начать с нуля, стерев прошлое. Это было одновременно и нелепо, и забавно, поэтому Дохён позволил себе тихо усмехнуться.
– Тебе бы психологом стать.
– Ох, психология была такая скучная.
Она действительно бросила факультет психологии, утверждая, что, если бы это была не философия, она бы, возможно, продолжила учебу. Затем добавила что-то совершенно невнятное про то, что сегодня она открыла в себе сразу два новых таланта.
– Кстати, оппа.
Когда она так его звала, ее лицо становилось серьезным. В ее взгляде, полном искренности, ясно читалась тревога.
– Знаешь, легче помириться после ссоры, чем снова начинать все с бывшим.
– Я не думал о расставании.
Ответ Дохёна прозвучал решительно. Если он и в чем-то сомневался, то точно не в этом.
– Я не могу расстаться с У Ёном.
Теперь он без него не сможет жить. Даже если появится кто-то лучше, он не позволит себе отпустить У Ёна, он твердо решил это совсем недавно. Впрочем, даже до этого момента мыслей о том, чтобы отказаться от него, у него не возникало.
– Ох... Так ты уверен, что не расстанешься, вот и ведешь себя спокойно?
Она подняла со стола телефон и, словно обсуждая что-то несущественное, продолжила говорить:
– Если собираешься написать ему, то делай это быстрее. Ты же знаешь, как бывает: наплачешься вдоволь, и тут же все эмоции проходят, остается только пустота.
Слова показались странными, но Джина с улыбкой добавила продолжение, которое заставило Дохёна мгновенно помрачнеть.
– Я, кстати, пообещала У Ёну, что, как только ему станет легче, познакомлю его с кем-то другим.